Work Text:
Мрачное и тихое туманное утро плотно обволакивало фрегат. На то, что рассвет уже наступил, указывал лишь разлитый в воздухе белёсый свет, отражающийся в дрожащих каплях на поручнях, на шкотах, на мундирах офицеров.
Туман держался вторые сутки, и такая погода мотала нервы и без того взвинченного капитана.
— Сэр! — послышался рядом тихий шёпот. — Послушайте.
Александр обернулся. Неопределённо помахивая в воздухе рукой, рядом стоял Дем, один из офицеров «Охотника». В его голосе звучало волнение, и Александр замер, вслушиваясь в утреннюю тишину. Привычно скрипел рангоут, чуть хлопали паруса, и далеко внизу волны разбивались о корпус, но звук словно двоился откуда-то сбоку. Словно совсем рядом шёл другой корабль.
— Вы думаете?.. — начал Александр тоже шёпотом.
— Почему нет, сэр? — качнул головой Дем. — Ветер слабый, и мы не могли сильно сбиться с маршрута даже в таком тумане. Наш курс не должно пересекать ни одно торговое судно, это мы выяснили ещё на берегу. Боевые действия здесь тоже не ведутся, значит, военных кораблей быть не может. Остается предположить, что мы выбрали верный курс и нагнали их. Я слышал команду на английском языке.
— Вы говорите убедительно. Но будет весьма неловко, если мы захватим свое же торговое судно или подобное нам, вышедшее на дежурство.
— Повторюсь, сэр, по нашим расчетам здесь не должно никого быть.
— И всё же выждем. Однако пусть команда будет наготове: возможно, бой придется начать в любую секунду. Только действуйте тихо.
— Есть, сэр.
Дем исчез. Александр задумчиво смахнул капли тумана с рукава. Если это правда «Ворон»… От одного такого предположения сердце начинало стучать быстрее — а ведь он был опытным моряком и уже не раз под его руководством захватывали пиратские корабли. Но «Ворон», этот чёртов фрегат, за которым он гоняется уже битый месяц по высшему приказу начальства, вызывал в нём раздражение и азарт.
Назначить именно его капитаном корабля, которому поручено изловить самого изворотливого пирата Кариб, предложил адмирал К.Г., давний друг и покровитель Александра. Почетная миссия, высокая награда, возможность испытать себя — соблазн был так велик, что он согласился быстро. Даже, пожалуй, слишком быстро.
За «Вороном» не зря закрепилась слава самого изворотливого. Александр внимательно изучил все данные, касающиеся корабля и его капитана: внешние приметы, привычки, возможности и слабости, ближайшие маршруты. Выходя в море, он рассчитывал потратить на поимку злостного нарушителя спокойствия не больше двух месяцев.
Как же он ошибался.
Два месяца они только рыскали по морю в поисках. Даже если им удавалось разглядеть знакомые очертания на горизонте, судно быстро ускользало, растворяясь вдали. Ещё через месяц случился первый бой — «Охотник» сумел подойти к «Ворону» на расстояние пушечного выстрела. Однако канониры врага оказались первоклассными стрелками, и Александра в первые же минуты контузило осколком сбитого ядром рея — он запомнил лишь увиденное в подзорную трубу лицо пиратского капитана, его насмешливый выкрик «Не в этот раз!» и громкое «Ого-о-о-онь!». Ещё два месяца — и опять перестрелка, «Охотник» получил пробоину ниже ватерлинии и был вынужден уйти на ремонт в ближайший док.
Александр всё больше выходил из себя, придумывал разные хитрости, подставные торговые суда, но «Ворон» ни разу не клюнул на его уловку. «Охотнику» предлагали помощь, звали объединиться с эскадрой, но Александр отказывался под предлогом того, что эскадра ещё заметнее, чем один корабль. На самом деле ему хотелось довести дело до конца самому.
Желание поймать «Ворона» стало навязчивой целью. Ему то и дело виделись во снах чужое насмешливое лицо и темный борт фрегата. Им уже вёл азарт, словно за карточным столом, и он разыгрывал партию за партией. Он узнавал о всех налетах «Ворона», о предпочтениях капитана в области груза и с удивлением отмечал его повадки: грабежу в основном подвергались английские суда, но пират не брезговал и другими, забирал ценности и часто корабль, а команду сажал в шлюпку и отпускал к ближайшему берегу — за редкими исключениями — чем этими исключения были продиктованы, Александр так и не разгадал.
