Work Text:
Из люка самолёта открывался прекрасный рассветный пейзаж с туманными горами. Где-то по темному краю неба ещё сияли блеклые звёзды, но солнце уже вступало в свои права — вот-вот и все озарят новые лучи.
Сынмин сделал удачное фото на телефон и уселся удобнее.
Новое путешествие в Японию вышло спонтанным.
После первой поездки с Хенджуном он мечтал о новой, как только шасси коснулись корейской земли. Накануне, собравшись с духом и ни на что не рассчитывая, Од отправил сообщение с предложением Джунхану в kakaotalk. И, судя по тому, как быстро и без колебаний тот согласился, в прошлый раз у них явно получилось здорово провести время вместе.
Под боком Сынмина заворочался Хёнджун — он дремал, скрестив руки на груди, слегка откинувшись в кресле. Мягкое тепло рисовало на его щеках оранжевым цветом, порождая умиротворённую картину.
Растрёпанная челка спала на нос, и он поморщился от щекотки. Сынмин рефлекторно потянул руку, чтобы поправить, но остановил себя. Джунхан хоть и выглядел крепко спящим, всё же мог легко проснуться от неожиданного прикосновения к лицу — Одэ хорошо его знал.
От приятного предвкушения отдыха в груди возникло смешанное чувство трепета и спокойствия. Лёгкая улыбка тронула губы, и Сынмин прикрыл глаза.
По прилёте парни решили оставить вещи в камере хранения и срочно отправляться на поиск хорошего завтрака — всё равно заселение в гостиницу ожидалось после обеда.
Столица гудела от потока людей, спешащих на работу, словно море, встревоженное стремительным косяком рыб. Весь Токио куда-то торопился в час пик, и только они могли свернуть с главных улиц, уходя от суматохи.
Это ощущалось особенно приятно.
В одном из узких переулков, которые скрывались за общим шумом густо населенного города, они нашли крохотные, пока что закрытые заведения — словно еще не распустившиеся цветы, которые дожидались своего времени.
Парни бродили какое-то время туда-сюда, и Джунхан упорно всматривался в вывески, что-то бормоча себе под нос, сверяясь с переводчиком.
— Если хочешь, вернёмся к более оживлённым местам? — предложил Сынмин, кивая в противоположном направлении.
— Не-е-ет, мы поищем ещё немного… — Хенджун обернулся, отрываясь от телефона и убирая отросшую челку с лица, — или ты уже сильно хочешь есть?
— Ещё не слишком, подожду. Может, я тебе чем-нибудь помогу?
— Ну-у, можешь разве что меня подбодрить…
Тогда Сынмин подошёл ближе и положил руку на его плечо:
— Тогда файтин, Хенджун-и! Верю, что ты поможешь глупому мне не умереть с голоду~
Джунхан рассмеялся и ответил, что не стоит строить высоких ожиданий, возвращаясь к делу.
Они шагали рядом, и взгляд отдыхал — обилие зелени и неяркие цвета успокаивали, даря умиротворение. Казалось, что здесь время текло медленнее, оттого исцелялась душа.
— О, кажется, это место работает? — воскликнул Джунхан, всматриваясь в приоткрытую дверь.
Как и ожидалось, небольшое помещение являлось уютной лапшичной — густой аромат еды сразу наполнял лёгкие, больше пробуждая аппетит.
Сделав заказ, двое сели напротив друг друга за столиком возле стены, оклеенной газетными вырезками, и неспешно болтали о будущих планах.
В прошлую поездку Сынмин чувствовал себя настолько расслабленно, что у него даже пропало привычное желание ходить по магазинам, но в этот раз он собирался наверстать упущенное и прикупить побольше новой одежды, пообещав Хёнджуну заглянуть в места с эксклюзивными инструментами.
Они изредка делились едой, и совершенно обычные жесты в такой личной обстановке казались Сынмину излишне волнующими. В этом путешествии снимать что-либо не было необходимости — если только себе на память, и обстановка эта ощущалась по-особенному уединенной.
— О-о-очень вкусно, — заключил Джунхан, доедая порцию масляного удона, — вкус такой насыщенный. Я доволен. А тебе как?
Сынмин покивал в знак согласия, прожёвывая.
— Ах, отлично, я так рад. Что ж, думаю, сегодня не стоит себя сильно нагружать? Предлагаю несколько точек, как раз здесь недалеко — вот, смотри.
Джунхан открыл карту на телефоне, где предварительно отметил места, которые могли бы понравиться им обоим. И пока он вдохновенно пересказывал, что успел узнать, буквально светился от радости.
Смотря на Хёнджуна, Од внешне оставался невозмутимым, тогда как в душе его крайне забавляла особая сговорчивость Джунхана — тот становился особенно активным, когда дело доходило до его любимых вещей.
Это та-а-ак мило.
На Гитарной улице, как и ожидалось, в ранее время обошлось без излишней толкучки, что определенно радовало. Полупустые магазины с отзывчивыми продавцами — вот что нужно для лучшего музыкального шопинга. Правда, перепробовав с десяток инструментов, ничего стоящего выкупить не удалось — разнообразные, они соответствовали качеству, но Джунхан желал встретить «ту самую особенную гитару, от которой ёкает сердце».
Сынмин и подавно в этот раз больше настраивался на изучение магазинов одежды и обуви. Поэтому, недолго думая, они двинулись дальше.
Пройдя вверх по улице и свернув, Одэ приметил занятную лавку, где торговали старой техникой. Ретро плееры, колонки и фотоаппараты выглядели стильно, а внимательный дядечка-владелец желал объяснить им что-то на чистом японском. Джунхану даже удавалось ему отвечать и кивать в такт словам, переводя некоторые фразы для невежественного друга.
Когда Хёнджун разговаривал с местными так открыто и заинтересованно, приятное чувство гордости заполняло грудную клетку Сынмина.
Это действительно заслуживало уважения.
Из всего древнего барахла выбор пал на практически единственную работающую камеру — мыльницу, помещающаяся на ладони. Каким-то чудом аккумулятор ещё функционировал, и сердобольный дядечка даже нарыл в закромах карту памяти и подходящую зарядку.
Поистине редкая находка.
Поблагодарив хозяина и попрощавшись, двое вышли вновь на улицу. Сезон дождей закончился, и, несмотря на жару и удушливую влажность, все же редкий лёгкий ветер прорывался сквозь нее и шелестел в зелёных листьях, наполненных влагой.
Громко стрекотали цикады, исполняя заезженный летний саундтрек.
В автомате с напитками, над которым живописно раскинулся шикарный куст бело-голубой гортензии, Джунхан раздобыл две банки холодного чая. И удобно усевшись на бордюре рядом, протянул одну Сынмину. Такая атмосфера умиротворяла чересчур сильно, и Одэ то и дело проваливался в мысли, следя за плавными движениями друга.
— Сильно сладко? — поинтересовался Сынмин, когда Джунхан сделал первый глоток, — Посмотри сюда.
Од нажал на кнопку затвора камеры несколько раз, ловя чужое чуть смятенное выражение лица.
