Work Text:
У Майкла планов на жизнь всегда вагон и маленькая тележка. Или две.
А может, и все три.
С детства так пошло... Еще до лагеря он общался с Дианом Капоримо. Тогда жизнь казалась фейерверком, каждый день превращался в новое приключение, часто сопровождаемое риском. Прилетало, конечно, бывало, но чаще просто словами – все-таки они были детьми. А потом этот "фейерверк" закончился поджогом сарая...
Их тогда почти исключили.
В лагере он познакомился с Джонатаном, и планы резко поменяли свое направление, развернувшись ровно на 360 градусов. То есть, по сути, направление тем же осталось, наверное, в замыслах еще было что-то яркое и дерзкое, с вызовом всему миру. Но прорезаться стала структура и направление.
Именно вместе с Джонатаном они впервые стали не только обсуждать свои неземные идеи, но и разгонять их, по полочкам раскладывать, чтобы "Вот бы" превращалось в "Когда".
Ближайшие пять лет не проходило и недели без нового "А что если".
А что если покорить театр. Встретить рассвет на крыше. Объездить весь мир. Вырасти на 5 сантиметров. Посетить дорогое и очень красивое заведение в центре города. Где подавали кофе в крошечных темных чашках, а за столиками сидели люди с серьезными лицами. Они часто приходили вместе, перекидываясь короткими фразами, сводили брови и важно поправляли очки. Майкл с Джонатаном сидели неподалеку на лавочке и вылавливали их взглядом еще до того, как те заходили внутрь. Определить было несложно: туфли у них начищены до блеска, а на рубашках поблескивали запонки, – маленькие звездочки на рукавах.
Но на детское внимание ответом было лишь безразличие. Они вечно куда-то спешили, не поднимая на них глаз и вовсе будто не замечая.
Майкл не знал, куда они так торопятся.
Да и не думал особо, не столь важным это казалось.
Большую часть времени он тогда проводил в театральном кружке.
Там всегда было спокойно и хорошо. И даже не ругали за баловство почти! Напротив – их с Джонатаном игру часто хвалили, поощряя за живость, искренность и юношеский задор, который разгорался только у них в глазах. Майклу нравилось играть. Нравилось находиться в месте, где его увлечения разделяют. И, конечно, общаться с Джонатаном тоже нравилось. Возможно, даже больше, чем играть.
Это, должно быть, самое счастливое и беззаботное время в его жизни.
Потом уже пошли универ, проблемы с деньгами, разногласия в семье и ссоры.
Но на первых курсах театр оставался таким же приоритетом и важной частью жизни Майкла. Почти что отдушиной.
Он быстро смирился, что в эту сферу пойти профессионально не получится: пение ему не давалось, да и в игре он часто перегибал. Говорили об этом не только преподаватели, но и "коллеги" по кружку. Майкл не обижался, он знал, что это правда. Но в театре ему было хорошо и весело, он задерживался потому что не хотел терять это место и людей. К тому же Джонатан загорался все больше.
Майкл никогда не забудет тот вечер, когда друг пришел к нему. Он был еще более нервный, чем обычно, а глаза почему-то загадочно сияли. Майкл, пускай, никогда в этом и не признается, на миг подумал, не принял ли он чего.
Разгадка пришла сама собой через пятнадцать минут. Джонатан выложил план: грандиозный сюжет на большой проект-мюзикл, который должен будет покорить весь мир. Задумка была чем-то... Явно большим, чем на тот момент мог понять Майкл.
Но это не страшно. В последствии поменялось примерно все: главные персонажи, история… Можно сказать, что и мир целиком.
Неизменным осталось только желание Джонатана творить, вкладываться в проект и развиваться в этой сфере.
Майкл был и не против: ему нравилось наблюдать за тем, как друг погружается в дело с головой. К тому же это дело было явно его!
Именно по этой причине Джонатан начал играть на пианино и спустя две недели уже освоил нотную грамоту по каким-то старым книжкам, которые они еще в детстве притащили домой, найдя в заброшенном подвале и приняв тогда за древние реликвии. Страницы были потерты, а некоторые и вовсе вырваны, но Джонатана это не остановило.
Время шло, учеба подходила к концу. Майкл учился справляться с проблемами, которых во взрослой жизни оказалось чуть больше, чем он ожидал.
Ближе к выпуску он все же сел за резюме и отправил в несколько мест. Делал он это без особой надежды, скорее, для галочки. Но через неделю, к его удивлению, пришло приглашение на собеседование. А после и на работу.
Небольшое маркетинговое агентство, которых в городе десятки, если не сотни. Рассылки, скрипты и холодные звонки. Далеко не что-то престижное и уж точно не творческое, – сплошная серость. Но это была работа. Официальная, с настоящим договором и ничтожно маленькой зарплатой. Майкл ухватился за эту возможность.
Правда, о театре тогда пришлось забыть.
Не совсем и не сразу, но планы начали медленно перестраиваться с покорения сцены на карьеру в рекламе. Это отнимало немало времени и сил. Часто не меньше, чем репетиции.
Джонатан не говорил тогда ничего против. Вместе они выпили в каком-то баре на соседней улице, куда раньше ни разу не заходили. Друг поздравил. Улыбался весь вечер, даже если и назвал это в шутку предательством их маленькой мечты. Но взгляд его тем вечером реже обращался в сторону Майкла. А если и смотрел, то мелькала в нем доля разочарования. Скрытая и незаметная почти, но она была.
Майкл старался не думать, правильно ли он поступает. Вместо этого он ставил новые цели. Учился продавать, убеждать и презентовать.
И у него получалось.
Через пару лет его повысили.
Еще через пару, когда организация разрослась, он уже показывал новым коллегам офис и чувствовал себя почти среди тех самых "серьезных людей" из кофейни.
• • •
Годы работы на организацию принесли свои плоды. Его рвение оценили по достоинству и повысили не раз. Зарплата теперь совсем не казалось смешной. Напротив – росла в геометрической прогрессии вместе с должностью, хотя вместе с этим усложнялись и его задачи. Иногда это самое усложнение принимало форму абсолютного абсурда...