Недавно, пару дней назад, они снова нашли «Ворона» — преследовали его несколько часов, а ночью на море опустился густой туман. Вот уже двое суток он скрывал от них беглеца — и вдруг, надо же! — какая удача! Его слышно, он совсем рядом, остается только приблизиться, разглядеть — он ли? — и взять на абордаж.
Когда он изложил свой план, прозвучало предложение расстрелять «Ворона» в упор из пушек, но Александр отказался — он хотел взять капитана живым. Что будет с остальной командой и с кораблем, ему было всё равно.
— Прикажите готовить абордажные крюки. Порты первыми не открывать. Главная цель — захват капитана, как только она будет выполнена, бой нужно завершать, чтобы избежать лишних потерь. Повторюсь, захват, а не смерть! Кто убьет капитана, тот разделит с ним эту участь. В случае же моей гибели командование переходит следующему по званию, кто будет против — отправится за борт. Всё ясно?
— Так точно, сэр!
— Тогда выполнять!
— Есть выполнять, сэр!
Все действуют тихо, слаженно: команда на «Охотнике» хорошо обучена. Слегка привелись к ветру — теперь идут почти наперерез предполагаемому противнику.
Александр волновался, словно юнга перед первым боем. Возможно, сейчас близился час, которого он ждал долгих шесть месяцев. Возможно, эта битва станет его триумфом. Возможно…
Из тумана медленно выплыли паруса и темный корпус. Мгновенно грянул мушкетный залп, взорвав тишину. Александр понял, что их опередили.
«Охотник» не остался незамеченным, и от молниеносного поражения его спасло лишь то, что в тумане не было видно, с какой стороны заходит корабль: «Ворон» ждал их открытыми портами двух бортов, а они зашли с кормы и были атакованы лишь солдатами.
Ответный выстрел не заставил себя ждать, и больше соблюдать тишину не было необходимости. Утреннюю прохладу разорвали громкие крики, мушкетные залпы, лязг абордажных крюков, грохот стали, и Александр утонул в шуме боя.
Он оставался в стороне от сражения, отдавая приказы, наблюдая и выискивая в толпе смешавшихся орущих тел своего главного противника, но в белесой дымке невозможно было что-то разглядеть.
— Мне кажется, или туман сгущается? — обратился он к стоящему рядом Дему.
— Возможно... Сэр, глядите! — вдруг одернул он его. Александр вздрогнул. На шканцы вбежал запыхавшийся начальник абордажной команды.
— Сэр! Приказ выполнен, капитан «Ворона» захвачен, его отсутствие пока никто не заметил, в этом тумане вообще ничего не видно, и…
— Заканчивать бой! — перебил Александр, чувствуя, как сердце подскочило куда-то в горло. — Рубить абордажные канаты! Поворот через фордевинд и скрываемся! Живо!
Он отвернулся к противоположному борту, глубоко вдыхая мокрый воздух и сжимая кулаки. Крики всё ещё звучали, но в них вплетался недоуменный ропот так внезапно оставленного в покое экипажа «Ворона». «Охотник» со скрипом поворачивал, хлопнули паруса, и «Ворон» мгновенно растворился в густом тумане за кормой.
В неумолкающий гомон матросов вплеталась прежняя тишина, и Александру не верилось, что то, ради чего он вышел в море, свершилось. Внезапно откуда-то уже издалека утро прорезал громкий крик отчаяния — «Ворон» заметил потерю.
— Прибавить паруса, — бросил Александр и отошел к фальшборту. — Привести ко мне пирата.
— Прямо сюда, сэр? — недоуменно уточнил Дем.
— Да. Я хочу его видеть, но пока необходимо наблюдать за обстановкой. «Ворон» может воспользоваться туманом и решиться на обходной маневр. Усильте наблюдение на марсовых площадках.
— Есть, сэр!
Александр уставился за борт: где-то там разбивались об обшивку «Охотника» волны, скрытые пеленой. Начинал накрапывать дождь. Бой казался одним мгновением, растаявшим в тумане, и всё происходящее напоминало сон. Кажется, хороший сон.
— Сэр, потери минимальны: двое убитых у нас на корабле, один остался на «Вороне», его состояние неизвестно, восемь раненых, но раны незначительны. На нашем судне, кроме захваченного капитана, только один их труп, боевые действия в основном происходили на чужой палубе.
