Work Text:
Между величественных зданий, уходящих острыми шпилями в необъятную для взгляда вышину, суетливо проносились морские драконы, вертляя длинными хвостами. Бессмертные, обыкновенно парящие верхом на них, казались, на редкость, поникшими и обреченными. Даже сотканный из серых облаков небосвод сегодня был особенно угнетающим, точно в преддверии беды.
Наблюдая за вяло меняющимися пейзажами из окна спальни, Голод выдохнул струйку сигаретного дыма. В разрушенном, раздираемой войной мире, лишившемся света Шепфа, лишь образ возлюбленной жены оставался притягательным и ярким. Однако текущие, будто в безвременье, долгие часы бесцельного ожидания заточили Всадника в стальной клетке нескончаемых размышлений.
Но вдруг пронзительный скрип разорвал затянувшееся затишье. Вики проворно проскользнула в комнату. И тотчас, словно ища спасения, робко обвила руками торс Голода, погружаясь в аромат привычного охладительного ментола, исходящего от его одежды.
— Ты долго не возвращалась.
— Это все Эрагон.
Всадник медленно развернулся к ней лицом к лицу и недовольно произнес:
— Меня раздражает, что он доводит тебя изнеможения.
Голод приблизился вплотную, и его губы с жаром накрыли чужие. Пальцы увлеченно принялись блуждать по изгибам изящного стана, напирая в местах, где дыхание девушки обрывалось заметно чаще.
— Голод… — сбивчиво обронила Вики, трепеща крыльями. — Мне так этого не хватало.
— Чего именно?
— Твоего присутствия, — ответила она бесцветно, как будто отмахнувшись. — Было одиноко возвращаться сюда после изнурительных миссий и знать, что ты далеко, в монастыре, — она невольно прервалась, собираясь с мыслями. — Ревновать и думать о том, что, раз ты теперь свободен от влияния собственной силы, то…
Обличительные слова, не звучавшие прежде открыто, вырвались неосторожным потоком, повиснув неловкой паузой между ними.
— Вики… — Всадник тихо окликнул ее. — Я с тобой не от безысходности и не потому, что когда-то ты была единственной, кого я мог коснуться без последствий, — ладонь Голода, словно в подтверждение словам, неспешно протянулась к лицу бессмертной. — Я полюбил тебя. И мои чувства все так же сильны, как и прежде. Ты веришь мне?
Губы изогнулись в улыбке, когда как глаза, напротив, обезоруживающе наполнились слезами. Подавляемые годами эмоции хлынули неконтролируемо, переходя в надрывный, неуместный смех. Голод видел бессмертную такой впервые, не скрывая потрясения и растерянности во взгляде.
— Почему мои слова так расстроили тебя? — виновато прошептал он.
— Вовсе нет… Прости, Голод. Я просто немного устала, — успокоительно сказала Вики, сипло добавив: — Я тебе верю.
Слезы по-прежнему блестели в глазах, выдавая внутренний надлом, но бессмертная напустила маску спокойствия, как делала все последние годы, и деланно кашлянула. Она умела выглядеть гордой и степенной, легко создавала видимость контроля. Но Голод, ставший невольным свидетелем ее уязвимости, не верил легко этому образу. И он окончательно посыпался, точно карточный домик, вмиг, когда ноги Вики опасно пошатнулись.
Всадник бережно подхватил девушку под колени и стремительно отнес к кровати. Опустив ее на дышащие прохладой простыни, он невзначай задержался на талии. Но стоило ему чуть отодвинуться, как Вики небрежно притянула его за ворот обратно, впиваясь нетерпеливым поцелуем, безмолвно требуя о большем.
Голод отозвался на ее выпад с необыкновенно сильным желанием, отвечая взаимностью в каждом движении языка. И хотя страсть искрой вспыхнула в них обоих, Всадник вскоре неохотно отстранился.
— Вики, ты уверена? Ты устала, едва держишься на ногах, плачешь и смеешься одновременно из-за моих слов.
— Я уже в порядке. Да и… у нас не так много времени вместе. Каждый день я рискую в очередной миссии. Поэтому мне не хочется терять ни минуты, а просто быть с тобой, — Вики в исступлении вцепилась в его плечи. — Пожалуйста, Голод.
Он нерешительно помедлил, судорожно обдумывая сказанное, и затем убежденно проговорил:
— Я не позволю Шепфамалуму или кому-либо еще тебя отнять. И раз ты…
Голод неторопливо огладил живот, поднявшись к учащенно вздымающейся груди девушки, и заключил ее дыхание в очередной поцелуй.
Одежда полетела с характерным треском прочь, а пуховое одеяло небрежно свесилось на пол вслед за ней. Всадник прижал тело девушки к постели, прошелся влажными касаниями языка по контурам ног и бедер, оставляя на коже алые полукружия.
Вики с удовлетворением отметила раскованность, с какой он действовал, и не узнала в нем того взволнованного, не ведавшего ничего в искусстве любви холодного Всадника. Излучавшие нежность и гибкость руки вышибли из легких бессмертной первый, пленительный стон. И тот, подобно коварному искусителю, призвал Голода попробовать все оттенки его звучания.
Они не допускали спешки или неосторожности в ласках, позволяя насладиться друг другом вдоволь, словно в извинение за прошедшие годы разлуки.
* * *
Спальня погрузилась во всеобъемлющий мрак беззвездной ночи. Вокруг царила тишина, но Вики не спалось. Растрёпанная и разнеженная, она неподвижно лежала, укрытая от кошмаров надежными объятиями мужа. С ним она ощущала защищенность и вновь расцветшую в груди смутную надежду на будущее.