Work Text:
— Итак, перейдём к основным показателям…
Келрик слушает Вэнса вполуха. Разбор промахов и ошибок — всегда неприятная часть совещаний. Тем более, Келрик заранее знает, о чём скажет Вэнс. Академия преуспевает, ни для кого не секрет, что её показатели неуклонно растут. По сравнению с ними успехи военного колледжа — сущий пустяк, капля в море, полнейшая ерунда.
Ещё пару семестров назад колледж преуспевал и был лучшим во всём: в успеваемости, в дисциплине. Ему просто не было равных. Теперь же он превратился в оплот неудачников, свергнутых с пьедестала. И именно Келрик за это ответственен.
Слишком часто он думает не о том, выпускает серьёзные вещи из-под контроля, проводит свободное время, анализируя феномен Налы Аке — взбалмошной лантанитки, своим появлением изменившей его монотонную жизнь.
Он уже прошёл путь от вражды до принятия, от глубокой обиды до кроткого восхищения. Он уже совершил сотни глупых ошибок — больше он не планирует допускать ни одной.
Вэнс даёт последние наставления и отпускает сотрудников на места. Келрик чувствует облегчение — ему больше не нужно выслушивать горькую правду о собственных неудачах.
Он выходит из зала для совещаний, надеясь, что чашка горячего чая поможет собраться, а стопка отчётов, которые ожидают его в кабинете, вернут рабочий настрой.
Но всё рушится, стоит ему только выйти наружу.
— Келрик! — Нала мчится за ним, догоняет его, трогает за плечо.
Келрик вынужден остановиться.
— Что? — говорит он со вздохом.
— Ничего. Просто ты так быстро ушёл.
— Да, и если позволишь…
Нала скользит по нему беглым взглядом и бьёт прямо в цель:
— Ты расстроился из-за слов Чарли.
— Мне нужно работать, — сбросив руку Налы с плеча, Келрик пытается двигаться дальше.
— Подожди. Ты расстроился, не отрицай.
— Если ты это знаешь, то, может, отпустишь меня?
— Ни за что, — она снова хватает его, держит крепче, чем прежде.
— Ты не слышала? Я сказал, что мне нужно работать.
— Ага, — Нала вдумчиво изучает его, словно какую-то головоломку. — Что тебе действительно нужно, так это взять перерыв. Ты загнал себя, Келрик, — продолжает она. — Ты допускаешь ошибки из-за того, что не можешь расслабиться. Разреши себе отдых.
— Я отдыхаю уже несколько месяцев, — возражает он.
— Нет, ты зажат как пружина, всегда ожидаешь подвоха, всегда напряжён. — Нала делает паузу. — Но у меня есть кое-что как раз для этого случая.
***
Нала долго ищет что-то в шкафах, но потом наконец извлекает на свет запылившуюся бутылку.
— Нашла, — смахнув пыль, она ставит бутылку на стол и идёт за бокалами.
— Альтаирское бренди? — Келрик недоверчиво читает надпись на этикетке. — 2996-ой? Ты хранила его двести лет? — восклицает он в ужасе.
— Сто девяносто пять, — поправляет она.
— Нала, нет, — Келрик отодвигает бутылку. — Я не могу это пить.
— Да, Келрик, да. Не забывай, твоя основная задача — расслабиться.
Спорить с Налой почти бесполезно, поэтому Келрик сдаётся.
Они с Налой перемещаются ближе к камину, устраиваются на бинбэгах и мягких подушках.
— За правильный отдых, — торжественно говорит Нала и поднимает бокал.
Бренди синее — как отражательная туманность или подкрашенная вода, но от воды не бывает такого приятного послевкусия, да и мысли не плавают, как морские рыбёшки, виляя хвостами туда и сюда.
— Хочешь мне рассказать, что с тобой происходит? — вкрадчиво интересуется Нала. — У такого избыточного напряжения точно должна быть причина.
Она не пытается надавить, интерес Налы кажется искренним, и желание Келрика сбросить с себя груз тревожащих мыслей пробуждается вновь.
— Я могу тебе доверять?
— Да, конечно. Конечно, ты можешь.
Конечно, он может. Какая нелепая мысль.
— Я клянусь, что ты можешь мне доверять.
Её бархатный голос и жаркий, пронзительный взгляд погружают его в состояние транса. Нет, дело не в бренди, а в ней, всегда в ней.
— Это ты, — говорит он, не узнавая себя. — Моя причина — ты, Нала. Я не могу думать рядом с тобой, не могу… То, что ты делаешь, это такой беспорядок во всём, что я сам становлюсь беспорядком, — он тянется к ней, трогает непослушные волосы, громко вздыхает. — Ты понимаешь?
— Мне нравится беспорядок, — взволнованно шепчет она. — Особенно твой. Это правильный беспорядок.
Их губы встречаются сами собой — в беспорядочном поцелуе, в мерцающей синим туманности с привкусом альтаирского бренди, и если Келрик ещё напряжён... что ж, теперь это правильное напряжение.