Работа с людьми – она такая.
Майкла это не пугало вовсе, привык уже и готов был ко всему. Если брать одни только последние события – на прошлой неделе пришлось придумывать слоган для товара, которого еще не существовало даже. Презентация инвесторам была действительно важным делом, но поставили его за это взяться, уведомив чуть больше, чем за сутки. Процесс работы был… Интересным.
С коллективом он тоже сблизился. Его давно считали за своего, приглашая на дни рождения, поездки за город и "Просто посидеть в пятницу". Часто после работы Майкл задерживался в офисе не потому что не успевал, а просто чтобы поболтать с коллегами под дешевый кофе. Он ловил себя на мысли, что проводит в этом месте больше времени, чем планировал, но это уже не раздражало.
Коллектив оказался дружным и, на удивление, устойчивым. Пускай, работа в маркетинге не такая яркая, – люди без искры там надолго не задержатся, – Майкл вдруг обнаружил себя в окружении той же театральной компании, что и раньше. Они не говорили об этом напрямую, но заметно было: по манерным жестам, интонациям и более читаемой мимике. Вероятно, все они когда-то хотели чего-то другого.
А может и нет? Говорить об этом было вроде как не принято: в компании дела обстояли хорошо. Каждый получал достаточно. И, в любом случае, все они уже оказались здесь. Так какая разница? Жалоб нет, место хорошее, платят исправно.
• • •
Жизнь казалась размеренной и спокойной, все просто шло своим чередом.
А потом случилась пятница.
Майкл возвращался позже обычного. На этот раз задержался не в офисе – Джонатан попросил заглянуть на репетицию.
За все время друга так и не отпустила идея создания мюзикла. Если говорить более конкретно – он планировал вживить в него жанр рока, что казалось почти что невозможным. В их реалиях это должно было стать либо грандиозным провалом для инвесторов (а вместе с этим и для самого Джонатана), либо ослепительным взлетом и стартом чего-то абсолютно нового в сфере театра. Третьего не дано.
В таланте Джонатана Майкл не сомневался. Такому энтузиазму и рвению позавидовал бы любой. Ну... Из тех, кому не жалко проводить бессонные ночи за материалом. Зато каким! Правда, осталось проследить, чтобы он своими ненавязчивыми вопросами и обсуждениями проекта инвесторов не спугнул… В шоу-бизнесе любят инициативу, это действительно важное качество. Но у всего должна быть мера. А Джонатан переставал ее видеть, стоило заговорить о музыке и его "Супербии".
Впервые увидеть работу долгих лет оказалось внезапно волнительно. Конечно, все прошло не гладко, это все же репетиция. Здесь принято спотыкаться о невидимые порожки, создавая дополнительные сцены, и путать слова. Но уже сейчас в проекте проклевывалась душа. Актеры на сцене казались живыми и запоминающимися. История – не без дыр в сюжете, но откликалась чем-то внутри. В общем... Суровым критиком Майкл никогда не был, да и не старался сейчас.
Сегодня он впервые ощутил, насколько же на самом деле гордится другом. Он не сказал этого вслух, просто смотрел со стороны с плохо скрываемой улыбкой.
Наблюдал за тем, как постепенно пустеет площадка, а главный режиссер в это время оставляет последние комментарии-указания задерживающимся актерам. Дата премьеры уже была назначена, пусть и неофициально. И она медленно приближалась. Джонатан выглядел одновременно восторженным от собственного результата и – о, Господи, что?? – непривычно серьезным.
Сочетание, признаться, забавное.
– Ну как? – Он натыкается на Майкла через десяток минут случайно, когда зал остался почти что пустым. Вид у него как у человека, который НЕ погрязал в собственном потоке мыслей и уж точно НЕ забыл о присутствии друга на общем прогоне.
– Ты еще спрашиваешь? – Улыбка становится шире и сопровождается дружеским ударом куда-то в бок. – Это реально круто, Джон! Дашь автограф? На будущее. Или два. Один я, может быть, продам, если ты не прогоришь на втором показе, – тон, сначала привычно шутливый, становится мягче. – Это правда громадная работа. Не могу поверить, что ты правда сделал это... Остается покорить Бродвей, я правильно понимаю твои планы?
В ответ парень только отмахивается с характерным "отстань", но глаза у Джонатана снова сияют.
Они стоят еще с полчаса. Перебрасываются парой фраз о показе, затем уходят в что-то более приземленное. Майкл теперь знает о том, что уличный кот, которого друг подкармливал последний месяц, выучил график их репетиций. И теперь каждый раз поджидает у входа, оставаясь самой пунктуальной частью команды.
Выходят они вместе, не торопясь. Переговариваются о чем-то своем, и обоим как-то хорошо на душе, легко очень. Они давно не виделись: с появлением работы в жизни обоих времени стало критически не хватать. Встречи стали роскошью, а этот вечер – одним из долгожданных событий. На прощание Майкл хлопает Джонатана по плечу, а тот машет, сворачивая за угол.
Хороший вечер.
• • •
Уже в квартире мысли Майкла возвращаются к рабочим моментам. Впереди выходные, и отдых на них запланирован, но в понедельник надо будет завершить отчет, созвониться с клиентом и согласовать договор... И почту корпоративную разобрать тоже не помешает.
Кстати, о почте.
В тот же день он заезжал в поликлинику за справкой с утра. Плановое, ничего серьезного.
Девушка в регистратуре порылась в ящике и достала плотный белый конверт. Нахмурилась на секунду, сверила данные на обороте. А затем протянула вместе с другими бумагами.
– Это тоже вам. Из лаборатории передали. Ознакомьтесь.
Майкл удивился, но спорить не стал. Конверт был простым, белым, но не из дешевых – чувствовалась плотная матовая бумага. Он сунул его в карман пиджака и забыл до вечера. Тогда времени смотреть не было. Да и вряд ли что-то важное.