— Спасибо за доклад. Объявите благодарность экипажу за слаженную работу. Но где же пленник?
— Здесь, сэр!
Александр, затаив дыхание, обернулся на звук шагов. Интерес, азарт, словно при совершении крупной ставки в игре, бросали его в жар в это холодное сырое утро.
Доски шканцев стукнули, и Александр поднял взгляд.
Прямо ему в ноги два солдата швырнули на колени юношу. Тёмные влажные волосы выбились из-под банданы и упали на лицо, на белой рубашке пятна крови, руки связаны за спиной, пустые ножны скребут по палубе. В первое мгновение Александру показалось, что начальник абордажной команды всё перепутал и захватил не того — так юно и тонко выглядел этот человек, — но пленник поднял голову, и Александр его узнал. Это лицо, множество раз виденное им во сне, сейчас, на расстоянии вытянутой руки оказалось ещё моложе, а дерзкий взгляд огромных голубых глаз — ещё пронзительнее.
— Добро пожаловать на борт «Охотника», сударь, — вежливо-отстраненно кивнул Александр, глядя сверху вниз в эти глазища. — Позвольте отрекомендоваться, Александр Казмен, капитан корабля.
— Благодарю за гостеприимство, — хрипло отозвался тот и улыбнулся тонкими губами. Александр вдруг подумал, что ни разу не слышал его голос ровным и тихим: он всегда кричал или отдавал команды. — Я, с вашего позволения, представляться не буду — раз я здесь, вы и так меня знаете.
— Мы знаем вас только как некого Ворона, — холодно улыбнулся в ответ Александр. — А нам бы хотелось знать ваше настоящее имя.
— К сожалению, я не удовлетворю вашего любопытства.
— Но я требую ответа.
— Это допрос? — вскинул брови пленник. — Если да, то тогда я тоже требую — соблюдения всех формальностей, — если нет, то я не обязан вам отвечать. Пока можете ограничиться Вороном.
— Хорошо! Уведите его, — отвернулся Александр. — Руки заковать, запереть в пустой крюйт-камере, выставить охрану. Через полчаса в мою каюту на допрос. Со всеми формальностями, — подчеркнул он.
— Не слишком ли много чести, сэр? — чуть сморщился стоящий рядом Дем. — В трюм его и оставить там до возвращения в порт…
— Я попрошу выполнять мои приказы, — чеканя каждое слово, сурово ответил Александр.
Как уводили пленника, он не смотрел. Почему-то вздрагивали плечи — наверное, от сырости, решил он для себя.
Этот таинственный Ворон вызывал в нем совершенно детское любопытство, пришедшее на смену азарту схватки, охоты, если можно так сказать, ссылаясь на название корабля. И добыча в этой охоте ему досталась диковинная, вызывающая научный интерес, свойственный первобытным исследователям. Удивительно юный пират, успевший прославиться на все Карибы — кто он такой? И почему этот вопрос так его волнует?
***
— Почему руки за спиной, Дем?! Или ты не знаешь, как полагается надевать кандалы?!
— Но... я подумал... Так безопаснее...
— Безопаснее?! Чëрт тебя раздери, Дем, ты, может, ради этой безопасности и с ложечки его кормить будешь?!
— Н-нет, конечно! Я думал, это только на допрос...
— А потом что?! Куда?! Опять предложишь трюм?! Или сразу за борт?! У тебя всё слишком просто!
— Да нет же, Алекс, я...
— Ма-а-алчать! Не сметь дерзить старшему по званию! — рявкнул Александр и добавил чуть мягче: — Мы не одни, мистер Спэрроу.
— Есть, сэр! — вытянулся Дем и сделал шаг к пленнику, которого только что привёл и от которого его отозвал Александр на гневный разговор. Тот улыбался — явно слышал разъяренный шёпот капитана. — Есть, сэр! Разрешите перезаковать руки пленника по правилам, спереди?
— Да идите уже! — махнул рукой Александр. — После допроса разберёмся.
— А как же?.. Сэр... Как — идите... А разве?..
— Мистер Спэрроу! В мои полномочия входит единоличное проведение допроса, если я посчитаю это необходимым. Если же вы беспокоитесь за мою безопасность, то с этой стороны вы уже сделали всё возможное. Оставьте пару солдат за дверью, и я позову их, когда это потребуется. А теперь идите.