— Чего не предупредил? — смущённо заулыбался Джунхан, щурясь от света.
На его лицо падали пробивающиеся сквозь листву яркие солнечные лучи, будто желая точечно поцеловать, указывая на краешек губ, лоб и уголок глаза с родинкой.
Сынмин громко вздохнул, чуть не подавившись липким воздухом, и следующий кадр безбожно смазался.
Все равно получилось отлично.
По дороге в новое место назначения они набрели на лавочку с тангулу. Застывший сахарный сироп так привлекательно блестел на фруктах, что парни не смогли пройти мимо.
Сладость и свежесть быстро разливались во рту, наполняя душу простой детской радостью.
— Снимаю!
Сынмин сделал ещё один ценный кадр, теперь честно предупредив. На нем Джунхан замешкался и поднял взгляд, выглядя при этом как испуганный кролик, — он морщил нос, кусая клубнику передними зубами.
Очаровательно.
По большей части Сынмину даже не приходилось никаким образом объясняться с местными — Джунхан только радовался новой практике в японском, оставляя его в покое, будто бы специально давая больше пространства и отдыха, хотя в Корее дела обстояли как раз-таки наоборот.
Они друг с другом и правда хорошо сошлись характерами. Удивительно.
Пока парни продолжали неторопливую прогулку, Хенджун то и дело увлеченно рассказывал об известных ему городских объектах, встреченных по пути, на что Сынмин вовлеченно кивал.
Ему особенно нравилось, что Джунхан чувствовал себя особенно непринужденно рядом с ним.
Исключительное светлое чувство.
Пройдя пару улиц и чуть не померев от жары, они нашли то самое место назначения.
Магазин, совмещённый с кофейней, с фасада выглядел неприметно, но, только зайдя туда, Сынмин понял, что без новых вещей отсюда уйти невозможно. Одежда локального бренда радовала разнообразием тканей и нестандартных кроев, и от всего этого разбегались глаза.
Они неспешно бродили меж длинных передвижных стоек, выбирая что-то каждый для себя. Такое всегда затягивало. Сынмин мог часами просматривать одежду, и ему становилось особенно приятно делать это с кем-то ещё настолько же увлечённым. Особенно с Хенджуном.
— Как думаешь, — поинтересовался Джунхан, снимая вещь с вешалки и прикладывая к себе, — для исполнение какой песни подойдёт?
Од, погруженный в рассматривание и оценивание текстур материалов, глянув на него через плечо, застыл на месте, приоткрыв рот.
Хенджун держал в руках очередную юбку.
Серую джинсовую юбку по щиколотки, с ремешком на талии, расписанную двумя большими и нелепыми бело-черными котами.
Каждый подобный элемент одежды Хенджуна вызывал у Сынмина секундное короткое замыкание в мозге. Дело было не в самих юбках, а в том, как Джухнах смотрелся в них — естественно и особенно уверенно.
Спустя миг, взяв себя в руки, Сынмин отвёл взгляд, перебирая уже не столь волнующие вещи:
— Тебе подойдёт под любую. Померяй обязательно.
И только когда Джунхан скрылся за шторкой примерочной, он смог спокойно выдохнуть, прикрывая глаза.
Юбки в гардеробе Хёнджуна являлись не редкой вещью, особенно в концертных образах. Однако, к большому сожалению Ода, Джунхан практически не носил их в обычной жизни. Поэтому каждое появление Хёнджуна в этом на сцене заставляло и без того взбудораженное от ритмов музыки сердце биться ещё чаще.
Вообще весь стиль Джунхана — невероятно гармонично сочетающийся с его характером — приводил Сынмина в тихий восторг, бережно хранимый при себе, и только иногда переходящий в восхищённые вздохи и похвалу.
После сытного ужина с местным пивом в отель парни возвращались молча и без сил, рассматривая Токио, погружающийся в свет ядовито-неоновых вывесок. От долгого хождения ноги отваливались, но Сынмин, не изменяя собственной традиции, первым пошел в душ, пока Джунхан в прохладе номера расслабленно залипал в телефон, развалившись в мягком кресле.
После изнуряющего, хоть и крайне приятного дня, бодрящий душ — сущее благословение.
Од окунулся в свежие воспоминания, вылавливая каждое, где мелькала милая улыбка Джунхана.
И почти всегда в такие моменты, пока Сынмин невдупляюще хлопал глазами, смотря на неизвестные иероглифы, его личный гид решал все поступающие вопросы.
Так приятно.
Сынмин чувствовал, что Джунхан ощущает себя с ним настолько свободно, тот говорит на любимые темы не останавливаясь. В такие моменты его голос обретал особый тон с нотками восторга, который тот хотел бы слышать почаще и в свой адрес.
Так ценно.
Что Хёнджун мог бы ему ответить, вырази он это желание прямо?
Сынмин не мог отрицать и того, что чем больше они проводили времени вдвоем, тем Джунхан становился более раскрепощенным — и ментально, и физически. И эта мысль совершенно не давала покоя, подогревая нахальное воображение.
Выйдя из ванной комнаты, он на мгновение застыл — Хенджун спал там же, где и был, свернувшись калачиком, подложив руку под щеку и чуть приоткрыв рот. Его волосы так сильно распушились, что стали подходить на гнездо, а штанина джинсов задралась, оголяя тонкую щиколотку.
У Ода внутри в подобные моменты всегда полноводной рекой разливалась нежность, затапливая сердце до краев.
Желание легонько прикоснуться одолевало, но, тихо ступив навстречу, он остановился. Джунхан спал чутко, а разбудить его означало нарушить личное пространство, чего допускать никак нельзя. Поэтому Сынмин продолжал так стоять какое-то время, прижимая руки к груди, пока его телефон, лежащий на столе, предательски не задребезжал от звонка, создавая шум. Джунхан, как и ожидалось, тут же вскочил, будто встревоженная птица.
Как жаль. Идеальный момент для любования прервался.
Следующий день начался с того, что после быстрого завтрака они все же уехали в район Иокогамы.
Снова случайно сев на неправильный поезд, как и в первый раз, парни обратили внимание, что движутся не в том направлении, далеко не сразу.
И пока Джунхан не оставлял попыток найти новую гитару по неизведанным точкам в интернете и не сильно обращал внимания на проплывающий пейзаж, Сынмин, вставший гораздо раньше, чувствовал себя вяло и беззаботно задремал у того на плече.
Открыв глаза, он посмотрел на сидевшего у окна Хёнджуна, чей взгляд сосредоточился на экране — тот даже никак не отреагировал, что человек, спавший на нем, теперь зашевелился и отпрянул.
Плечи Джунхана — хрупкие и острые, никогда не ощущались таковыми.
— Мы опять что-то напутали? — сонно поинтересовался Сынмин, расправляя спутавшиеся волосы.
— Так и есть, — Джунхан поморщил лоб, потягиваясь, и, выдохнув, звучал слегка обреченно, — ничего не поделаешь, нам сейчас в любом случае надо выходить. Давай посмотрим, что можно найти здесь?