Самым странным казалось то, что Майклу не писали. Ну, то есть, ВООБЩЕ не писали. Максимум, что приходило, причем с завидной регулярностью, – это счета за квартиру и реклама, которой конца и края видно не было. А тут – из больницы. Так что, вспомнив об этом, в груди что-то затаилось с тихим любопытством. Он вскрыл конверт, даже не посмотрев на отправителя.
Бумага. Простой лист, сложенный вдвое.
Негромкий шелест, официально оформленная шапка, какой-то заумный текст и...
Стоп, что?
Пробегаясь глазами по письму, – даже не вчитываясь, просто в попытках уловить суть, – он заметил несколько тревожных фраз. От них руки постепенно похолодели, а глаза так и продолжали метаться от строчки к строчке, оттягивая принятие содержимого.
"...кровь принята непригодной к донорству..."
"...анализ показал наличие ВИЧ-инфекции..."
"...подтвержден положительный статус..."
В горле пересохло.
Парой недель назад в городе произошла крупная авария. Взрыв на заводе. Все новости тогда крутились вокруг этого инцидента – пострадавших было много, больницы переполнены, не хватает крови.
Начали продвигать донорство. Об этой акции писали в газетах и рассказывали по вечерним новостям на радио. На работе это стало также одной из тем обсуждения. И кто-то, Майкл уже и не вспомнит, кто именно, – предложил сходить всем отделом сдать кровь в поддержку.
Все согласились. Ситуация была страшная. Тем более – если слушать все новости и подробности, которыми история обрастала с каждым часом.
Майкл тоже был не против. Вечер выдавался свободным, а за участие каждому обещали по какому-то глупому брелку.
Весьма достойная причина, чтобы провести час-другой в больничном отделении.
Они много болтали в тот вечер после сдачи, выйдя на улицу и дожидаясь последних коллег. Кто-то курил, кто-то пил предложенный медсестрами сок из пакетика. Вечер был спокойным и даже хорошим. Каждый там чувствовал, будто совершил что-то правильное, и ощущал себя почти героем.
Кажется, он еще пошутил...
Удачно и смешно, если судить по реакции коллег.
"Главное, чтобы лишнего ничего не нашли, а так крови не жалко, берите”
Со стороны в ответ сначала была тишина, а после тихие смешки и фырканье. Выходящий в этот момент врач только покачал головой, но и его уголки губ дрогнули.
Сейчас те слова смешными не казались.
• • •
Знаете... Шанс случайно оказаться в Новой Зеландии низок, но никогда не равен нулю.
Так, к слову. Вы знали, что это родина птицы киви? Нигде, кроме этого места, ее встретить нельзя. Ну, и раз уж мы заговорили о подробностях, вот вам еще немного информации.
Новая Зеландия находится чуть дальше Австралии и, по своей сути, является одной из самых изолированных стран мира. Состоит она из двух главных островов – Северного и Южного. Погода там меняется с завидной регулярностью: за один день можно замерзнуть, обгореть на солнце, а в завершении вечера еще и промокнуть до нитки.
Квинстаун находится на Южном острове, его называют столицей приключенческого туризма. Здесь вам и горы, открытые для новых восхождений, и кристальные озера, в которых эти самые горы отражаются. Туристы приезжают сюда за тем, чтобы отдохнуть и развеяться, хотя это далеко не самый популярный выбор.
Отчасти, из-за своей отдаленности.
Об этом Майкл не думал.
Мысли вообще, скорее, походили на кашу, когда он просил билет на ближайший рейс, готовящийся к вылету. Девушка за кассой покосилась на него, окинув взглядом: с виду молодой, но смертельно уставший парень в дорогом пальто, без багажа и со странной просьбой. Она ничего не спросила. Уточнила лишь про обратный билет.
– Не решил, – качнул головой Майкл и улыбнулся дежурно для достоверности. – На месте разберусь. Обратный пока не нужен.
Он не планировал никуда лететь в эти выходные. Думал провести их дома. Просто спокойствие и отдых.
Письмо перечеркнуло все.
Сначала он искал подтверждение тому, что это все – просто глупый розыгрыш от кого-то из коллег. Мало ли, запомнили его фразу, решили подколоть, пользуясь положением каких-то своих друзей. Странно, конечно, так шутить, но уж лучше это, чем правда. Теория продержалась ровно до момента, как он решил вчитаться повнимательнее. Печать на бумаге и отправитель, которого он сначала проигнорировал, кричали о том, что все серьезнее, чем просто глупый розыгрыш. Все сходилось: та самая лаборатория, тот самый пункт.
После этого он прочитал письмо еще раз. Теперь последовательно, не пропуская ни строчки. Текст был прямой и сухой непривычно. Чувствовался врачебный почерк. Никаких сглаживаний, никаких "К сожалению", никаких "Мы понимаем". Только безжалостные факты.
Окончательно добила фраза в конце.
"С уважением..."
Это была формальная вежливость, но сейчас, после прочтения, она казалась едкой насмешкой, от которой хотелось просто взвыть.
"С уважением сообщаем, что ваша жизнь идет под откос и время сочтено."
Как мило.
Слез не было. Просто очень хотелось кричать. Или остановить планету, не давая времени пойти дальше. Или проснуться.
Спустя несколько минут тело все же начала пробирать дрожь. Сначала мелкая, с кончиков пальцев пошла. Она была едва заметна, Майкл ощутил не сразу. Да и то, лишь потому, что письмо перечитывать, – третий раз, четвертый? – стало сложнее. Тогда он остановился, сжал руки в кулаки и усилием воли постарался это унять. Нужно взять себя в руки.
Не получилось.
Дрожь нарастала, пошла по плечам и рукам, побежала по спине, а затем перекинулась и на все тело. Парень только вздохнул обреченно, с раздражением скомкал листок и отодвинул его на край стола, будто это могло все отменить. Началась вторая попытка взять себя в руки. Он налил стакан воды, прямо из-под крана, и лишь после того, как выпил его, – специально медленными и мелкими глотками, – дрожь стала утихать.