— Хорошо, сэр... Так точно сэр... — растерянно покивал Дем и вышел из каюты, с подозрением оглядываясь на Ворона.
Наконец дверь захлопнулась. Александр с облегчением бросил шляпу на столешницу, придвинул себе стул и жестом предложил пленнику сесть напротив. Тот принял приглашение, но опустился на самый край и, когда случайно задел руками спинку, вдруг поморщился.
— Что-то не так? — участливо и, кажется, даже искренне спросил Александр.
— Ваши солдаты не особо церемонились, когда крутили руки, — усмехнулся Ворон. Александр мысленно вздрогнул — и тут же удивился себе: почему его волнует состояние какого-то пирата? — Да чëрт с ним, и не такое бывало. Лучше предоставьте доказательства полномочий, о которых вы только что говорили. Обычно допросы ведутся более... официально.
— Откуда вам знать?
— Доводилось интересоваться этой темой.
— Вот документы, подтверждающие моё право, — он достал из ящика стола листы. — Этого вам достаточно?
Ворон пробежался глазами по тексту и недоверчиво скривился.
— Я просил их дополнительно, — уточнил Александр.
— Ба! Тогда всё понятно. Благодарю, теперь я убедился в соблюдении законности. Прошу прощения за свои сомнения — обыкновенно подобные бумаги не выдают просто так…
— Откуда вы знаете про такие документы? Зачем спрашиваете? — перебил Александр. Он чувствовал, что тот что-то не договаривает. — Не всё ли равно?
— Да знаете, — вдруг рассмеялся он, — чертовски не люблю, когда меня допрашивают! Очень хочется оттянуть момент!
Александр покачал головой и перевёл тему:
— Вас больше не покалечили? Вы не ранены?
— Нет, не беспокойтесь.
— В таком случае приступим, — Александр окунул перо в чернильницу и приготовился фиксировать показания. — Ваше имя?
— Пишите: «Ворон».
— Мне нужно ваше настоящее имя.
— А зачем? — он подался вперёд. — Я же сейчас могу что угодно наврать, а вы никак не проверите.
— Я полагаюсь на вашу честь.
— Вы считаете разумным полагаться на честь пирата?
— На вашу, — выделил он последнее слово, — честь. Я несколько интересовался вашей биографией и нашёл там факты, позволяющие мне считать разумным такое решение.
— Вы интересуетесь моей биографией и всё ещё не знаете моего имени?
— Оно не мелькало в ваших знаменитых похождениях.
— Хорошо… — он на мгновение задумался, мотнул головой, стряхивая с глаз мокрую челку. — Если вам так будет удобно… называйте меня Ярос.
— Но и это не нормальное имя!..
Ярос пожал плечами.
— Другого у меня нет.
Александр записал, потом почему-то долго, внимательно смотрел в лицо пленника и вдруг брякнул:
— Вы офицер флота?
Показалось, что Ярос вздрогнул, но тут же поднял брови и улыбнулся.
— Откуда такие мысли, сэр Казмэн?
— Ваши движения, взгляд, манеры...
— У пирата? Манеры? — хриплый смешок. — Нет, вы, к сожалению, ошиблись, я не офицер.
— Но были им? — продолжал настаивать Александр.
— Разве такие факты выясняют на допросах? — оскалился Ярос.
— Считайте это моим личным интересом, — голос неожиданно даже для него самого смягчился.
— Личные интересы не записывают в протокол.
Александр демонстративно отодвинул лист и отложил перо. Ярос вздохнул.
— Зачем вам? Допросите по всем правилам и оставьте. К чему здесь «личный интерес»?
— Да знаете, — Александр наклонился ближе и ответил его же фразой, — чертовски не люблю, когда я гонюсь за кем-то полгода и даже не знаю, за кем! Очень хочется узнать!
Ярос расхохотался.
