Work Text:
Городок, в который Антон отправился на летнюю практику после третьего курса, был совсем небольшим. Не сказать, что формата “все друг-друга знают”, как деревня, куда Антон ездил к бабушке с дедом, но такой, что за два-три полных дня его можно было бы обойти целиком. Больница в нём была одна — на несколько корпусов. Поликлиника, станция скорой помощи и стационар, где Антон и собрался практиковаться.
План был такой: он приезжает, селится у тёти с дядей, с утра работает, потом помогает по дому, а в свободное время он предоставлен сам себе. И Антон, как турист со стажем, конечно же, узнал заранее, что в городке есть озеро.
Первый день на практике, как это бывает всегда, был занят проверкой документов, росписями во всех нужных журналах и знакомством с заведующим приёмным отделением, который оказался невероятно рад появившемуся практиканту. Антон вежливо поулыбался, заверил, что не испытывает проблем с уколами в вену, пообещал помогать во всём, в чём попросят, и слинял домой — за гитарой.
Дело шло к вечеру. Небо, по которому медленно плыли кучерявые облака, постепенно принимало сероватый оттенок с фиолетовыми и оранжевыми отсветами на западе. Антон закинул на плечо гитару, на всякий случай кинул в сумку термос с чаем и отправился на остановку одиннадцатого трамвая — единственного, который ходил до озера. Выйдя на нужной остановке, Антон остановился и осмотрел утопающую в зелени улицу. Трава под ногами доставала до щиколоток, одетые в стройотрядовскую куртку плечи щекотали веточки берёзы. Антон вдохнул сладкий запах летнего вечера, поправил гитару и зашагал дальше вдоль путей.
Вся улица словно застыла на двадцать-тридцать лет в прошлом. Обычные шестиэтажки чередовались с двухэтажными деревянными домиками, чуть покосившимися и приветливо здоровавшимися с Антоном цветами в резных окошках. Антон улыбался им в ответ. Он остановился у большого панельного дома, поправил очки и прищурился. Выцветшая табличка на торце дома гласила: “Малый Конный полуостров, 1”. Антон свернул с трамвайных путей и направился вглубь ко дворам.
Здесь к запаху улицы уже примешивался солоноватый привкус тины. До озера, по словам тёти, идти предстояло не больше десяти минут.
Чем дальше, тем меньше вокруг Антона было жилых домов и больше явно заброшенных бараков. Дорога делала развилку — левая сторона пролегала дальше по улице, а правая уводила в сторону на подъём. Антон свернул вправо. Отсюда, с возвышения, наконец начинался спуск к берегу.
Антон шёл вдоль воды, поднимая подошвами песок, шурша по камням. Тут и там отдыхали горожане, но, к счастью Антона, для купания было ещё слишком холодно — а значит, больше свободного места и тишины. Чем дальше вдоль берега он уходил, тем меньше было людей. За время пути уже основательно начало темнеть, и садящееся солнце теперь отражалось на воде оранжевой полоской. В паре мест Антону пришлось сделать крюк и подняться по берегу выше, чтобы обойти стоящие чуть ли не на самой воде сарайчики, пока он не оказался в совершенно безлюдной части набережной.
Он подошёл к самой кромке озера. Присел, аккуратно придерживая гитару, коснулся пальцами холодной воды. Опустил ладонь и зарылся в мелкие камешки на дне, чувствуя, как они приятно щекочут кожу. Потом выпустил их, потряс в воде рукой, смывая оставшийся песок, и выпрямился. Увидеть, что представлял из себя берег дальше, мешал очередной разваливающийся затопленный сарайчик. Антон обошёл и его. Дальше очертания озера резко сворачивали в сторону, формируя мыс, за которым обнаружился бетонный пирс, уходящий далеко в воду. А на самом конце пирса сидела девочка.
Антон шагнул на пирс. Теперь он мог рассмотреть её получше: длинные рыжие волосы разметались по спине, треплющиеся ветром, одна ногда почти касалась воды. Другая, судя по силуэту, была поджата к груди. Антон медленно подошёл ближе, встал чуть в стороне, смотря на ритмично плещущиеся волны. Он стоял так молча, судя по внутренним часам, не меньше десяти минут, и уже собрался уходить с пирса, как девочка повернулась к нему вполоборота и сказала:
— Ну привет.
В этот момент Антон пожалел, что он не художник. Закатное солнце блеснуло ярко-оранжевыми бликами в волосах девочки, скользнуло по искрящемуся зелёному зрачку, окрасило покрытую веснушками кожу в нежный розоватый оттенок. В другом мире, подумал Антон, эта девочка наверняка была бы героиней какой-нибудь книги.
А потом девочка развернулась к нему полностью, и он увидел чёрно-фиолетовый синяк на заплывшем глазу.
— Привет.
Девочку звали Рита. Она всё время улыбалась и смотрела на Антона снисходительно, будто посмеиваясь над ним непонятно за что. Они ещё долго сидели на пирсе, разговаривая о всяком — о практике, на которую приехал Антон, о городе, о том, что скоро по этому озеру будут ходить яхты. Потом Рита спросила про значки на Антоновой куртке, и он рассказал ей про студенчество и стройотряды.
— Тебе сколько лет?
— Двадцать один.
— А мне четырнадцать.
И тут Антон понял, что вокруг уже совсем стемнело. Он спохватился:
— Тебе, наверное, надо домой, родители потеряют.
— Не потеряют, — Рита махнула рукой, оказавшейся прямо у Антона перед лицом, и он заметил багровые полосы, идущие поперёк пальцев, будто ударили чем-то тяжёлым и тонким, — Они своим заняты.
Она сказала это с пугающим равнодушием. Антон задумался на секунду и извлёк из сумки термос.
— Хочешь тогда чая? Он с сахаром.
***
В следующий раз он встретил Риту в совершенно других обстоятельствах. Когда вцеплялся в ремень своей сумки и судорожно пытался найти путь отхода из окружившей его толпы агрессивно настроенных подростков. Она появилась внезапно на крыше гаража, села на край, свесив ноги точно так же, как на пирсе в тот вечер. Сразу поймала его взгляд и улыбнулась. Как тогда.
— Ну привет.
Кто-то из малолетней шпаны повернулся, приветственно махнул ей рукой.
— А это, — громко объявила Рита, — Антон. Он приехал на практику. Да, Антон?
Антон, тем временем, не знал, что и думать. В первую секунду он воспринял неожиданное появление знакомой как спасение, но чем дальше, тем сильнее убеждался, что ошибся.
— Твой синяк прошёл, — отметил он.
Рита хмыкнула и пожала плечами.
— На практику? Из большого города, да? Богатый, наверное, — сказал кто-то из мальчишек, и вдруг оказался у Антона прямо под носом, — Сумка, вон, хорошая…
— Ничего подобного, — отрезал Антон, вырывая лямку из пальцев подростка, — Если хочешь, я…
И увидел, как пара других парней достают ножи.
До дома тёти с дядей Антон шёл с сумкой, но без денег и в раздумиях. В его голове никак не складывалось одно с другим — он почему-то был уверен, что один и тот же человек не может в задумчивости сидеть на пирсе, глядя на озеро в лучах заката, а потом молча слушая гитару, обнимая замёрзшими ладонями термос, и лазать по гаражам, направляя агрессивную толпу и отбирая деньги у студентов. Видимо, он ошибся.