Сынмин от этих слов почувствовал спокойствие. Именно Хёнджун умел распространять индивидуальную ауру расслабленности, окутывая всех вокруг, будто бы его любимые свитера-ковры.
Только выйдя на перрон, вдалеке показалось голубое море, в нос ударил тёплый солоноватый воздух. Палящие солнечные лучи слепили, и Сынмин натянул светлую кепку на глаза.
Они шли по жаре пару кварталов, пока не набрели на славное кафе — потертые деревянные столики ютились рядом друг с другом, в крупных глиняных горшках ветвились раскидистые кустарники, и, что самое главное, помещение охлаждалось кондиционером.
Сев плечом к плечу, разморенные духотой улиц, они наслаждались напитками со льдом в форме цветов лотоса и молча слушали ненавязчивые джазовые композиции из колонок.
Сынмину всегда нравились такие часы некоторого уединения, проведенные вдвоем без лишнего шума. В Корее о таком и мечтать нельзя — мемберы всегда рядом, да и постоянные репетиции не давали такой возможности. Япония же приносила это с лихвой и оттого нравилась ему ещё больше.
Джунхан слишком органично вписывался в окружающую атмосферу — одновременно яркую и спокойную, так отлично ему подходящую, и уж точно сиял улыбкой еще ярче. Сынмин запоминал их все, фотографировал и обнаружил, что к такой особой близости быстро привыкаешь.
— Тут написано, что у них на втором этаже какой-то винтажный магазин, заглянем? — Джунхан аккуратным движением указал на стрелку с надписью, — точно есть книги, вещи и что-то… что-то непонятное. Хотелось бы узнать прямо на месте.
Сынмин не имел ничего против. Ему вообще крайне сложно отказывать людям, а тем более Джунхану в столь незначительной просьбе.
Взволнованный интересом Хёнджун приковывал к себе внимание — он барабанил по поверхности стола тонкими пальцами и чуть заметно хмурился, прикусывая губу.
Сынмину нравилось завороженно наблюдать, но ему приходилось то и дело переключать внимание, чтобы не глазеть так явно.
В магазинчике и правда оказались старые журналы и книги, которые со временем приобрели слегка желтоватый оттенок, но по-прежнему сохранились в отличном состоянии, а еще одежда и тряпичные сумки из лоскутков, выполненные в едином стиле.
Джунхан рассматривал все это с удовольствием, а Сынмин смотрел с упоением на него, чувствуя, как все больше и больше его охватывает приятное волнение.
Ветер подул из приоткрытого окна, и послышался переливистый звук колокольчиков. На стене от самого уровня глаз до пола висели фурины разных размеров, подрагивающие от потоков воздуха. Льющаяся мелодия, как переливистый свежий водопад, завораживала и охлаждала.
Хёнджун выбрал очаровательный колокольчик из голубого стекла в виде медузы. На свету та блестела покатыми боками, словно настоящая.
Одэ рефлекторно достал мыльницу, чтобы сделать фото, — Джунхан сразу довольно заулыбался, словно вышедшее из-за туч солнце, и, щуря глаза, потряс покупку, извлекая новый звон.
Сынмин купил такой же и чувствовал себя ещё счастливее.
Жара стояла практически невыносимая, и на улице до наступления вечера находиться не представлялось возможным. Пройдя несколько кварталов, парни наткнулись на прибрежный ресторанчик.
При входе в крупном продолговатом аквариуме плавали красочные рыбы. Подсветка создавала контраст, оттеняя воду, делая ее темно-синей, а живность полностью оранжевой.
— Вау, такие красивые… — Джунхан как заворожённый наблюдал за медленным движением полупрозрачных плавников, — эй, Оди, сними их, они ведь тоже милые!
— Точно, очень, такие пузатые…
Сынмин сделал пару кадров аквариума и много-много Джунхана на его фоне, пока тот продолжал восхищённо вздыхать. Од не мог отвести глаз и готов был подвисать в подобные моменты с глупым выражением лица и дальше. Такой беззаботный Хенждун, радующийся повседневным мелочам, вызывал сердечный трепет.
Место тоже оказалось чудесным, хотя бы потому, что там подавали восхитительное карри — нежное мясо и овощи в сладковатом пряном соусе таяли на языке, а пропаренный рис идеально завершал картину вкуса.
Сплошное счастье!
— Хенджун-и, не хочешь попробовать? Тут должно быть не горячо…
Тот неспешно оторвался от кружки со светлым лагером, приоткрывая рот и прикрывая глаза.
Сынмин готов был поклясться, что раньше подобного поведения не наблюдал, но не подав вида, подцепил самый лучший кусочек, зачерпнув побольше густого соуса.
Хёнджун жевал неторопливо, заслоняясь рукой, а после, радостно жестикулируя, заключил:
— О-о, вкус мягкий и совсем не острый. Такой хороший баланс… Сынмин-и, у тебя отличный вкус!
Сынмин сглотнул. Над верхней губой Джунхана остался темный след от влажного соуса, который тот попытался облизнуть, но ничего не выходило.
Од оперативно помог вытереть его салфеткой и только потом осознал, что сделал на самом деле.
Он больше тысячи раз проделывал то же самое с Джуёном, и такая забота плотно вошла в привычку, но это же Джунхан!
Полнейший ужас!
Он слишком расслабился за эти дни!
И распустил руки!
Теперь Сынмин активно изучал еле заметные узоры столешницы и, нервно хохотнув, попросил прощения.
— Все в порядке, — ответил Хенджун, и, когда Од поднял глаза, у того нервно дернулся уголок губ, — серьезно, ах, да в этом же нет ничего такого…
— Это так, но… я очень не хотел нарушать твои личные границы.
Оба молчаливо принялись за еду, пытаясь скрыть образовавшуюся неловкость.
— Ты… — Джунхан перестал жевать, рассматривая стёсанный черный лак на ногтях, — ты можешь позволить себе чуть больше, чем думаешь. Я не хочу, чтобы ты излишне переживал из-за подобного.
Сынмин снова взглянул на Хенджуна — то ли из-за освещения, то ли из-за жары его щеки пылали, словно алые фонари, украшающие вход в ресторанчик.
В голову закралась одна единственная ясная мысль — хотелось сцеловать этот румянец прямо здесь и сейчас.
Од криво улыбнулся, не зная, как точно должен отреагировать на подобные слова.
— Спасибо за доверие.
За качественной едой и прохладным пивом время пролетало особенно быстро, и когда солнце сместилось с самого верха небосвода в сторону берега, означало, что закат не за горами.
Чтобы посмотреть на город сверху, парни решили подняться повыше — на смотровую башню, пока позволяло время. На самой вершине их ожидал прекрасный вид: море золотилось лучами, уходя в бескрайнюю даль, за спиной гудела небольшая толпа таких же туристов, как они, а на сердце разливалось приятное тепло.
— Вау-вау, так красиво, вот бы заночевать прямо здесь! — Джунхан обернулся, и его губы расплылись в счастливой улыбке, а глаза засветились восторгом. — Любопытно, яркие сегодня будут звёзды?