— Ваша искренность подкупает. Что ж, если вас так интересует история бедного пирата, получите, — он чуть прокашлялся и вальяжно развалился на стуле, всё ещё не касаясь руками спинки. — Жил мальчишка у знатных родителей, младший, нелюбимый, непослушный сын — отдали служить во флот. Мальчишка до безумия полюбил море, корабли и быстро дослужился до высоких чинов. Но не обошлось без завистников. Некий лейтенант К.Г. оклеветал мальчишку, обвинил в участии в заговоре. Родители могли заступиться, и тогда мальчишка отделался бы коротким заключением, но родители поверили злым языкам и отреклись от нерадивого сынишки, лишив его и титула, и фамилии — а с ними имени. Мальчишку с другими бунтовщиками сослали на работы в Новый свет, но по дороге корабль захватила пиратская «Чайка». Пираты обнаружили живой груз и благородно предоставили ему весь корабль в распоряжение — капитан «Чайки» питает слабость к осуждённым. А мальчишка, мечтавший служить на корабле и не имеющий ни дома, ни имени, попросился остаться у пиратов — и его приняли за хорошее знание морского дела. Мальчишка взял кличку Ворон и успешно жил, получил свой корабль и команду — а дальше вы знаете. И только душу мальчишке до сих пор грызёт прошлое.
Ярос странно сверкнул глазами, замолчал и опустил голову. Кажется, он жалел, что сказал слишком многое.
Александр задумался об адмирале К.Г. и о том, что это, наверное, он же, и что попадись Ворону, он бы живым не ушёл — и вспомнились и редкие таинственные расправы в череде позволений всему экипажу уйти, и частые нападения на английские суда. Ярос мстил тем, кто его оскорбил, и не трогал невинных — это было достойно офицера флота.
— Ну что, довольны? — внезапно послышался чуть дрожащий голос.
— Я… прошу прощения, — смутился Александр.
— Да нет… не извиняйтесь… Наверное, это даже хорошо. Мне нужно было высказаться… — пауза. — Спасибо.
Это было уже совсем внезапно. Александр с удивлением взглянул на Яроса и наткнулся на тонкую улыбку.
— А я же тоже про вас узнавал, Александр. Это была двойная игра! Только про вас информации больше, и её легче достать, — он облизнул пересохшие губы. — Ну что, продолжим допрос? — он дёрнул плечом и тут же поморщился.
— Пожалуй, допрос подождёт, — возразил Александр. — Вам сейчас перестегнут кандалы, и покажут лекарю.
— Даже не знаю, что делать, дерзить или благодарить.
— Молчать.
Ярос усмехнулся.
— Учту.
— Хорошо, я передумал.
— Без лекаря?
— Без «молчать». Мне интересно узнать вас лучше, Ярос.
— Взаимно, Александр.
И это прозвучало неожиданно серьёзно.
***
Они узнавали друг друга постепенно. Ничто не сближает так, как совместная скука, а в пришедшем вслед за туманом жарком штиле она ощущалась особенно остро. Александр под видом новых этапов допроса ежедневно приглашал Яроса в свою каюту — он оказался удивительно образованным, — и они говорили о жизни, рассуждали о философии, до одури спорили о политике. Затем, устав в духоте каюты, замолкали, и это молчание словно обволакивало собой, успокаивая, заставляя поверить, что сейчас они равны. Если бы Александр верил нянькиным сказкам о родственных душах, он бы сказал, что нашёл свою в Яросе.
По приказу капитана пленника перевели в отдельную каюту и позволили свободно перемещаться по кораблю в пределах верхней палубы. Матросы и офицеры сначала смотрели косо, а потом свыклись с его присутствием и даже порой пытались заговорить, хотя это было запрещено. Сам Александр нередко, стоя на шканцах и лично наблюдая за работой матросов, слышал знакомый лязг кандалов и знал, что Ярос стоит сзади и тоже наблюдает. Но гораздо чаще его можно было встретить на баке вглядывающимся в морскую даль с какой-то безраздельной тоской в глазах. Когда Александр впервые его заметил, он не успел отвести взгляд и лишь виновато улыбнулся в ответ, а Александру давно не было так тошно.
Долг для него всегда был превыше любых слабостей. Но никогда ещё долг не велел ему лично обречь на смерть человека, так внезапно ставшего родным. Он сам не хотел себе признаваться в этом, но Ярос стал ему близок почти так же, как Дем, друг детства. И от страшного момента их отделяло не более полутора недель пути — даже при самом слабом ветре.
Нужно было выбирать.
Однажды он заикнулся об этом при Яросе, и тот сразу отрезал:
— Даже не думай, — ругательство — в моменты волнения он переходил на жаргонно-пиратский, выработавшийся с годами хождений по морям. — Что бы ты ни предложил им, они просто повесят тебя вместе со мной.
— И что делать?.. — тихо спросил Александр, сминая в пальцах собственные манжеты.
