Work Text:
— Кто бы мог подумать, — выдыхает Поттер ему в ухо, — все-таки у тебя ее нет.
В первый миг Драко даже не понимает, о чем речь. Чего именно у него нет, совести? Порядочности? Ни унции самоуважения? Или как это еще назвать, когда ты обжимаешься в пустом коридоре с мальчиком-которого-всегда-презирал?
Но затем он прослеживает взгляд Поттера — направленный на матово-белую, почти прозрачную кожу его предплечья.
Этот ублюдок удивлен, что у него нет Черной метки.
— Серьезно? — шипит Драко, одергивая рукав. — За кого ты меня принимаешь, Поттер? За верного песика Темного лорда? Который ползает перед ним на коленях и целует подол его грязной мантии? У меня есть чувство собственного достоинства, знаешь ли.
Поттер отшатывается так резко, что едва не впечатывается растрепанным затылком в стену. Даже в полумраке его глаза невозможно яркие — Драко почти больно в них смотреть (как, впрочем, и всегда на Поттера).
— Я не... — Непросто всем своим видом транслировать обиду и раскаяние, стоя в спущенных до колен штанах, но Поттер каким-то образом справляется. — Я ничего такого не имел в виду. Просто предположил... что ты, ну, за него. Ты так часто желаешь мне сдохнуть, Малфой, у вас с ним много общего.
Драко даже не удостаивает его ответом, потому что все это — полная брехня. Поттер что-то слышал — возможно, еще тогда, в поезде. Возможно, он что-то вынюхивает и сейчас. Возможно, только поэтому он и дает Драко зажимать себя чуть ли не в каждой нише этого треклятого замка — чтобы сблизиться с ним. Залезть ему под кожу. Узнать, в чем состоит его план.
Наивно было думать, что Поттера тянет к нему по какой-то другой причине.
— Но я рад, — поспешно добавляет Поттер (видимо, прочитав на его лице отголоски презрения) (и не сообразив, что это презрение к самому себе), — что ошибся. У Вол... там тебя не ждет ничего хорошего. И метка у него уродская.
И Драко готов расхохотаться ему в лицо, ведь не может же Поттер всерьез верить, что это его, Драко, выбор? Единственная причина, почему у него нет метки: он ее не заслужил. Ему нужно доказать, что он на что-то способен (обвести здесь всех вокруг пальца), что может принести пользу (избавиться от подонка, который систематически превращал в ад его первые пять лет в этой школе). До тех пор Драко — ничто. Вся его семья — ничто. Поттеру в жизни не понять, каково это — когда на тебя смотрят, как на слизняка, недостойного даже того, чтобы его запачкали.
— Уродская — не то слово, — говорит Драко, притягивая Поттера к себе за мятый галстук. — Вот и я решил, что обойдусь без лишних украшений на руке.
— А как насчет следов от моих зубов? — Поттер утыкается лицом ему в плечо, и, даже не видя его, Драко кожей чувствует, как он изгибает губы (нагло, глумливо, наверняка мысленно потешаясь над ним). — Такое украшение тебя устроит, Малфой?
Но Драко, как и всегда, успевает сомкнуть зубы на его шее первым.