Work Text:
I said I feel sweet emotion
Every time you're near me
Every time you are near
Excuse me if I seem audacious
But you're just so flirtatiousI
just need you here
(The Kooks – Sweet Emotion)
***
Макс допустил ошибку. Пропустил очень важные сигналы. А с ним – с ними – давно такого не случалось.
Он думал, что после стольких лет барахтаний в этом невыносимо жгучем, рискованном и отчаянном котле под названием их отношения, они с Джорджем наконец достигли нужного уровня температуры, выстроили прочный мостик доверия и даже посягнули на более высокую планку открытости.
Макс был очарован идеей, что теперь у них все хорошо: им больше не нужно ничего доказывать друг другу вне трассы, за столько лет они должны были усвоить эти уроки.
И все-таки Макс просчитался. Не стал вовремя вести статистику и искать закономерности, как он делал это с машиной и с большинством вещей в своей жизни. Но не с Джорджем. Потому что Джордж живой человек, которого нельзя измерить и сосчитать, Джордж убедил его когда-то, что в отношениях можно давать слабину, и Макс поверил.
И вот он снова здесь.
Когда Джордж в первый раз написал «не приезжай сегодня», Макс не придал этому значения. У Джорджа часто после тяжелых гоночных уикэндов обостряется потребность повариться в своей голове в одиночку. Макс это желание научился уважать.
Когда они увиделись через пару дней после этого, Джордж был до ужаса молчалив, что тоже не выглядело подозрительно. Так тоже иногда бывает.
Но Макс расслабился, не уловил ту тонкую грань, где за «не приезжай сегодня» последовало «завтра тоже не приезжай», а следом «не на этой неделе» и «я пока слишком занят».
Максу следовало считать. Следовало искать закономерности. Потому что какими бы они ни были опытными и повзрослевшими, кое-что между ними не менялось никогда. Они оба были жадными до побед и оба были готовы пойти на все ради этого. Только если для Макса это означало отключать все эмоциональные связи на трассе, то для Джорджа это означало исключать из собственной жизни всё, что не способствует достижению цели. Но в этот раз в список почему-то попал и Макс.
Он не может сказать, что такого не случалось прежде. Но это случалось в далеко не лучший период их отношений, и Макс тогда действительно был обузой. Они были еще молодые, глупые, не понимали, как с собой справляться, не понимали ничего, собственно, кроме того, что разрушали друг друга с завидной регулярностью. Но это было в прошлом, сейчас уже давно все совсем по-другому.
Но если это так, почему Джордж решил скинуть его, как ненужный балласт?
Максу следовало быть внимательнее, наблюдать с особой тщательностью, а не позволять себе бесконечно тонуть в уверенной улыбке Джорджа, в его спокойствии, в его четко выстроенной стратегии и бесконечной поддержке, которую он дарил в последние месяцы, ничего не требуя взамен. Максу стоило хотя бы привязать конец веревки к дереву на берегу и не очаровываться их выверенным постоянством.
Но Макс не из тех, кто сильно сожалеет о прошлом и цепляется за невыполненные «бы».
Он пробует по-хорошему, но Джордж снова просит его не приезжать, и если все-таки, хоть и с запозданием, посчитать статистику этих «не приезжай», легко сделать вывод, что ситуация еще не критическая, но делать что-то определенно надо.
Поэтому Макс все равно едет, зная, что ему, возможно, это аукнется в скором времени, но предпочитая рискнуть. Макс всегда выбирает рискнуть, ровно поэтому эти отношения вообще существуют.
Все было бы куда проще, если бы они жили вместе. Для него, не для Джорджа. Джордж от такой перспективы всегда приходил в ужас, и Макс не настаивал: хорошо понимал цену, которую в случае чего придется заплатить. Но все было бы куда проще, если бы Макс мог быть с ним на одной территории большую часть времени, тогда его привычные радары заметили бы все гораздо раньше.
Сейчас он звонит в домофон уже в третий раз, но ему все еще никто не спешит открывать. Он лишь надеется, что Джордж не играет в те же игры разума, что они устраивали друг другу еще пару лет назад, и с облегчением выдыхает, когда за спиной слышит усталое, но мягкое:
– Я же говорил не приезжать.
Макс оборачивается, лицо Джорджа вдруг кажется ему каким-то другим, по-особенному красивым, но слишком серьезным.
– Я не послушался, – ведет плечами Макс, поджимая губы в несмелой улыбке.
Даже спустя столько лет Джордж все еще вызывает в нем это чувство мальчишеского смятения. Но сейчас Макс не стыдится его, а наоборот, с упоением принимает и позволяет ему захватить себя полностью.