— Не винить себя. Я сам выбрал такой путь, и я знал, что подвергаю себя опасности. Стало быть, час расплаты пришёл.
Продолжать диалог он отказался, и Александр больше не заговаривал на эту тему, но то и дело ловил в глазах напротив отблески горькой тоски.
***
— Парус по правому борту!
Александр резко вскинул подзорную трубу и вгляделся в горизонт. Судно… нет, два судна. Кажется, фрегаты.
— Следуют прямо за нами, — пробормотал он. — Откуда они?
— Можно? — робко спросил стоявший рядом Ярос. Александр, проигнорировав недовольный взгляд Дема, протянул ему трубу. Он долго рассматривал корабли, потом резко отвернулся и взглянул прямо на Александра.
— Сэр Казмэн, мне нужно вам срочно кое-что сообщить. Наедине.
Голос Яроса прозвучал до странности звонко, и Александр, чувствуя нарастающее волнение, поспешил в свою каюту, увлекая его за собой.
Хлопнула дверь.
— Ярос! Что случилось?
— Ты не узнал корабли? Впрочем, они пока слишком далеко, неудивительно… Алекс, это «Ворон» и «Чайка»!
— Что?! Какая «Чайка»?..
— Да тут всё очевидно. Мои ребята вернулись домой, собрали неравнодушных и отправились выручать моё бренное тельце, воспользовавшись штилем, в который попал «Охотник». Только я удивлен, что откликнулась именно «Чайка». Мы с Ростиком не так давно рассорились, не думал, что он захочет повторить историю спасения.
Александр наконец-то вспомнил, что рассказывал Ярос про «Чайку» и откуда ему известно это название.
— Так они… намерены отбить тебя?
— Так точно. Они идут с наветра, а мы в полосе штиля, они нас нагонят самое большее — через полчаса, боя не избежать. Что ты будешь делать?
— Начну переговоры, — стал лихорадочно соображать Александр.
— И что ты предложишь?
— Ничего. Я… Я должен поступить по уставу… Поставить ультиматум, — он сглотнул и взглянул на Яроса. — Ты… понимаешь — какой?..
Тот не вздрогнул, но что-то неуловимо изменилось во всей его позе. Он медленно кивнул:
— Ты убьешь меня при первом же выстреле, выпаде или пушечном залпе с их стороны, верно?
— Так… предписывает устав. Ярос, я…
— Остынь, — качнул головой тот. — Сейчас бессмысленно пытаться что-то изменить. Ты не можешь меня отпустить, тебя растерзает собственная команда. Если ты позволишь, я попробую поговорить со своими «спасителями». Возможно, мы сумеем разойтись мирным путем.
— А как… Я же должен показать им, что ты заложник, иначе они не станут слушать. И если всё-таки не станут… Ярос, я не смогу тебя убить.
— Выбора не будет — сможешь, — усмехнулся он. — Ты не сможешь предать свою честь — и слава богу!
Александру стало страшно.
— Ярос… Ты так говоришь, как будто тебе всё равно — умрёшь ты или нет.
— Ты прав, — Ярос внезапно взглянул ему прямо в глаза, и он снова увидел бесконечную тоску, но теперь за ней чувствовалась решимость. — Мне теперь абсолютно фиолетово, погибну я или останусь жить. Мне это всё осточертело! Алекс, от меня отреклась семья, я так и не встретил настоящую любовь и меня преследует собственная страна — разве это жизнь? У меня не было настоящих друзей — товарищи, не более того. Я последние месяцы жил только нашей бесконечной гонкой — было захватывающе снова и снова обводить противника вокруг пальца и оставлять ни с чем. А потом я проиграл — и нашёл единственного человека, который меня понял. И даже здесь мы оказались по разные стороны закона, — он замолчал, глядя куда-то в пустоту, потом резко поднял голову. У Александра внутри словно скрутился тугой узел. — Алекс, мне фиолетово, умру ли я, но я не хочу, чтобы ты считал себя виновным в моей гибели. У меня есть вариант, который оставит мне шанс выжить, даже если они рискнуть напасть. Устав же не регламентирует вид казни заложника? — Александр покачал головой. — Отлично, тогда, если что, выкинешь меня за борт! — закончил он почти шутливо. Это разозлило.
— Но… Ярос! Ты же понимаешь, что в этом случае придётся тебя связать, иначе все решат, что я передаю тебя твоим товарищам! Ты утонешь!