На смену пришел ком в горле. Внутри будто разлилось что-то вязкое и неприятное, появилась тяжесть. Майкл не был астматиком, но дышать стало сложнее. Воздух поступал в легкие и... Все. Где-то там, внутри, он и застревал.
Он подскочил к окну и рывком открыл его, выглядывая наружу. В лицо ударил воздух. Холодный, сырой и отрезвляющий, как ему хотелось надеяться. Майкл вдохнул глубоко, почти судорожно, но ком никуда не делся.
Тогда он повторил еще раз. И еще.
Напряжение не ушло.
В конечном итоге Майкл психанул: выругался тихо себе под нос, схватил пальто с ключами и вышел за дверь. Воздуха все еще казалось критически мало, на улице должно стать лучше.
Внутри все давило, не смотря на попытки расслабиться. Хотелось кричать. Хотелось бежать. Хотелось оказаться где-то далеко, очень далеко. Где не будет ни этих писем, ни тяжести в груди, ни удушающего страха перед будущим, которое он так долго пытался построить.
Майкл спустился вниз по лестнице почти бегом и вышел на улицу, все так же, не сбавляя темпа. Он не знал, куда направляется. Для начала – просто прямо, а там будет видно. В голове было лишь одно: оставаться там, где на столе лежал этот скомканный листок, он не может.
• • •
Перелет был долгим, с двумя пересадками. Майкл успел пожалеть о своей попытке сбежать, причем не один раз. Все шло не по плану... Не так должны пройти эти выходные, совсем не так.
За последние годы он вывел для себя несложную, но рабочую формулу: наличие четкого плана и последовательное выполнение пунктов из него – залог успеха, роста и, что самое главное, стабильности.
Сейчас эта стабильность оказалась разорвана на части где-то между Нью-Йорком и Оклендом.
Сбегать на другой край Земли, просто чтобы подавить панику внутри и не рассыпаться на месте... Звучало, на самом деле, паршиво.
Или как "Что-то на богатом".
А что? Статус престижный. Да и подошел бы ему сейчас – за последние годы Майкл неплохо так поднялся, денег хватало. Более того: в планах на ближайшие полгода была BMW. Машина, ставшая мечтой с детства. Они с Джонатаном постоянно видели ее на парковке бизнес центра и иногда у ресторана с серьезными людьми.
И все же, то, где он сейчас… Как-то это выбивалось из его картины типичных выходных.
Спокойствие было вызвано в большей степени таблеткой, которую Майкл проглотил где-то в середине пути. Выловил стюардессу, соврав что-то про первый перелет и жуткое волнение, которое подкатывало к горлу совсем не из-за турбулентности. Девушка лишь кивнула вежливо и скрылась за дверью, а через пару минут вернулась с маленькой капсулой и бутылкой воды.
Интересно. У тех самых людей – с начищенными туфлями и запонками, – могло случаться что-то подобное? Они когда-нибудь бежали так же? От ощущения, что все рушится. Ведь ни у кого не бывает абсолютно все гладко и идеально. Должно быть, и у них проблем хватает. Может, и правда, кто-то так же покупал "спокойствие" ценой суточного полета и маленькой белой капсулы?
Верилось с трудом…
Первой мыслью Майкла по прилету было: "Что я здесь делаю?" – и это можно назвать вполне резонным вопросом. В понедельник у него все еще остаются отчет, договор и почта. И что сейчас? Разворачиваться и бежать на обратный рейс? Сутки снова провести в полете за мыслями о том, что все уже не будет как прежде?
Нет, спасибо.
Майкл летал на самолетах и до, работа обязывала. Про первый полет на борту он соврал. Этот был, наверное, даже не десятый. Но настолько долгий – впервые. И это выматывало. Повторять еще раз то же самое и прямо сейчас – не было ни сил, ни желания.
Когда Майкл вышел из аэропорта, – все еще налегке и с видом человека, который даже не до конца понял, где очутился, – мир вокруг показался сюрреалистичным. Возможно, из-за осознания, что он действительно на другом конце земли.
Дышалось проще. Сам воздух казался другим: пахало зеленью и чем-то неуловимо сладковатым. Странно и непривычно. Слух стала резать тишина. Но не та, напыщенная и давящая, а более спокойная, почти уютная. Не было привычного гула машин и городской суеты. Как будто мир замер, вопреки внутреннему таймеру, который продолжал бешено тикать.
Даже в пиджаке, – пальто он предусмотрительно снял, – становилось жарко. Солнце светило иначе, как будто было ближе к земле. И от этой жары, от непривычной тишины, от долгого перелета с двумя пересадками и вообще всего, что успело навалиться за последние несколько суток – сил не осталось совсем. Ни физических, ни моральных. Он стоял в чужой стране, совсем один посреди большой улицы.
Воодушевления от этой поездки и внезапно проявленной спонтанности он никакого не испытывал. Хотелось упасть на кровать, закрыть глаза и не думать больше ни о чем.
Выбора не было. Города Майкл не знал. Только успел на выходе из Аэропорта прочитать баннер – Добро пожаловать в Квинстаун. Интересное название.
Он побрел наугад в случайно выбранном направлении и остановился только минут через десять. Хостел.
Выглядел непрезентабельно, если говорить откровенно: на половину стены расползлась вырвиглазная розовая вывеска с каким-то подтеками, тремя разными шрифтами и буквами разного калибра. Создавалось впечатление, что дизайнеру ставили задачу сделать больно каждому, кто осмелится поднять на нее глаза.
Но сейчас Майклу было все равно – при перелете отдохнуть не вышло из за роящихся в голове мыслей. Сейчас он готов остановиться где угодно.
Он пересек порог и ощутил приятную прохладу. Не смотря на внешний вид снаружи, здесь был кондиционер. Да и в целом, внутри было поприятнее.
За регистрационной стойкой сидел заспанный парень в растянутой футболке. Он приветственно кивнул, отрываясь от заполнения журнала, а затем поднялся, уже готовый к приему нового гостя.