– Пойдем, пока соседи не начали шептаться.
– У тебя тут полтора соседа, и те все время в отъездах, – фыркает Макс, но пропускает его к двери.
Джордж ничего не отвечает, но улыбается. Макс думает, что это хороший знак.
В квартире у Джорджа безупречный порядок, и это снова настораживает. Джордж любит чистоту, но также ему свойственен некоторый хаос. И такая стерильность это уже плохой знак.
– И что у тебя на уме? – спрашивает Макс, решая, что нет смысла ходить вокруг да около и выискивать еще какие-то знаки.
Джордж смотрит на него так, что ответа, в-общем-то, и не требуется, Макс все правильно понял. Раньше он бы наверняка очень быстро разозлился, может, даже устроил скандал, нанося такой же болезненный укол в ответ. Но сейчас он не чувствует ничего, кроме, пожалуй, раздражения, и даже оно скорее грустное, чем злое.
– Нет, Джорджи, так не пойдет, и ты прекрасно это знаешь.
Джордж по-прежнему ничего не говорит, но Макс видит, что тот даже не собирается спорить. Они смотрят друг другу в глаза какое-то время, и Джордж наконец сдается:
– Прости, – он прикрывает глаза на мгновение и ладонью разглаживает собственную усталость на лбу. – Почему-то решил, что так будет лучше, раньше ведь работало.
– А сейчас? – хмыкает Макс, уже зная ответ.
– Очевидно, нет, раз ты здесь, и бо́льшая часть меня злорадно смеется над всеми моими попытками.
Джордж улыбается и расслабляет плечи, и Максу больше никакого разрешения не требуется: он услышал и увидел достаточно. Он пересекает то небольшое расстояние между ними и осторожно притягивает Джорджа к себе.
– Какой же ты невыносимый иногда, заставил меня скучать и беспокоиться, – шепчет Макс, утыкаясь в шею, замечая как по чувствительной коже проходит волна мурашек.
– Я уже извинился, – пальцы Джорджа хаотично блуждают вдоль лопаток, и эти касания отзываются таким привычным теплом где-то в груди, что Макс наконец-то тоже расслабляется, испытывая облегчение.
Он отстраняется на мгновение, чтобы пальцами подхватить подбородок Джорджа и поцеловать его. Губы Джорджа такие знакомые, мягкие, родные, а дыхание перехватывает так, будто это их первый в жизни поцелуй. Когда они, черт побери, целовались в последний раз? Неделю назад или чуть меньше? Ужас какой.
Макс не может сдержать смех от этой нелепой мысли, Джордж почему-то смеется тоже.
– О чем ты подумал? – спрашивает он.
– Что целую тебя будто в первый раз, хотя с прошлых поцелуев прошло не больше недели, – Макс вываливает все, что на уме, не думая. – А ты?
– О том, что я идиот и почему-то решил, что смогу три недели прожить без этого.
– Ты не идиот, – шутливо журит Макс. – Я должен был догадаться раньше. Но ничего, теперь тебе придется терпеть меня и мою заботу круглосуточно. Как минимум до четверга.
– О, Господи, и как я это переживу? – шепчет Джордж прямо в губы, прежде чем снова утянуть Макса в поцелуй.
Макс поддается на эту уловку, хоть и понимает, что Джордж просто тянет время, откладывает разговоры, чтобы не показывать собственную уязвимость так скоро. Макс хорошо его знает, а еще отлично понимает, через что именно Джордж сейчас проходит, он сам был на этом пути не единожды. Но Джордж тоже его хорошо знает, знает, что Макс поведется на любые такие порывы, потому что постоянно чувствует себя голодным и даже жадным до ласки и нежности. Не абы какой, а именно от Джорджа.
Было бы куда проще, если бы они жили вместе. Опять же, для него, не для Джорджа. Но Макса, по правде говоря, в их запутанных на первый взгляд отношениях все устраивает, даже перманентная сложность, что им присуща. Они действительно проделали долгий путь, чтобы быть здесь и сейчас.
Джордж нехотя отрывается первый:
– Я собирался заказать ужин, немного почитать и лечь спать пораньше.
– Отличный план, – кивает Макс, машинально смахивая его сбившуюся челку. – Я собираюсь заказать нам ужин, обнимать тебя, пока ты читаешь, и пораньше лечь спать.
– Уверен, ты провалишься где-то на втором пункте, – улыбается Джордж и прищуривает взгляд.
– Может, даже раньше, – соглашается Макс, чувствуя, как горят кончики ушей.