Зачем мне смотреть на звёзды, когда ты здесь?
Мысли бунтовались.
Сынмин перевёл взгляд с залитых светом зданий, сверкающих окнами, и всё это меркло перед охватившим его чувством всепоглощающей радости.
Сынмин перевёл взгляд с залитых светом зданий, сверкающих окнами, и всё это меркло перед охватившим его чувством всепоглощающей радости.
Каждый миг рядом с Хёнджуном казался уникальным, хотелось остановиться и смотреть, смотреть затаив дыхание…
Неясное осознание мелькнуло, сметая чувства в один единый комок.
Что он чувствует, когда Джунхан неприкрыто размышляет о чем-либо в слух?
Когда он заглядывает ему в глаза?
Сынмин потянулся за фотоаппаратом, а Хёнджун сразу начал позировать, приложив ладонь к щеке и прищурив один глаз.
Мило. Так мило, что захватывает дух!
Новый вздох давался с тяжким трудом, и Од замер, продолжая вглядываться в окошко камеры. Казалось, прицельная рамка сужала весь мир до одного единственного Джунхана, выделяя значимый центр.
Хотелось прямо сейчас поцеловать нежную улыбку, взять его за руку и крепко держать, не отрываясь. Сплетать пальцы, пока не сядет солнце, чувствовать его рядом, пока не наступит рассвет.
В себя прийти заставили голоса туристов, просящих сделать им общее фото. Обычно Сынмин бы немного расстроился в глубине души, что их не узнали, но в этот конкретный момент отвлекаться на разговоры хотелось меньше всего.
Пока Од старательно фотографировал людей, Джунхан свободолюбиво сел на стеклянный пол у панорамного окна, скрестив ноги. Он напоминал разморенного летними лучами кота, лениво следящего за всем происходящим. Закатное небо из желто-оранжевого переходило в приглушённо-винные цвета, крася море размашистыми яркими мазками, уподобляя себе.
Атмосфера мягкого расслабления накрывала с головой, и Хёнджун в ней действовал на Сынмина абсолютно пленяюще. Казалось, немного отпусти контроль, и руки заживут собственной жизнью, нарушая негласные правила.
Этот японский воздух сводил его с ума.
Сынмин глубоко вздохнул, аккуратно положив руку Хёнджуну на плечо, чуть сжимая.
— Нам пора. У нас же осталась еще одна точка в этом городе?
Когда парни поняли, что приехали не туда, куда изначально рассчитывали, Джунхан предложил заглянуть на пляж. Сынмину идея понравилась — локация у моря обещала спокойствие и возможность отдыха от городской суеты, которой и так перенасыщена их обычная жизнь.
Ближе к ночи на побережье зажигались огни зданий и фонарей, раскрашивая темную воду в рябые цветные полоски. Подходя к ней ближе, становилось прохладнее, бешеный стрекот цикад стих, и до слуха доносились лишь бьющиеся волны о серые валуны.
Вечерняя набережная, переполненная людьми, не прельщала, и Джунхан предложил найти место потише. Немного отойдя в сторону, раскидывалась небольшая полоска слабо освещённого пляжа.
Двое сели прямо на песок — тот был сухим и теплым, нагретым за день.
Джунхан подтянул ноги, обхватывая их, и устремил взгляд в чернеющее небо.
— О, если бы не темнота, можно было бы поискать красивые камушки у кромки воды…
Его мечтательная поза заставляла сердце Сынмина биться чаще, наполняясь пульсирующим мягким светом. Волны, будто чувствуя это, заколыхались сильнее.
Ему всегда оказывалось сложно оторвать взгляд от Хенджуна, но с каждым мгновением мелочи становились более значимыми и притягательными. Отчаянно хотелось напиться особенными моментами сполна.
Его особенно растрёпанная прическа, от влажности ставшая крайне пушистой; особенно свободная футболка с анимешным принтом, в которой Хёнджун казался ещё милее обычного…
— Спасибо тебе, — начал Джунхан, — сегодня было настоящее приключение! Мне так нравится проводить с тобой время, это… правда важно.
Сынмин почувствовал иррациональное чувство волнения. Он улыбнулся уголками губ и потёр шею, смотря в темную даль.
— Очень рад. Помнишь, во времена дебюта тебе было сложно, и я… Я все никак не мог найти к тебе подход. Это расстраивало, но правда было та-а-ак сложно! У нас всех было много переживаний. Но то, как со временем ты изменился и открылся нам, открылся мне, это заслуживает большого уважения, Хенджун-и~
— Ох-х-х, кажется, это было непросто с обеих сторон!
Когда их взгляды встретились, виноватые улыбки говорили сами за себя.
Разрывать зрительный контакт не хотелось. Как всегда.
Хёнджун первый отвёл глаза и, подперев голову руками, лег полностью на песок.
Наверняка приводить волосы в порядок на утро будет сущим кошмаром.
— Спасибо, что ты всегда откровенно со мной разговариваешь. Ты не вызываешь опасений, — он еле дотянулся и слегка похлопал Ода по предплечью.
Каждый раз, когда Джунхан проявлял хоть малейшую инициативу тактильного контакта, душа Сынмина готова была петь и танцевать!
— Благодарю за доверие, я… высоко ценю твои слова и особенно действия. — Од наклонил голову к плечу, которого только что касалась чужая рука. — Я действительно счастлив, что ты становишься со мной болтливым — это очень мило! Сначала я много смущался, но сейчас… То, что ты ешь со мной, ходишь по магазинам тоже со мной, значит, что тебе действительно комфортно. Это как-то… Понимаешь, ощущается слишком уникально. Будто я один могу получить особый приз.
Сынмин засмотрелся на набегающую морскую пену и не заметил, что в разговоре повисла пауза. Когда он вновь взглянул на Хёнджуна, тот также смотрел в небо — в его карих глазах отражались вышедшие молодые звёзды и огни набережной, будто россыпь искр прекрасного огня.
— Эй, Од-и, ложись сюда, давай полюбуемся вместе, — Джунхан похлопал песок рядом, — у нас не так много времени.
Сынмин беспрекословно подчинился — трепет в груди разрастался, подобно удивительному растению, и обстановка ощущалась более чем интимной.
— Ха-ха, я очень плох в угадывании созвездий, — покаялся Одэ.
— Ничего, это не сложно. Смотри, — Хёнджун указал пальцем в темно-синее небо, — это летний треугольник. Про Пастуха и Ткачиху мы вспоминаем каждый год, ты точно их знаешь, а вот тут и тут — главные звёзды, олицетворяющие героев, находятся…
Он продолжал восхищённо рассказывать о небесных телах, и голос звучал безмятежно — шелестяще и убаюкивающе, словно священная колыбельная.
На душе — беспредельный океан тепла. Мечта — продлить этот момент до бесконечности.
Когда Хёнджун закончил, Сынмин повернулся к нему и произнес:
— Тебе не кажется, что мы будто в сцене из романтической дорамы?
Джунхан рассмеялся в ответ и придвинулся — теперь их плечи едва соприкасались. Если бы фонари у дороги светили ярче, то красные уши Сынмина стали бы смущающе заметными. Он не мог спокойно лежать и постоянно ерзал.
