Work Text:
— …у моей матери была примечательная коллекция фарфоровых кукол. Под это… сложно назвать это хобби, тем не менее, воспользуемся этим эвфемизмом, так вот, под это хобби была оборудована отдельная комната. Не могу сказать, что я любил там бывать. Представьте себе огромную комнату, от пола до потолка уставленную существами, похожими на детей, только в три раза меньше. Все они молчат и смотрят на тебя.
— И у всех этих кукол были имена? Она разговаривала с ними?
— Да и да. Разговаривала чаще, чем со мной, но меня это скорее устраивало.
— Продолжайте, прошу вас.
— Так вот, то воспоминание, о котором вы спрашивали. Мне было семь, я вернулся домой с прогулки и увидел, что моя кукла-щелкунчик пропала. Эту куклу отец подарил мне на день рождения, когда мне было пять, я был к ней очень привязан. Она была совсем не похожа на материных кукол, этим она мне и нравилась. У нее были голубые глаза, а не карие или черные, она не была неестественно красивой, но сделана была с большим вниманием к деталям, а еще ей можно было колоть орехи. Так вот, кроме матери больше некому было взять, и мне пришлось пойти в ту комнату. Там было очень темно, и мать вышла ко мне из тьмы. Она сказала, что я — вершина ее фарфоровой коллекции, а на мои вопросы о том, где моя кукла, она вообще никак не реагировала. Но потом я увидел осколки. Больше всего мне запомнился голубой глаз, что лежал отдельно от куклы и смотрел прямо на меня. Он спрашивал меня: почему? Но у меня не было ответа.
— Получается, в тот день вы узнали, что ваша мать воспринимает вас самого, как куклу. И вас это потрясло.
— Да.
— Вы убили ее?
— Да. Но, разумеется, не в детстве.
— А что стало с той куклой?
— Я тогда собрал осколки. А потом, когда стал взрослее, склеил их. Получилось неплохо, но я не мог больше смотреть на нее. Она напоминала мне о том дне. К тому же, у нее остался только один глаз, второй я так и не нашел. Так что пришлось вставить ей новые глаза.
— Почему вы говорите о кукле-щелкунчика в женском роде? Насколько мне известно, обычно они выглядят как солдатики или короли, что-то в таком роде.
— Да, так и есть. Просто в детстве я называл ее Вероника, уж и не знаю почему.
— А коллекция кукол вашей матери…
— Перешла ко мне. Теперь я ценю ее больше, чем тогда.
— Скажите мне еще вот что...
— Да, доктор?
— Что случилось с вашим правым глазом? Это тоже как-то связано с вашей матерью?
— Нет, это связано с моим дедом. Но я пока не готов об этом говорить. Может быть, на следующем сеансе.
— Вы можете показать мне ваш глаз? Он ведь голубого цвета, а не серебряного, верно? Механический? Отличная работа. Вы сами выбрали цвет, не правда ли? В честь вашей потерянной куклы или по какой-то другой причине?
— Даже не знаю, что вам ответить, доктор. Возможно. Не знаю. Да. Хотите сказать, что этот случай так сильно на меня повлиял? Никогда не задумывался об этом.
— Моя работа заключается в том, чтобы вы задумались о том, что скрыто в вашей памяти на самом дне. В теории это должно вам помочь в теперешней жизни, но на практике случается… разное.
— Да, я понимаю. В теории хирург должен спасать жизни, а на практике происходит… разное. Такова реальность нашей жизни. Ну что же, до следующей недели? Вы ведь надолго в Японии?
— Не знаю. Останусь, пока ветер не переменится. До встречи, доктор Мураки.
— До встречи, доктор Лектер.