– Ваш паспорт, – попросил он, уже заполняя какие-то бумаги. – И на сколько ночей планируете остановиться?
Майкл завис.
Этот простой вопрос застал его врасплох. Он не знал. В его идеально выстроенном мире чаще был четкий ответ. А сейчас – пустота. Он понятия не имел, на сколько хочет остаться.
Сутки? Это казалось самым правильным решением. Рвануть обратно уже в ближайшее время и вернуться в родной город. Но он знал, что просто проспит их. И сразу после еще один перелет? Нет. Не сейчас.
Неделя? Устроить внеплановый отпуск в честь личного конца света? Много. И вряд ли это то место, где ему понравится отдыхать.
Парень за стойкой терпеливо ждал ответ, даже бровью не повел. Наконец, Майкл выдавил:
– На три дня... или четыре. Я пока не решил.
Тот кивнул с таким видом, будто слышал это каждый день. Сделал себе пару пометок и протянул ключ от комнаты. Майкл рассчитался.
Напоследок портье бросил дежурное: "Хорошего отдыха", возвращаясь к своим делам.
Майкл поднялся на второй этаж, прошел по коридору и, наконец, нашел свою комнату. Внутри все просто и без изысков. Обычная кровать с продавленным матрасом, нелепая картина на стене и тумбочка. Окно выходило во двор, предлагая Майклу живописный вид на соседнюю стену. Он чуть поморщился, поправил штору и опустился на край кровати, так и не сняв костюм.
Только что Майкл официально превратился в человека без плана. И от этого появилось ощущение, что он сам загоняет себя в проблемы по горло. Мысль напрягала, но сил на разочарование, – даже в себе, – уже не было. Он просто рухнул лицом в подушку и закрыл глаза.
Сон пришел быстро.
• • •
Он проспал долго, после такой эмоциональной встряски ему требовался нормальный отдых. Только ближе к вечеру следующего дня его разбудил хлопок дверью. Не в его номер, нет. Вероятно, в один из соседних. После послышались громкие шаги и веселая болтовня, которая окончательно сняла остатки сна. В этот момент парень узнал, что стены здесь картонные.
Майкл открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, снова задаваясь вопросом, что же забыл здесь. Голова была тяжелая.
Только сейчас он заметил, что не разулся и остался с прошлого дня в рубашке и брюках. Внутри – странное смирение, которое почему-то не принесло облегчения, а только смешалось с глухой, выматывающей пустотой. Несмотря на долгие часы отдыха, усталость снова перебивала все. Майкл не хотел ни возвращаться к панике, начиная по новой этот круг, ни думать, ни даже просто шевелиться.
Но надо встать. Ответственность, приобретенная за годы, не позволяла оставаться в постели. Нужно позвонить на работу и предупредить, к понедельнику он уже не успевает.
Майкл сел на кровати, протер заспанные глаза и сделал глубокий вдох. Взглянул на часы – четыре вечера. Он проспал больше двенадцати часов.
Когда он спускался вниз, еще раз оглядел место. Лучше за ночь оно не стало. Напротив, отдохнув, Майкл заметил и новые изъяны: тусклый свет из-за перегоревших лампочек, запах дешевой мебели и внутри куча картин в неоново-розовых рамках.
На ресепшене показался тот же парень, что заселял его. Он сидел за стойкой, листая какой-то потрепанный блокнот – не журнал, не книгу, а именно небольшой блокнот в кожаной обложке. Рядом стояла кружка с остывшим кофе.
Майкл подошел ближе, еще не зная, с чего начать. Мозги вообще работали с маленькой задержкой после долгого сна.
– Работаешь?
Тот вздрогнул. Видимо, в цифрах погряз слишком, не обращая внимания на спустившегося постояльца. Поднял голову на Майкла и кивнул.
– Ага. Бухгалтерию веду. Владелец кафе через дорогу с учетом попросил помочь. Платит, конечно, копейки, но они не лишние, – произнес он это без особой интонации, но в голосе проскользнуло что-то усталое.
– И как оно? – Майкл и сам не понял, о чем именно спрашивает. О работе, деньгах или жизни в таком месте.
Тот пожал плечами, не сразу придумав, что ответить.
– Ну… туристов много, работа есть. Это, однозначно, плюс. – Он на секунду поджал губы в попытке правильно сформулировать свою мысль, не сказав лишнего. – Минусы тоже есть, но куда в наше время без них? Жилье, цены... В общем, все для приезжих, так что наслаждайтесь, пока здесь, – завершил он с натянутой улыбкой, аккуратно соскакивая с темы.
Он не жаловался. Просто констатировал. Но Майкл уже услышал: минусов здесь куда больше, чем он может заметить.
– Дыра, в общем, – негромко обобщил он. И сам удивился, что сказал это вслух.
Парень вскинул бровь, посмотрел на него внимательнее, с интересом, а после хмыкнул с усмешкой.
– Дыра, – согласился. – Но прибыльная, если знать, во что вкладываться. И если повезет. Я вот пока не понял, повезло мне или нет, – он отодвинул блокнот и откинулся на стуле. – А вы как? Отдыхать приехали или так, занесло?
Не ожидая вопроса, Майкл завис на секунду, но все же подал голос немного неуверенно:
– Занесло.
Парень за стойкой не стал лезть с подробностями, просто кивнул. И на несколько секунд в этой тишине проскользнуло что-то общее. Будто бы оба здесь не случайно. И знают, красивая картинка – это не вся правда.
– Мне нужно позвонить, – Наконец, Майкл вспомнил о том, зачем спускался изначально. – Здесь есть таксофон?
– Да, на углу. Мелочь есть? – Он кивнул и портье вернулся к своим расчетам, завершая разговор. – Тогда хорошо. Не кисните тут. Дыра, конечно, на деле, но местные правда стараются. Отдохните, раз уж приехали. Прогуляйтесь. Виды тут красивые, этого не отнять.
Майкл благодарно улыбнулся, все еще чуть с натяжкой, и вышел на улицу. Внутри почувствовалось странное облегчение после разговора.