Все это — так красиво. Так привлекательно и обжигающе близко.
— Ха-ха, если и так, то наша дорама через день подойдёт к концу… — глухо отозвался Хенджун.
— Эй, я не хочу, чтобы она подходила к концу!
Фраза вырвалась у Ода сама собой — он чувствовал себя разомлевшим и не смог уследить за языком, совсем как ребенок.
Снова повисла неловкая пауза, но она дала немного времени прийти в себя и успокоиться, хотя сделать Сынмину окончательно это так и не удалось. Джунхан зашевелился, приподнимаясь на локте, и стал внимательно смотреть ему в глаза.
Чем ближе он находился, тем вернее сражал наповал. Мягкий, доверчивый взгляд полуприкрытых глаз и загорелая к августу кожа опьяняли и сбивали с толку, вспышками посылали в мозг хаотичные, чувственные фантазии.
От сбитого дыхания у Сынмина пересохло в горле, и он облизнул собственные губы, втягивая носом солоноватый воздух.
Джунхан легко рассмеялся и уткнулся лбом Сынмину в ключицу, приобнимая за плечи.
— О Сынмин, ты сводишь меня с ума…
Хёнджун пробормотал прямо туда, отчего многочисленные мурашки от вибрации голоса пробежались по всему телу.
Оду ничего не оставалось, кроме как прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться. Стоило ли сейчас касаться Хёнджуна хотя бы пальцем? Не испортит ли момент?
От внутреннего спокойствия не осталось и следа.
— Ты тоже, — Сынмин натянуто улыбнулся и, все же собравшись с духом, положил ладонь ему на лопатки, чувствуя учащенное дыхание.
Ужасно хотелось почувствовать больше — хотя бы зарыться пальцами в волосы Джунхана, притянуть его ближе или провести невесомо кончиками пальцев вдоль спины, но всё это грозило разрушением атмосферы.
Требовалась хорошая сила воли, чтобы держать руки при себе.
— Знаешь, когда ты играешь на гитаре, то выглядишь просто потрясающе! От тебя исходит яркое, будто бы неземное сияние, и, если честно, это в сложные времена хорошо подбадривало меня. Именно твоя увлеченная энергия меня по-особенному вдохновляет. И я… Я хотел бы выступать на одной сцене с тобой как можно дольше. Я всегда… хотел бы смотреть с тобой в одну сторону.
В ответ ему послышался тихий всхлип, и Сынмин напрягся всем телом.
— Что такое? — встревожено спросил он, легонько поглаживая, не осмеливаясь пересекаться взглядами.
— Все в порядке, — Джунхан отстранился первый и одним движением протер глаза, — если ты продолжишь это говорить, я боюсь тебя не так понять.
На мгновение Одэ начал сомневаться в том, что видит и чувствует, — может, тепло в груди говорит о чем-то ином? Главное — он не хотел делать ничего, что могло не понравиться Хёнджуну или быть ему неприятным.
— Я тоже боюсь. Прошу, тогда дай понять тебя правильно.
Джунхан с трепетным любопытством заглянул ему в глаза. Вот это да! Это выглядело как откровение, как распахнутая настежь душа, и от поглощающего сладкого чувства Сынмину хотелось расхохотаться.
Хёнджун нервничал, и его рука, лежащая на грудной клетке Ода, подрагивала и, будто имея страшный вес, ограничивала доступ воздуха в лёгкие.
— Ах, твое сердце так сильно бьётся… Переживаешь?
— Нет, с тобой мне не о чем переживать. Просто волнуюсь.
Джунхан робко улыбнулся, и от напряжения его губы дрогнули, но, несмотря на это, он решительно приблизился.
— Раз так, тогда и я доверяю тебе.
На этих словах он осторожно приник мягкими губами к влажным губам Сынмина. Это длилось всего мгновение, но щемящее чувство быстро заполнило сердце.
Джунхан отстранился первым и, вероятно, увидев растерянное лицо Ода и широко распахнутые глаза, неверно истолковал его реакцию.
Проявив одновременно чудеса ловкости и крайней неуклюжести, он вскочил на ноги и начал активно озвучивать все, что приходило ему на ум.
— Я хочу есть… Нет, я хочу спать! Да, конечно, уже очень поздно, нам пора! Мне срочно нужно тренироваться на гитаре…
Смятенное выражение лица Ода все ещё не спадало — он видел множество раз, как Джунхан нервничал сверх меры, но такой масштаб потери контроля над собой он узрел впервые. Даже на дебютном концерте такого не было!
К несчастью Хёнджуна, когда он резко поднялся, то левая нога увязла в песке, и, пытаясь ступить, он, громко ойкая, упал обратно в объятия Сынмина.
Тот сразу подскочил, оценивая ситуацию.
— Где? Где больно?
— Нога.
— Давай, я помогу.
Не раздумывая долго, Од собрал их вещи и подхватил Джунхана под колени, беря на руки.
— Нет-нет, это л-лишнее, п-правда!
Голос Джунхана, все ещё сбивчивый и заикающийся, спокойствия не придавал обоим. Опешивший Сынмин постарался выровнять дыхание и сосредоточиться, заставляя собственный голос звучать успокаивающе:
— Все в порядке, мне совсем не сложно. Ты очень лёгкий.
Вопреки словам, сказанным ранее, Джунхан до странного привычно обвил его шею руками. Сынмин часто носил мемберов, но сейчас это вызывало определенно иные эмоции!
— Давай ты меня п-поставишь, а если кто-нибудь увидит? Это не сцена и будет выглядеть странно…
— Нет, — отрезал Од, прижимая желанную ношу увереннее, — для начала я донесу тебя до асфальта, а там посмотрим.
Джунхан быстро смирился с участью и расслабился в чужих руках. Его ладони, слегка прохладные от вечернего ветра с воды, посылали по открытой коже мурашки, будто сигналы тока, — интригуя и завораживая.
Как и обещал, Сынмин донес его до края песчаного пляжа, как раз туда, где начиналась хорошо освещённая часть.
Отпускать Джунхана из рук очень не хотелось. Сынмин пообещал себе, что должен повторить это в скором времени, но в более располагающей обстановке.
Ступив пару раз, Джунхан заключил, что все не так плохо и он может идти самостоятельно.
В полупустой электричке Хёнджун окончательно разрядился и совершенно не заметил, как прилёг на плечо Сынмина и задремал.
Интересно, ему удобно? Не жёстко ли? Он обязательно позже узнает.
Сынмин мог наблюдать за Джунханом только периферическим зрением скрещенные тонкие кисти выглядели привлекательно, и до дрожи хотелось их потрогать, но, конечно, Сынмин подождёт. Они не будут торопиться.
Наблюдая за проплывающими вечерними пейзажами за окном, Сынмин посмотрел в отражение и дотронулся до собственных губ, которые все ещё помнили хенджуновское теплое дыхание, и смущенно улыбнулся — в его сердце взорвался исключительно яркий фейерверк.