— Ты прав. Но в любом случае с таким способом у меня останется больше шансов выжить, чем если ты пустишь мне пулю в лоб или вгонишь нож в горло. Я хорошо плаваю.
— Ярос… Но… Ярос. Прости.
Александр вдруг шагнул вперёд и прижал его к себе.
— Алекс, за что? Я всё равно изначально был обречён. У меня бы в любом случае отняли единственное, что я по-настоящему люблю — свободу. А я клянусь, что свобода — это синоним моря. У меня отняли бы море — так лучше я упокоюсь на его дне, чем в петле виселицы.
Он отстранился и протянул руки.
— Алекс, пора.
Тот дрожащими пальцами расстегнул кандалы, и те с лязгом рухнули на пол. Ярос с наслаждением развел руки в стороны и внезапно тоже обнял Александра.
— Алекс… Если тебе так спокойнее… можешь за меня помолиться. Меня знаешь кем окрестили? Тоже Александром. Мы с тобой не просто братья по духу, мы с тобой один человек! Так что я с тобой всё равно останусь, что бы ни случилось, понятно?
— Понятно… — с какой-то непонятной жалостью отозвался он.
Руки связать было недолго, но Александр специально долго возился с узлами, стараясь оттянуть момент, а Ярос шутил, что как он пришёл на корабль, так и покидает его. Хотелось сказать, что, может, ещё не покидает, но в это не верилось.
Внезапно снаружи послышался пушечный залп. Александр с отчаянием дёрнул последний узел, и они поспешили на палубу.
— Сэр! — закричал Дэм, едва заметив их. — Это «Ворон» и второй, под пиратским флагом! Они требуют остановиться!
— Под флагом! Ростик всегда был эпатажным, — тихо заметил Ярос, и Александр невольно крепче сжал его плечо.
— Это по наши души и за нашим пленником, мистер Спэрроу. Привестись! — рявкнул капитан, — Лечь в дрейф, живо! Мистер Спэрроу, приготовить доску, выходящую за борт!
Замершие было матросы кинулись выполнять приказ. «Охотник» медленно развернулся, и паруса захлопали в вышине.
Корабли были уже совсем рядом. Александр видел капитана на «Чайке» — он размахивал шляпой. Александр махнул в ответ и подтолкнул Яроса к борту.
— Эй! — донесся с «Чайки» голос, усиленный рупором. — Мы пришли забрать то, что принадлежит нам по праву!
— Вы об этом? — тоже в рупор отозвался Александр, выталкивая Яроса на доску. Тот сделал два шага и остановился. По пиратским кораблям пронесся вздох.
— Твари! Чёрт вас побери! Не смейте!
— Одно неверное движение с любого из ваших судов — и посмею. Не будьте глупы, проваливайте!
— Ростик! — вдруг крикнул Ярос. — Чудеса бывают только раз в жизни! Ты меня уже однажды спас — второй раз не выйдет! Не подставляйте себя и корабли!
— Да они же убьют тебя, Ворон!
— Они и так убьют, если ты не заметил!
— Пусть только попробуют! — крик перешёл в рык. И уже вне рупора, своим: — Приготовьсь! Цельсь!..
Ярос обернулся и взглянул на Александра сверху вниз с высоты доски:
— Ну вот и всё, — шепнул он. — Ростик из тех, кто рискнёт, но своего добьётся. Я сам шагну, ладно? Чтобы ты не думал, будто это ты… Но не волнуйся, я всё равно выплыву, Ростик меня и со дна достанет. Упаду — и сразу уводи корабль. Своим скажи, что я сдох. А я как-нибудь постараюсь не всплывать, — и Александр не понял, сказал он последние слова только образно или же — в прямом значении. И не успел спросить.
— ...Пли!
Воздух сотряс выстрел. Совсем такой же, что приветствовал их на выплывшем из тумана «Вороне», кажется, целую вечность назад. Ярос сделал широкий шаг, вывернулся из руки Александра — тот не смог заставить себя разжать пальцы — и, оступившись, коротко вскрикнул и рухнул вниз с доски.
Сердце замерло. Время замерло.
«Боже, храни раба твоего Александра…»
Которого из?..
Фиолетово.
Громкий всплеск за бортом — пора. Повернуть корабль. Уходить, пока противник занят другим. Не оборачиваться.
Фиолетово. Теперь всё фиолетово.