***
За ужином Макс честно пытается немного себя сдерживать, чтобы размеренный план Джорджа продержался хотя бы до пункта два. Но куда приятнее Джорджа смешить какими-нибудь дурацкими историями и рассуждениями о погоде. Тот будто сбрасывает с себя всю серую усталость и снова сияет ярким лучиком солнца, что несомненно вызывает у Макса очень много эмоций.
Джордж по-очаровательному милый, когда старается сдержать смех и морщит нос, ему безумно идет румянец, сразу так и хочется прикоснуться к слегка алым щекам, но Макс правда старается держать себя в руках. Джордж забавно хлопает ресницами, когда Макс говорит какую-то глупость, и, кажется, Макс снова чувствует какую-то подростковую эйфорию – как много-много лет назад, когда впервые увидел эти большие глаза, обрамленные длинными ресницами, глядящие на него среди пасмурного картодрома.
– Ты пялишься, – самодовольно подлавливает его Джордж.
– Разве ты еще не привык? – беззаботно парирует Макс.
– Дурак, – закатывает глаза Джордж и поджимает губы в улыбке.
После ужина до книги Джордж так и не добирается: Макс беспощадно утаскивает его на диван, укладываясь головой ему на колени и включая на фон «Друзей» – у Джорджа они в списке недавних просмотров, Макс не возражает.
Джордж даже пытается смотреть серию. Одной рукой почти сразу начинает поглаживать и перебирать короткие волосы Макса, другую Макс забирает себе и, переплетая со своей, прижимает к груди.
– Много отрезал в этот раз, – не отрывая взгляда от экрана, комментирует Джордж.
– Отрастут быстро.
Макс все это время не сводит глаз с его лица, залипая на красивой линии подбородка, морщинках в уголках глаз и легкой улыбке, трогающей губы.
Хочется поцеловать, украсть, спрятать от чужих глаз и оставить только для себя, но Макс на этом желании не заостряет внимание. Джордж ему как-то сказал, что жадничать нет смысла. «Я и так твой, Макс, думал, мы давно это выяснили», – записалось на подкорку, въелось в костную ткань. Скорее всего, насовсем, и забрать эти слова назад у Джорджа уже не получится, но тот, к счастью, и не пытается.
– Ты снова пялишься, – улыбка на лице Джорджа становится все шире.
– А ты нет.
Макс радуется маленькой победе, когда взгляд Джорджа тут же меняет направление. Он смотрит прямо в глаза, но без какого-либо намерения. Просто так.
Максу хочется сказать, что он красивый. Очень красивый. Вот такая банальщина вертится на языке, и он почти выпускает ее на волю, но замечает некую задумчивость в глазах напротив.
– О чем-то конкретном думаешь? – собственные мысли тут же меняют направление, внутренние радары врубаются на полную мощность, фокусируясь на считывании важных сигналов.
Джордж едва пожимает плечами и говорит:
– Как будто ни о чем не думаю и одновременно очень много думаю.
«Не очень хороший знак», – думает Макс. – «Но и не плохой».
– Плохой знак? – спрашивает Джордж, словно читая его мысли.
Макс отрицательно машет головой, притягивает их сплетенные руки к губам, оставляя легкие поцелуи на его костяшках.
Джордж смотрит пристально, ждёт ответа, и Макс отвечает честно:
– Пока еще нет.
– Пока?
– Зависит от того, что ты будешь отвечать, когда я начну задавать вопросы.
Джордж картинно вздыхает, и его брови смешно взмывают вверх:
– Я так и знал, что есть подвох в твоем появлении здесь.
Макс выпускает его ладонь из хватки, чтобы чуть развернуться, пальцами пробраться Джорджу под кофту и огладить бок. Он внимательно рассматривает лицо Джорджа, чтобы убедиться, что в сказанном доля шутки составляет приличное количество процентов.
– Я просто хочу удостовериться, что ты не начал сомневаться в себе, – говорит Макс. – Не начал же?
Джордж отвечает хоть и не сразу, но без тени сомнения:
– Нет. Но тяжелее выдерживать давление, когда все идет не так, как хотелось бы…
– Тебе не нужно выдерживать ничье давление, ты никому ничего не должен. Для меня главное, чтобы ты в себе не сомневался.
Джордж смотрит на него то ли как на дурака, то ли как на чудо света – грань тонкая, с такого ракурса Макс ее распознать не может.
– Я стараюсь, – Джордж говорит чуть тише, немного сползая вниз.
– Я знаю. И еще кое-что… – Макс делает паузу, сдерживая лукавую улыбку.