На самом деле, когда
мы уехали не туда, мне было все равно. Потому что мое сердце желало быть лишь рядом с тобой.
~~~
Наступило пасмурное и молчаливое утро.
Настолько по-странному молчаливое, что Джунхан сам пытался завести разговор о планах на день, в то время как Сынмин выглядел рассеянным на протяжении всего завтрака. Он отводил глаза каждый раз, когда их взгляды пересекались, или резко вздрагивал, когда они случайно касались руками друг друга.
В любой другой день Джунхан не обратил бы внимания, абсолютно пропуская подобные моменты, занимаясь непрерывным созерцанием окружающего мира. Однако вчера всё вышло за пределы обычного хода вещей, заставляя то и дело сосредотачиваться его на том, что его волнует, — на Оде.
В груди завязывался неприятный узел неясной тревоги — непривычно. Ответ на волнующий вопрос так и не был получен, и поведение Сынмина только настораживало. Впервые за долгое время ощущалась неправильная недосказанность, витающая между ними, окрашивающая все в странные краски.
Рука Сынмина в очередной раз чуть дрогнула, и он уронил кусок поджаренного тофу назад в тарелку, расплескав содержимое по поверхности стола мелкими брызгами. Смотря на это, Хенджун медленно вздохнул.
Что-то было здесь явно не так.
Обычно люди казались Джунхану смятой льняной тканью с множеством заломов и складок, которые нужно долго разглаживать, чтобы понять природу каждой из них. Сынмин же был для него бархатистым велюром, излучающим ощущение мягкой безопасности — чуть дотронься, и складка разойдется волной.
— Сынмин-и, — нежно позвал Хенджун, — не мне, конечно, про это говорить, но ты сегодня очень неловкий.
Од пытался протереть стол салфетками и, нервно хохотнув, честно ответил:
— Да уж, я сегодня будто немного не в себе…
— Это из-за вчерашнего… разговора?
Сынмин оторвался от дела, вскинув взгляд, засмотревшись, — Хёнджун поправлял выбившуюся из небрежного хвоста прядь, неторопливо собирая оставшийся на тарелке рис с овощами.
— Кажется, я немного не ожидал и растерялся. — Сынмин потёр щеку, которая с каждым мгновением становилась все ярче. — Опасался, что моя реакция тебя задела или что-то в этом духе…
— О-о, вот как? Ты мне ничего и не сказал, так на что мне обижаться? — Джунхан склонил голову, подперев ее рукой, и губы растянулись в лёгкой, но дерганой улыбке.
Хенджун и правда хорошо понимал — чтобы он ни предпринял, не получит от Сынмина резкости или осуждения. От этого окутывало окрыляющее чувство свободы и непринужденности, но беспокойство все еще читалось в нервном тике на лице.
Од кашлянул и прикрыл тонкими пальцами рот:
— Прости, я чувствую себя ужасно смущенным, пока ты на меня так пристально смотришь.
— Сынмин-а, разве это не я должен дико смущаться после того, что сделал? — Джунхан провел большим пальцем по ногтям, ощущая шероховатости покоцанного черного лака, медленно вдыхая и выдыхая, — Но я почему-то этого совсем не чувствую, и я хочу знать… Что же чувствуешь ты.
Со временем Сынмин стал для Джунхана таким же понятным и открытым, как чистый цвет из банки с краской. Но со вчерашнего вечера появился неизвестный темный оттенок, который только предстояло разглядеть.
— Я? — Од в сомнении указал на себя, — Я… Ох, на самом деле у меня кое-что есть для тебя.
Пока он копошился в рюкзаке, Хенджун внимательно наблюдал за каждым движением.
Смущённый Сынмин вызывал крайний трепет в сердце — как поток света, переливающийся в кристалле ловца солнечных лучей, как первые благоухающие цветы по весне. Хотелось втягивать носом это будоражащее чувство.
— Я не знал, когда правильно это вручить, но, думаю, сейчас самое время.
Сынмин протянул коробочку в руки. Форма гитары сразу подкупала — на теплом жёлтом фоне раскинулись остроконечные тёмно-синие звёзды. Казалось, продолжи вглядываться, и они замерцают.
Джунхан поднял глаза — Од смотрел за его действиями не отрываясь, приложив кулак к губам.
Волнительное любопытство переполняло грудную клетку.
На подушечке лежал серебряный кулон в виде блестящего медиатора с выгравированной надписью, от которой в миг перехватило дыхание.
Казалось, в горле разливался вязкий янтарный мед.
Джунхан не смог заглянуть Сынмину в глаза — тот теперь сжимал предплечья, опустив взгляд в столешницу, чуть раскачиваясь, и почти что прошептал:
— Ну же, скажи хоть что-нибудь, Хенджун-и~
Мысли Джунхана, как испуганные кролики, собирались в пушистый вихрь и разбегались вновь по тёмным углам бездонного пространства. Собрать их в единого чёткого зверька не представлялось возможным.
— Ох, Од-и, с таким медиатором не поиграешь… Подарок чудесный, но я не очень-то понимаю что ты имеешь в виду…
Хенджун свел брови, покусывая губу, перекатывая прохладный металл меж пальцев.
— Что я имею в виду… Кажется, без этого не обойтись. Хорошо. — Сынмин неуверенно вскинул взгляд, складывая руки на столе. — Это все немного неожиданно, но, Хан Хёнджун, мне кажется твой мир удивительным, и я хочу быть его частью каждый день.
Джунхан, не в состоянии сразу переварить такой откровенный поток информации, напрямую касающейся его самого, просто молча завис не моргая.
— Твое безумное очарование завораживает, и, если честно, я не могу перестать любоваться тобой. На сцене или вне ее, я желаю быть… Как можно ближе.
Сынмин утвердительно покивал, потирая ладони в нервном жесте.
От всего этого в голове образовалась странная, переливающаяся перламутром пустота, и Джунхан расплылся в неловкой однобокой улыбке:
— Это ведь похоже на признание, я такие моменты только в сёздё видел…
Оди приложил руку к груди и, запрокинув голову, облизал вечно пересыхающие губы:
— Мое сердце сейчас выпрыгнет. И если ты не знаешь, как вызывать скорую на японском, то тебе лучше бы ответить, что ты по этому поводу думаешь прямо сейчас!
Хенджун подался вперёд и понизил голос, произнося еле слышно:
— Я думаю, что хочу почувствовать твои губы снова… Я очень хотел бы тебя поцеловать.
Сынмин опустил голову на сложенные руки и облегчённо вздохнул, потирая о них лоб.
— Не прямо же здесь…
Джунхан, посмеиваясь, нежно растрепал на макушке Ода темные пряди, чтобы немного успокоить его прикосновением.
— Верно. Жаль, что я не могу сделать это прямо сейчас. Тебе придется немного подождать.
На улице становилось все удушливее, небо давило, и влажность заметно повышалась, оседая липкими каплями на стеклах.
Природные краски тускнели по мере сгущения облаков, но голова и сердце оказались превосходно легкими. Хотелось растянуть удовольствие отдыха вдвоем до бесконечности, но оставалось совсем немного времени до вечерних сборов.
