Chapter Text
В первый раз Стайлз надел костюм волка на Хэллоуин, когда ему было шесть лет. Также это был первый раз, когда он действительно впервые за свою жизнь испытал горький вкус посредственности и разрушенных надежд, но это уже совсем другая история.
Клаудия нашла рыдающего сына в его комнате за десять минут до того, как он должен был идти выпрашивать сладости со Скоттом и Лидией. Он забился в угол спальни серым комочком искусственного меха и грима и был безутешен, словно весь мир разваливался на части, а он не мог никому об этом сказать.
Для шестилетнего Стайлза мир и правда рушился. Мир – это липкие яблоки в карамели и тыквы, летучие мыши и скелеты, а он – волк, притом не очень-то убедительный. Большой и страшный мир насмехался над ним. Он больше в него не вписывался, и всё это – вина его матери.
– Стайлз? – с беспокойством позвала его мама, присев на корточки рядом и положив ладонь на плечо. – Что случилось?
Стайлз издал вопль и обхватил руками шею Клаудии. Она успокаивающе похлопала его по спине, по-видимому, чтобы оттереть своё предательство. Это её вина. Только её. Она – та, которая сделала его другим, непохожим на остальных.
– Ты не сделала меня достаточно страшным, – удалось ему выдавить между рыданиями. – Я – глупый волк, а Скотт будет в костюме призрака и заставит людей думать, что он – их двоюродный дед, восставший из мертвых. Лидия будет вампиршей, высасывающей у всех кровь, а я всего лишь большая серая собака, и это всё твоя вина.
Мама мягко рассмеялась, а Стайлз не понимал, что в этом смешного. Он высвободился из объятий и сложил руки на груди, надув губки.
– Ох, Стайлз, – ласково произнесла она, а потом оглянулась на дверь стайлзовой комнаты, проверяя, что всё чисто, и заговорщицки наклонилась к сыну. – У меня есть план, – продолжила она.
Глаза Стайлза распахнулись. План – это хорошо. План делал пиратов богатыми, потому что знаком Х обозначалась нужная точка, но только если ты добрался до места Х первым и не был при этом съеден акулой или убит мужчинами в белых париках*. Планы завершали работу.
– Какой? – возбужденно прошептал Стайлз.
Клаудия приложила палец к его губам, и Стайлз тут же шумно втянул воздух, сглатывая. Это секрет. Супер. Он мог его сохранить. Он никому не рассказал, что Скотт хотел жениться на миссис Нолан из детского сада.
– Следуй за мной, – проинструктировала его мама с небольшой улыбкой на губах, и Стайлз кивнул.
Она взяла сына за руку и повела в ванную комнату, где усадила его на белую ванну и присела перед ним на корточки, осматривая его костюм. Он был одет в серый топ и брюки (обе части костюма она сшила своими руками из какой-то пушистой ткани), а его лицо было разукрашено в такой же цвет. Стайлз позаимствовал пару кошачьих ушек у Лидии (ну, у её мамы; Лидия на его просьбу лишь надула губки), которые его мать посеребрила специальным спреем с краской, а на лице сына она нарисовала волчью мордочку и усики. Он выглядел, как волк, но нисколечко не был устрашающим. Не как Скотт и Лидия.
– А теперь, Стайлз, – начала она и полезла за чем-то в карман. – Я не хочу, чтобы ты рассказывал об этом своему отцу, хорошо? Хотя бы до тех пор, пока не вернешься домой. Это будет нашим маленьким секретом. Договорились?
Стайлз кивнул, широко раскрыв глаза, когда она из своего кармана вытащила небольшой тюбик с поддельной кровью. Она немного виновато ему улыбнулась.
– Купила в магазине приколов сегодня после работы, – стыдливо произнесла Клаудия, открутив крышечку и выдавив немного вязкой красной жидкости на свой палец. Она начала наносить «кровь» на лицо Стайлза, а тот стоял не шелохнувшись, пока она рисовала кровавые линии, стекающие по его подбородку, и размазывала немного по щекам. – Твой отец думает, что это немного грубо, если дети бегают с чем угодно, что хотя бы отдаленно напоминает кровь, на их лицах – и это, как, опять же, выразился твой отец, похоже на какое-то массовое преступление, – но, понимаешь, я просто хочу, чтобы ты весело провел время. Это же Хэллоуин!
Стайлз не понял и половину из того, что она только что сказала, но он всё равно кивнул, потому что она ему помогала. И, сделав последний штрих, его мать ухмыльнулась, завинтив крышку на тюбике и положив его обратно в карман своего кардигана.
– Вот и всё, – сказала она с улыбкой, и Стайлз почувствовал разливающуюся внутри теплоту, будто он только что съел целую тарелку тостов. – Сейчас я очень хочу увидеть, сможет ли Лидия теперь сказать, что ты недостаточно устрашающий.
Стайлз вскочил с ванны и встал на носочки, пытаясь увидеть свое отражение в зеркале шкафчика над раковиной. Он не доставал даже когда потягивался на самых кончиках пальцев. Его мать издала смешок, а в следующую секунду её руки обернулись вокруг его талии и подтянули вверх, чтобы Стайлз мог себя увидеть.
Он почти что закричал со смесью испуга и восторга. Мама разукрасила его лицо ярко-алым, и этим небольшим количеством красной краски она его преобразила. Его глаза выделились – холодные и голодные – из-за впалых фиолетовых глазниц, где она смешала красный и серый в фиолетовый. С его подбородка будто стекала кровь свежей жертвы, и даже его руки были покрыты остатками его последней трапезы.
– Спасибо! – заверещал он, извиваясь в её руках, а потом снова обнял, смыкая руки вокруг её шеи.
Она рассмеялась и снова опустила его на ноги.
– Не упоминай, – сказала она. – Нет, правда. А своему отцу особенно.
– Я обещаю! – тут же ответил Стайлз, но был абсолютно серьезен.
А Стайлз обещания держал. Всегда. Поэтому, когда луна скрылась за толстым ковром из облаков, его мать тоже исчезла, а Стайлз сказал полицейским, что не помнит, когда в последний раз её видел.