• • •
Солнце ударило в глаза. Майкл прищурился, а затем прикрыл их ладонью. Лучи давили и казались слишком яркими… Вчера он не заметил этого на фоне усталости, но теперь остро чувствовал смену климата. Не только в воздухе.
Вообще ему нравилось солнце и хорошая погода тоже нравилась. Часто именно это являлось решающим фактором для настроя в сложные дни. Но сейчас, в совокупности с остальными обстоятельствами, почему-то вызывало раздражение.
Стоило немного пройтись и он правда заметил будку.
Но что странно – даже за короткое расстояние прохожие периодически оглядывались на него. Смотрели настойчиво, с вопросом и, как казалось, осуждением. Будто на лбу написано, что он заразный, и теперь каждый мог это увидеть, без всяких подтверждающих бумажек с печатями.
Майкл не понял, в чем дело, только поморщился и ускорил шаг.
Он зашел в таксофон, захлопнул за собой дверцу и достал мелочь. Номер офиса Майкл знал наизусть, интересно было только, доходит ли связь.
Как оказалось – да. Но качество стояло явно под вопросом: речь из динамика шла с помехами и перебоями. Майкл даже не смог понять, с кем из коллег говорит, когда трубку с той стороны подняли.
Впрочем, сейчас это не его главная проблема.
– Привет, это Майкл, – он даже не старался сделать голос притворно-болезненным, понимая, что ответ дойдет с такими же искажениями. – Слушай, я заболел. Планирую больничный на неделе взять. Подмените, окей?
За этим последовал какой-то вопрос, но Майкл уже не слушал. Формально – он предупредил. Так что все в порядке. Он повесил трубку, даже не дожидаясь конца фразы и облокотился спиной о стену. Ситуация теперь казалась не такой критической, необходимый минимум он выполнил. И сейчас есть время и на то, чтобы разобраться со всем остальным. Ну.. Насколько это возможно.
Майкл поднял взгляд на зеркало. Оно висело прямо в будке. И по свежим разводам можно было понять, что совсем недавно кто-то пытался его протереть(не слишком успешно). Он посмотрел на свое отражение и, наконец, понял, почему люди так пялились. От этого становилось почти смешно.
Нет, на лбу, вопреки всем ожиданиям, написано ничего не было. Но мятый костюм, съехавший галстук и светлая рубашка создавали весьма необычный образ для города. Он не вписывался в привычно яркую и легкую одежду туристов. В дополнение – под глазами залегли темные круги, а волосы оказались растрепаны. Он выглядел, как...
Ох. Представить сложно, что о нем могли подумать.
Усмехнувшись собственному отражению, парень вышел из будки. Здесь внешний вид волновал его не так сильно. Все равно он не планировал задерживаться надолго, так что… Интересно, сколько еще взглядов соберет?
Собственное внимание привлекло кафе через дорогу с пластиковыми столиками и милыми цветочными горшками на окнах. Увидев его, Майкл поймал себя на мысли, что не ел с того самого вечера…
Внутри вкусно пахло кофе и чем-то жареным. Невольно Майкл задумался, не здесь ли ведет учет тот парень с ресепшена? За стойкой находилась светловолосая девушка в фартуке с усталой улыбкой, появившейся моментально при новом клиенте. Она приняла заказ: простой сэндвич и кофе. Все навынос. Сидеть на месте просто так уже не получалось, но сейчас гнали не столько мысли, сколько появившийся интерес к месту, в котором он оказался.
Произошло это как-то само собой, пока Майкл разглядывал интерьер в ожидании заказа. Здесь он был явно приятнее интерьера хостела… И Майкл просто зацепился за это, предпочитая заполнять мысли мелкими сравнениями, чем возвращать их в проблемы.
Все проблемы потом.
Сегодня он просто турист.
– Куда тут лучше сходить? – спросил он, пока девушка упаковывала заказ. – Посмотреть что-то, может.
Та кивнула в сторону, даже не поднимая глаз, но голос звучал звонко и бодро:
– Идите к пирсу. У озера. Там вечером красиво очень, как раз скоро закат. Как стемнеет прилавков много разных открывается и люди гуляют допоздна. Музыканты играют каждый вечер. Найдете что-то на ваш вкус, это точно. Лучшее место, чтобы отдохнуть.
Она протянула заказ с любезной улыбкой и Майкл, поблагодарив, направился к пирсу. Сэндвич съел на ходу – это было привычно. Краткие перекусы между рабочими встречам давно стали частью жизни. А вот с кофе не спешил – тот оказался крепким. Горьким, но, на удивление, вкусным.
Майкл часто пил кофе. В Нью-Йорке выбор огромный: разные виды и сорта, в офисе стояло несколько кофемашин, и нельзя забывать о магазинчиках вокруг. А здесь просто кофе – не фраппе и не капучино. Самый обычный. Но сейчас именно он делал вечер чуть лучше и возвращал и реальность. Ну... почти.
Впереди уже виднелась вода и приближались голоса.
Он ускорил шаг. Хотелось слиться с толпой, остановиться где-нибудь у воды и просто посмотреть, как солнце будет опускаться за горы.
Сегодня он турист.
• • •
Дорога заняла минут десять. Он не спешил. Смотрел по сторонам, просто наслаждался вкусом кофе.
Солнце уже не грело, лишь немного подсвечивал горы сзади. Майкл впервые увидел их именно здесь и, наверное, от этого был для него особый восторг, который все же пробивался. Вообще их было сложно не заметить в этом городе, но глаз как-то не цеплялся до. А теперь, когда фокус сместился на окружение, это казалось чем-то нереальным.
Воздух к вечеру становился прохладнее, но в пиджаке было в самый раз – ветер не пробирал. Чувствовалась лишь легкая прохлада.
Когда он вышел на пирс, на секунду замер: здесь было шумно. Кто-то стоял с гитарой, напевая незнакомую мелодию. А если пройти подальше, то можно было заметить человека, играющего на трубе. Звуки мешались между собой, не соединяясь, но создавая фоновый гул. К нему прибавлялись чьи-то радостные возгласы, крики, смех, плеск воды и звон монет, брошеных уличным музыкантам.