Традиционный сад возле святилища пах свежестью, нагретой солнцем листвой и начинающимся дождем.
— Как думаешь, рыбки кои такие же сонные сегодня, как и я?
Джунхан оторвался от изучения пышной зелени и взглянул на своего спутника. Сынмин выглядел повеселевшим, отвлеченным и расслабленным, и от такого него хотелось как-то совершенно глупо хихикать.
— О, ты уже устал? — встрепенулся Од, — Хочешь, присядем в беседке? Там вроде свободно…
Джунхан улыбнулся одним краем губ и без слов ухватился за лямку сынминова рюкзака, утягивая его в нужном направлении.
Возле уго́льной беседки пахло сладковато и немного пыльно — белые цветы обильно благоухали, превращая нежный аромат в слишком активный.
Искусственный журчащий водопад в чистом озерце безмерно умиротворял, и, только присев и прикоснувшись к надёжному плечу, Джунхан быстро задремал. Казалось, он только прикрыл глаза, но почувствовал на щеке лёгкое щекотное прикосновение, от которого проснулся.
— Прости, это был листик. Не хотел разбудить так скоро, — Сынмин скорчил забавное лицо, как всегда, когда он чувствовал неловкость, и похлопал по собственной руке, — ты можешь ещё поспать.
Ветер запел в плотных зелёных листьях, затрещал в ветках — дождь все ближе и ближе.
— Нет, все в порядке. Так не хочется тратить лишнее время на сон, пока мы здесь вдвоем.
Хенджун чаще всего не сильно придавал значения собственным словам, потому что всегда говорил искренне.
— Ох, это так приятно слышать, Хенджун-и, — Сынмин опустил голову, потирая нос, и кончики его ушей в миг покраснели.
Накрапывали редкие капли, расходясь кругами по голубоватой воде.
— У тебя есть ещё желания на сегодня?
Сердце зазвучало непривычно — изредка сбивая стройный ритм, будто мелодия, выходящая из-под контроля от чрезмерных эмоций.
В голове крутилось и разливалось много всего, но Джунхан выбрал самое приемлемое:
— Вообще да. У входа, кажется, было что-то интересное, зайдём?
Бродя по крохотным японским магазинчикам, Хенджун испытывал необычайное волнение — каждый раз как будто спускаешься в неизведанное подземелье в надежде найти скрытый клад.
Разномастная посуда ютилась на полках, привлекая внимание утонченными пейзажными рисунками. Рядом лежали плиточные изразцы в бело-синих тонах, которые, вероятно, могли быть использованы как подставки под горячее.
Пока Джунхан разглядывал это, Сынмин нашел прилавок с керамическими украшениями и примерял разноцветные кольца.
Несмотря на то, что любое выражение лица Ода обычно Хенджун понимал уже без лишних слов, сейчас оно казалось загадочным — он одновременно сосредоточенно хмурил брови и выглядел до умиления довольным. Что ж, Джунхану всегда нравились задачи с неоднозначным ответом. Пожав плечами, Хенджун ухмыльнулся и отвернулся, продолжая увлеченно рассматривать полки, глубже уходя в плавающие мысли.
По дороге к отелю они весьма удачно встретили фургончик с тайяки — всегда приятно ощущать на языке сочетание нежного сливочного крема, терпкой матчи и свежеиспечённого теста.
Дождь становился сильнее, но неспешно, будто сами духи природы сговорились и давали им побольше драгоценного времени.
От нагретого асфальта исходил легкий пар, размывая путь, придавая обычной дороге волшебную атмосферу.
По пути в номер Сынмин предложил зайти в фотобудку, и, оказавшись в прикрытом от посторонних глаз пространстве, Джунхану сразу захотелось выйти обратно.
Неловкость от близости наедине теперь смущала, бесстыдно пробуждая воспоминания о первом поцелуе.
Од окинул его теплым взглядом и, чуть приблизившись, заправил выбившуюся пушистую прядь из хвоста за ухо. Сердце Хенджуна подскочило в груди, как отскакивают от раскалённой сковороды холодные капли воды.
Сынмин отвернулся в сторону камеры, как обычно чуть приобнимая Джунхана за плечо, сказав приготовиться.
Нетактильность Хёнджуна всегда являлась и щитом, и слабостью, и зачастую любые, даже самые незначительные касания других людей, чувствовались как жесткое нарушение личных границ.
Касания Сынмина же ощущались безопасными, словно он готов принимать всё, что Хёнджун захочет ему дать. От этого желание дотронуться до него легко-легко проскальзывало в сознании гораздо чаще, чем с другими, делая зарождающееся чувство до умиления особенным.
Когда вспышка мигнула, Одэ мягко коснулся его губ своими. Джунхан успел разве что широко распахнуть глаза от неожиданности и уставиться в камеру.
Всего за мгновение в голове будто бы начался шторм — пространство вокруг закачалось и стало хаотичным. Яркие эмоции от новых прикосновений захватили разум, и тут же захотелось получить больше, прижаться крепче. Однако Джунхан хорошо знал свой эмоциональный предел — перегни с этим хоть немного, и на восстановление уйдет гораздо больше времени, что было бы крайне обидно. Всё необходимо осваивать постепенно.
Фотографии вышли смазанными, и Сынмин громко рассмеялся, когда увидел результат.
— Вау, Од-и, только посмотри, мы с тобой на призраков похожи! — весело захихикал Джунхан, указывая пальцем на размытые лица.
— Лучшая память, сохраню это с большим трепетом!
Сынмин прижал свежие фотографии к груди одной рукой, поглаживая их другой, и так неловко улыбался, что дыхание Хенджуна невольно сбивалось.
Природа притихла, затаив дыхание перед грозой.
Пару глубоких вдохов озонного воздуха, и на землю падают учащенные капли. Они — как биение большого сердца, знающего больше, чем можно когда-либо вообразить умом.
Двое скрылись от дождя на пустой остановке, слушая стекающие потоки воды по навесу.
— Хенджун-и, можешь дать мне руку?
Сынмин поджал губы, избегая прямого зрительного контакта.
Джунхан протянул кисть — ладонь Ода влажная то ли от дождя, то ли от волнения. Приятное малознакомое чувство щекотало сознание.
На большом пальце оказалось керамическое кольцо с переливающейся звездой.
Джунхан открыл рот и медленно выдохнул:
— Какое милое…
Сынмин с трудом нашел гигиеническую помаду в кармане.
— Да… Ты как-то говорил, что являешься планетой, не имеющей собственного света. Но… Это очень неловко говорить, но, кажется, для меня ты самая настоящая путеводная звезда.
Его зрачки бегали, и он то и дело зачесывал взлохмаченные ветром волосы назад, переминаясь с ноги на ногу. Джунхану так нравится видеть чужое волнение, чувствуя в этот момент тоже самое.
Все это сладостно разливалось в солнечном сплетении теплотой, будто скоро там должен распуститься особо прекрасный бутон.