– Ну Макс! – Джордж в отношении таких вещей всегда немного нетерпелив.
– Я бы на твоем месте уже очень сильно со всеми поругался.
Макс старается звучать серьезно, но его явно что-то выдает, потому что Джордж тихонько смеется:
– О да, я могу себе представить.
– Знаю, что ты так делать не будешь, – протягивает Макс, уже не пряча эту провокацию и улыбаясь во весь рот, – и я, ну, стараюсь уважать твои подходы.
– Но? – тут же уточняет Джордж.
– Никаких «но».
Макс правда не собирался ничего добавлять больше.
– Врешь, – Джордж качает головой и буквально впивается в него взглядом.
– Не вру.
– Тогда скажи уже.
– Что сказать? – не то чтобы Макс не догадывается, о чем он просит, но лучше все же уточнить формулировку запроса.
– Что ты на самом деле думаешь?
Макс много чего думает, но оставит большую часть этих мыслей при себе – в конце концов, это не его война. Его война – это защищать то, что у них есть, и быть тем человеком, кто не говорит глупых и неискренних слов поддержки, не имея этого в виду. И с этой задачей он справляется уверенно.
Но одной мыслью Макс поделиться все же хочет:
– Я думаю, ты один из немногих, кто может это сделать даже в таких условиях.
– Один из? – на лице Джорджа вопреки дерзкому тону расползается довольная улыбка.
– Ну, я тоже могу, – ухмыляется Макс.
– И как я мог забыть.
Тишина захватывает пространство на какое-то время, и Макс снова ловит себя на том, что пялится, – но как, как вообще на Джорджа не пялиться, если он вот такой, улыбается еще снова, да и нет никакого желания у Макса переставать на него смотреть. Зачем не смотреть, когда можно смотреть?
– Ты правда так думаешь? – спрашивает Джордж несколько молчаливых мгновений спустя.
Максу приходится пошевелиться, вылезти из своего сладкого положения и подняться, потому что то, что он хочет сказать, важно сказать, глядя в глаза:
– Я никогда не посмею тебе о таком врать, клянусь, – голос его звучит серьезно и даже немного взволнованно, что явно выбивает Джорджа из колеи.
Он моргает несколько раз – ну невозможный какой! – а затем обхватывает щеки Макса ладонями и совершенно по-дурацки улыбается:
– Спасибо.
Макс не успевает ничего сказать в ответ, потому что Джордж притягивает его для поцелуя, и Макс вдруг понимает, что очень сильно хотел целоваться. Ужас какой, они же часа два назад еле оторвались друг от друга, почему все время недостаточно?
– Не жадничай ты так, – слегка журит его Джордж, с силой отрываясь, чтобы сделать прерывистый вдох.
Макс и не заметил, как увлекся настолько, что не давал ему дышать все это время.
– Прости… Просто знаешь, всегда как будто…
Он не договаривает, не может произнести вслух это «мало». Потому что кажется, что мало всегда только ему одному, что он рано или поздно задушит Джорджа этими «мало» и «недостаточно».
Но, видимо, у Джорджа, тоже есть свои радары, читающие его с поразительной точностью:
– Я знаю, Макс, – говорит он с пониманием и полным принятием в голосе. – И я совершенно, слышишь, совершенно не против, – добавляет так нежно, что хочется скулить.
Макс и скулит позорно чуть позже, когда Джордж целует его снова и так, будто наглядно пытается продемонстрировать, что действительно не против.
Кажется, весь остаток вечера они только и делают, что целуются, с перерывом на попить и все-таки досмотреть еще пару эпизодов сериала. Джордж настаивает, что Максу необходимо ознакомиться с этой классикой. Макс не возражает – никогда не возражает.
Когда наступает время укладываться спать, Макс бесцеремонно притягивает Джорджа к себе, едва тот забирается под одеяло, и переплетает их конечности, зная, что надолго их в таком тесном положении все равно не хватит.
Макс пыхтит недовольно, целуя его в линию челюсти и довольствуясь лишь этим, потому что губы Джордж намазал специальным кремом и строго-настрого запретил Максу целовать его до утра.
– Как ты смотришь на то, что я разбужу тебя пораньше? – Макс даже не скрывает свои хитрые намерения.
– Отлично, я как раз хотел на пробежку, – невозмутимо бросает Джордж.
– Возможно, я смогу предложить кое-что получше…
– Не сомневаюсь, – фыркает Джордж, добавляя ласковое: – Спи уже.
Макс послушно кивает и довольно быстро проваливается в сон.