Майкл нашел свободное место на бетонном парапете. Он сел, свесив ноги к воде. До поверхности озера было метра два, наверное. Вода красиво блестела под лучами закатного солнца и это завораживало. Весь этот вид: горы, солнце, озеро, которое сейчас казалось настоящим морем. Майкл уверен, райский уголок из реклам выглядел бы именно так.
Он просто смотрел. В этот раз не анализировал, не прокручивал в голове вчерашнее письмо, не думал о работе или о Джонатане. Смотрел, как солнце уходит, а вода медленно меняет цвет на более темный. На пирсе начали зажигаться первые фонари и он почувствовал, как тяжесть, которая давила на грудь последние сутки, становится не такой невыносимой.
Сейчас он ощущал себя на своем месте. Нет, он все еще даже не думал оставаться, но мир не казался таким страшным. И впервые решение, глупое и импульсивное, прилететь сюда показалось, на удивление, правильным. Возможно, это и правда судьба? Возможно, ему нужна эта передышка, чтобы продолжить.
Он просидел так, наверное, с полчаса. Холодать начинало сильнее, и нужно было вставать. Оставаться на месте и, тем более, на бетоне – идея не из лучших.
Майкл решил пройтись еще немного. Девушка из кафе была права, даже после заката туристы продолжали гулять и суетиться. Здесь, где сотни таких же людей, на него уже не обращали внимания. Он просто медленно шел вдоль улицы. Где-то дальше, кажется, начиналось огненное шоу. А еще дальше – размещалась новая группа музыкантов, которая походила на маленький оркестр.
Но, пройдя какое-то расстояние, он отвлекся на другое. Рядом, в метрах в трех, стоял прилавок с мороженым. Логотип казался слишком тусклым и выцветшим, но функционал сохранялся и бизнес, наверняка, шел хорошо.
А может, и не очень.
За прилавком находились двое: мужчина лет тридцати в кепке и форменной футболке и женщина постарше. Она была в обычной одежде, будто простая отдыхающая, но глаза казались колючими и серьезными. Майкл уже видел людей с такими в маркетинге. Знает не по наслышке – они горло готовы перегрызть за свое дело. По умолчанию для себя отметил очевидное: именно она являлась владелицей.
Эта пара говорила тихо, но Майкл остановился достаточно близко, а ветер доносил обрывки.
– Ты обещала другую сумму, – голос мужчины, перекладывающего упаковки в холодильнике, раздраженный и уставший. Он злился, но было видно, что не в первый раз в такой ситуации.
– Продажи упали. Я на это повлиять не могу, – та ответила резко, но оглянулась тут же по сторонам и сбавила тон.
– А учет? Я веду отчетность не для галочки. Продажи не падали настолько сильно, все можно сверить.
– А учет покажет, если ты прав. Но не при людях. – Женщина шикнула, сделала шаг к нему, понизила голос еще больше. Настолько, что дальнейшие слова различимы были с трудом.
– Я не могу работать за эти копейки! – донеслось до Майкла раздражение, которое снова нарастало.
– Веди себя тише, – еще раз предупредила владелица, сверкнув глазами. – Отчетность сдана, все рассчитано. Придешь во вторник, поговорим и проверим по бумагам. Я тоже не могу платить тебе из своего кармана, ты должен это понимать.
Быть невольным свидетелем сложившейся ситуации – странно. Майкл не хотел подслушивать, – кому нужны чужие проблемы, когда своих хватает? он так и вообще отвлечься думал – но ветер сам донес до него слова. Чтобы не привлекать внимание, он подошел к соседнему прилавку и попросил бутылку минералки, протягивая деньги продавщице. Та улыбнулась механически.
Когда Майкл обернулся, владелица уже испарилась. Мужчина все также стоял за прилавком. Он поправил кепку, выдохнул и натянул на лицо улыбку, такую же механическую.
От этого стало не по себе, но Майкл сделал вид, что ничего не слышал. Просто пошел дальше, сжимая в руке холодную воду. Он не осуждал их. Не сочувствовал даже. Просто констатировал: все врут. Это нормально.
• • •
Когда Майкл наконец пошел к выходу с пирса, его перехватили.
– Молодой человек, уделите одну минуту?
Он обернулся. Невысокий парень, подросток совсем еще, в яркой рубашке с пальмами махал ему из-за прилавка, заваленного одеждой, аксессуарами и сувенирами. Майкл хотел пройти мимо, но тот оказался быстрее: проскользнул рядом и схватил его за локоть, притянув ближе к товару.
– Вы только посмотрите на это! – Он схватил со столика кепку с надписью "I love NZ", потом снял с подставки пластиковые солнечные очки, потом покрутил в пальцах кольцо с каким-то камнем. – Здесь и образ сменить можете. У нас есть футболки, шорты, кепки. Обувь тоже найдем, если нужно! А то вы, извините за прямоту, как с совещания. Туристам подобает выглядеть более расслабленно! Вы же турист, правильно? Я давно вас заприметил. Как вам? Домой привезти можете. Семье, друзьям, девушке. – Все это он проговорил на одном дыхании, не давая Майклу ни слово вставить, ни возразить. Да и, признаться честно, Майкл бы не возразил. Он просто опешил от такой наглости.
Хотя, стоит отдать должное, в минуту, которую паренек просил, он все же уложился.
– Не надо, спасибо, – Майкл качнул головой и попытался отстраниться.
– Ну вы посмотрите! – Продавец проигнорировал его отказ. Он взял в ладони солнечные очки, поднося их к свету фонаря. – Это же стиль! Яркость, которой вам как раз не хватает. А еще защита от солнца. И вместе с этим – от плохого настроения! Поверьте, с ними любая девушка будет ваша. Да, пластик. Но весят они всего ничего и, самое главное, – задают нужное настроение. И под форму лица вашу очень даже подходят. – Удостоверившись, что вновь переключил на себя все внимание, паренек нацепил очки и широко улыбнулся, продолжая презентацию.