Поддавшись неизведанной пьянящей эмоции, Хенджун решительно взял руку Сынмина в свою:
— Не думал, что скажу это, но ты не хочешь пробежаться прямо сейчас?
В ответ тот сжал его ладонь сильнее и согласно закивал, не пряча счастливую улыбку.
Отель находился уже недалеко. Только выйдя из-под навеса, парни быстро промокли. С неба лило как из ведра, брызги от редких скоплений воды на ровных участках дороги разлетались в разные стороны.
Сынмин держал руку крепко и бежал чуть впереди. По телу буквально текли ручьи, а сердце заходилось в груди. Джунхан сначала дрожал, но быстро вошёл во вкус и расслабился — от бега хотелось только смеяться.
Войдя в гостиницу, пришлось сильно извиняться перед хозяйкой за доставленные неудобства в виде двух мокрых пар обуви и многочисленных капель на полу, но Хенджун удовлетворённо отметил про себя, что полученный опыт точно того стоил.
— Вау, это так весело, Сынмин-и! Чувствую себя главным героем романтического аниме!
Джунхан подпрыгивал на месте, стряхивая мокрые пряди с лица.
— Если честно, мне тоже понравилось… Рад, что нам обоим весело!
Джунхан схватил первое попавшееся полотенце, протирая волосы, и отвлекся. Когда он вновь взглянул на Сынмина, тот наполовину задрал насквозь вымокшую футболку, случайно выставляя напоказ пресс и ребра с татуировкой.
Хёнджун не мог двигаться, зависнув с приоткрытым ртом. Не то чтобы он не видел раньше Ода без верха, просто обстоятельства изменились, и теперь мозг от подобного нещадно коротило.
Сынмин тут же одернул одежду обратно.
— Прости, Хенджун-и! Наверное, это не уместно. — Он отвернулся, судорожно ища что-то сухое. — Я… Наверное, я должен переодеться в душе, не хотел тебя стеснять и…
Только успокоившееся от пробежки сердце снова начало ускорять ритм, и взбудораженное сознание посылало до неприличности горячие картинки.
— Ах-х, Сынмин-и…
Джунхан сделал пару шагов навстречу, оказываясь за спиной Ода.
— Нет, мне… Мне немного интересно.
Он аккуратно опустил руку тому на плечо, Сынмин сначала вздрогнул, но уверенно обернулся.
В его взгляде читалась рассеянность и бесконечная волнительная нежность.
Джунхан свёл брови, опуская глаза в пол:
— М-м-м, мне бы хотелось немного посмотреть на тебя.
От собственной просьбы сразу стало жутко неловко и щеки в миг вспыхнули огнем.
— Хенджун-и… Чего ты хочешь?
Сынмин сейчас даже не пытался дотронуться первым, Джунхан знал — боится нарушить их негласное важное правило. Поэтому он действует сам, укладывая вторую ладонь на сынминово плечо, становясь еще ближе.
— Чтобы ты меня целовал. Я же могу тебя потрогать?
Яркое живое чувство нового покалывало пальцы, хотелось ощутить больше, исследовать это так долго, как только возможно.
Сынмин согласно закивал, давая зелёный свет для всех возможных действий.
Джунхан, не теряясь, провел прохладными пальцами по мокрой футболке: от выделяющихся ключиц вдоль сильно вздымающейся грудной клетки к мышцам пресса, вовремя остановившись.
— Вау, это сумасшествие… Вот что значат регулярные тренировки…
Сынмин, кажется, все это время старался изо всех сил сохранить самообладание, дыша как можно глубже.
— Тебе нравится?
— Кажется, ты мне кошмарно нравишься, О Сынмин…
Одэ издал нечленораздельный возглас и схватился за его плечо:
— Прошу прощения…
Он оборвал фразу, поменяв их местами, и Джунхан теперь спиной опирался о стену.
Редкие капли все ещё скатывались с растрёпанных волос на лицо Сынмина, стекая по скулам и носу. Мысли Хенджуна пульсировали от желания проследить касанием путь каждой из них.
Малознакомый, но понятный жар распространялся по телу новой нещадной волной.
Одэ медлил и долго смотрел в глаза — его длинные ресницы трепетали, подобно невесомым крыльям бабочек, пробуждая желание накрыть их губами.
Наконец он приблизился и прислонился взмокшим лбом ко лбу, носом к носу.
Джунхан ещё никогда не испытывал ничего подобного, и это так сильно захватывало, что связь с реальностью рвалась и терялась, сужая пространство до чужих прикосновений.
Сынмин начал нежно целовать — в первую очередь родинку рядом с правым глазом, который безбожно дёргался.
— Это от нервов… — Хенджун слегка замялся на месте, сжимая футболку на чужом плече.
— Все в порядке, даже это кажется мне милым. Мне все в тебе так сильно нравится, что сложно устоять.
Сынмин продолжил прокладывать вереницу щекотных невинных поцелуев, от которых Джунхан жмурился.
Неловкость зашкаливала, но интерес брал верх.
Это завораживало, сплавляя мысли и тактильные ощущения в один огромный воспламеняющийся заряд.
Сынмин пах чистотой и ненавязчивым парфюмом — так знакомо, так успокаивающе. Комфортное тепло разливалось по крови, утаскивая все тревоги прочь.
Джунхан, поддавшись чувству, стремительно заполняющему грудную клетку мягким светом, ухватился за шею Сынмина. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь только на их влажных губах.
Колени предательски подкашивались, заставляя руки машинально хвататься за проверенную опору — за чужие плечи.
Сладко. Клубничный блеск. Хенджуну такое страшно нравилось, и теперь сдерживать открытую улыбку оказалось просто невозможно!
Он зарылся пальцами в мокрые пряди Сынмина, который стал ещё ближе. Так желанно ближе, что голова сильно кружилась, и, чуть не потеряв равновесие, Джунхан прижался сильнее к стене, откидывая на мгновение голову назад.
— Ох… Хенджун-и, ты правда сводишь меня с ума. Ты просто невероятно красив.
Сынмин продолжал нежно, почти невесомо целовать линию челюсти, переходя на крайне чувствительную шею, опустив руки на талию Джунхана.
— Я хочу любоваться тобой каждый день с утра до ночи и с ночи до утра. Я так хочу быть ближе.
Сквозь смазанную улыбку и глубокие вздохи Джунхан поинтересовался:
— Сейчас разве ты недостаточно близко?
Его сердце билось так гулко, разгоняя в ушах шум крови, словно движение пролетающей электрички, туманя растревоженный разум.
Сынмин внезапно остановился, обхватывая крепкими руками его торс, мягко утыкаясь носом в шею, стараясь размеренно дышать. Снова мурашки бежали по всему телу, посылая приятную дрожь.
— Нам нужно время, верно?
Джунхан прикрыл глаза, пока от макушки до самых пят разливалось бескрайним пространством поглощающее чувство благодарности.
— Если мы не будем спешить, я буду очень счастлив.
Сынмин оставил пару последних, едва заметных поцелуев на открытой ключице и неторопливо, вкрадчиво произнес:
— Я хочу любить тебя так медленно, как только ты пожелаешь.