Майкл смотрел на этого юного продавца и не знал, что сейчас хочет больше: устроить скандал за такую навязчивость не вовремя или рассмеяться в лицо. Не со злости, просто ситуация казалась до ужаса смешной и глупой. Он, Майкл, крупный маркетинговый агент, сейчас находится на краю света и слушает как ему пытаются впарить какой-то дешевый пластик.
В голове невольно проскочила мысль, что будь мальчишка в их агентстве – со временем добился бы успеха. Одназначно добился бы.
Что до этого места… Вероятно, и тут пользуется популярностью. Но все же смущал возраст. Вряд ли ему действительно нравится сутками торчать на пирсе, цепляя незнакомцев и пытаться продать им сомнительного качества продукцию. Но что тогда он здесь забыл? Разве не должен с друзьями горы покорять или типо того?
Вспомнился утренний разговор: проблемы с жильем и подработкой, о которых вскользь упомянул портье. После – продавцы мороженого, которые явно ссорились из-за зарплаты…
Вряд ли мальчишка сейчас стоит здесь просто так.
– Сколько? – спросил Майкл, кивнув на очки.
Продавец улыбнулся и назвал цену. Та оказалась, на удивление маленькой, и...
И Майкл выругался про себя за то, что подумал об этом. Потому что, черт, это просто кусок пластика. Он сломается через два дня и не стоит ничего.
Но все равно дешево… Так что Майкл потянулся за бумажником. От него не убудет. Заодно глаза упали на брелок – маленький скрипичный ключ из металла, наверное, такого же дешевого, как и очки. Он вспомнил Джонатана. Его вечные репетиции, планы, его Супербию. Потом Майкл взял и кепку с этой глупой надписью "I love NZ". На память. Или тоже Джонатану отдаст.
– Завернешь? И можно узнать твое имя? – Он протянул лишнюю купюру, на что мальчишка просиял, быстро упаковывая вещи в бумажный пакет и снова начиная что-то тараторить. Боялся словно, что Майкл передумает.
Они перекинулись еще парой фраз, после чего Майкл поблагодарил его, кивнув на прощание, и пошел уже в сторону хостела. Внутри не было ни радости, ни покоя. Но было странное осознание: он только что совершил самую бесполезную покупку за последние пять лет. И, возможно, немного помог кому-то. А мир все еще не рухнул.
Сегодня – не рухнул.
И завтра не должен.
Пока еще он может ходить, покупать дешевые очки и смешные кепки. Приходить к друзьям на показы и поддерживать в начинаниях тех людей, в которых верит. У него все еще есть планы. На дальнейшую карьеру в маркетинге, на чертову BMW и на следующие выходные.
На свою жизнь. И на чужие, если повезет.
Проблемы в мире были, есть и будут. У мальчишки с прилавка, у портье в хостеле, у мужчины с мороженым, у Джонатона с мюзиклом, у серьезных людей, за которыми они наблюдали в детстве.
И у него самого.
Разные. И от этого не легче. Но время у каждого свое. И у него, Майкла, тоже есть время. Пока еще есть. Не вечность и не десять лет. Возможно, даже не пять. Но этого достаточно, чтобы успеть осуществить его вагон планов. И он точно успеет, если не будет забивать голову лишним.
Майкл шел и уже строил короткий список на ближайшее время. Теперь ведь нет смысла загадывать наперед? Сейчас нужно было разобраться с тем, во что он уже вляпался.
Для начала – вернуться домой. Рассказать Джонатану про этот странный город, про озеро, про горы, про то, насколько тут яркое солнце, чистый воздух и вкусный кофе. Купить BMW через несколько месяцев. Пускай, он и совершил несколько непредвиденных трат, это не сильно скажется на бюджете. Мечта детства – прокатиться на такой элитной машине – сейчас как никогда близко.
Но, пока у него еще несколько дней в Новой Зеландии, нельзя упускать возможности. Можно опробовать серфинг или забраться на гору. Интересно, какая здесь самая высокая? Или просто сидеть на пирсе, как сегодня. Смотреть на воду и растворяться во внешнем шуме. А на обратном пути покупать очки. Каждый раз новые. Разных форм, размера и цвета. Чтобы в конечном итоге собрать коллекцию дешевого пластика. Глупая идея, но звучало как хороший план. И эта мысль грела почти так же, как воспоминания о театре.
Майкл достал из пакета очки, чтобы рассмотреть их. Розовые линзы переливались в свете уличных фонарей. Он только сейчас обратил внимание на их цвет и усмехнулся абсурду ситуации. Внутри проскочила мысль: "То что нужно".
Майкл надел их.
Как и ожидалось от дешевого пластика – затемняющего эффекта ноль. Зато они окрашивали все в более теплые оттенки. Фонари стали янтарными, свет в окнах – какой-то лиловый, а асфальт почти фиолетовый. Мир перестал казаться враждебным.
Майкл прекрасно осознавал, что будет дальше. Конец нельзя отсрочить. Когда он вернется – письмо не исчезнет. Все так же будет лежать на столе. И ему придется с этим разбираться, диагноз не испаряется по щелчку пальцев, никакой магии исцеления. Но бежать больше не хотелось. Это лишняя трата времени, которого и так оставалось немного. Лучше отдать его на то, что действительно имеет значение.
Как сообщить об этом другим, он пока не знал. Да и вряд ли сделает это в ближайшее время. Он и себе в отражении вряд ли признаться сможет: скорее слова в горле застрянут. Но об этом он подумает в другой раз. Ведь, если подумать, сейчас все не так уж и плохо. Мир, вопреки всему, не останавливается, значит, время для действительно важных планов.
Успеть за этот срок нужно многое.
И он успеет. Обязательно.
Майкл сунул руки в карманы и слегка ускорил шаг к уже знакомой вывеске. Через розовые стекла она больше не казалось такой вырвиглазной, была даже изюминка своя.
Чтож… Завтра будет новый день.
А сегодня он сделал достаточно.