Work Text:
— Прощай, Зандик.
— Прощай, Феофан…
Образ доктора растворяется в пикселях и строчках кода, после сожжения Ирминсуля. Ни единого голоса не слышно, лишь треск горящего дерева и языков пламени. Кто-то мягко касается его рукава…
Панталоне резко садится на кровати, и запыхавшись, пытается схватить ртом воздух, но его нет. Нет, его нет, он пытается отдышаться и то, это получается не быстро. Он словно загнанный зверь.
В комнате очень душно, и очень темно. Спать одному стало еще хуже, не так, как это бывало… Да, не так, как это бывало раньше, когда он просто задерживался с экспериментами. Шторы задернуты наглухо, под подушкой ствол, он снова стал класть его на всякий случай.
Прошел месяц. Вроде бы. Может, чуть больше. Делец исправно выполнял свою работу, но даже слепцу было очевидно, что в поездке в Сумеру что-то пошло не по плану. Люди много говорят, строят теории. Разумеется, всё скрыли. Нельзя пошатнуть репутацию целой организации и государства. Нельзя. Вот только все его сотрудники ходят тише воды, ниже травы, а Царица смотрит на него с некой печалью, словно понимает, на какие жертвы пришлось пойти там, у древа. Ну, она-то получила то, чего хотела. А вот ему на нее даже смотреть тошно. Однако, его полностью черные одеяния и впервые заколотые наглухо волосы она никак не комментирует, пусть раньше ей и нравилось положительно отзываться об его чувстве стиля.
Что до остальных? Как обычно, заняты собой. Оно и к лучшему. Можно никого не впускать в свой кабинет и не давать запрашиваемое финансирование. Не настолько они перспективны, чтобы выделять больше, чем Панталоне сочтет нужным.
— Что с господином Дельцом приключилось-то? Настя, ты что-то знаешь? — еще совсем новенькие, юные новобранки фатуи, которых ему отдали на работу шептались в коридоре. Брюнетка выглядела крайне раздосадованной, словно искренне переживала из-за происходящего. Но вот блондинка в форменной маске лишь покачала головой с пучком, разведя руками.
— Анечка, боюсь, я тоже ничего не знаю. Но чтобы-то ни было, лорд Панталоне переживает это очень тяжело. Может, это как-то связано с Доктором? Мы его уже давно не видели, как и сегментов..— договорить ей не дали, вышедший из кабинета объект обсуждения просверлил их таким взглядом, что даже странно, что они не умерли на месте.
— Пошли вон. Сейчас же! Всем, очистить коридор! — прогнав их, вместе со всеми невезучими работягами, что оказались неподалеку, Панталоне запер кабинет изнутри и попытался снова погрузиться в рабочий процесс.
Толку от этого все еще было мало. В груди горело неимоверно, словно сам ирминсуль воплотился у него внутри. Он точно знал, что это не легкие, но и с ними проблемы не избежать в скором будущем. Эликсир бессмертия был забыт уже на месяц как, а значит, его дни, так или иначе, сочтены.
Отложив очки в сторону, Феофан помассировал виски. Абсурд. Ему даже хоронить некого. Маленькое деревце, привезенное по указанию Зандика еще год назад из глубин Сумеру оказалось карликовым, и было единственным живым существом, о котором банкир теперь мог заботиться.
После полива дерева, и все таки доработав непростой день, мужчина решил хотя бы немного проветриться. Уже поздно, так что, наткнуться в данном крыле дворца хоть на одну живую душу было практически невозможно. Оставаться в помещении надолго было невыносимо, после стольких лет, ночей вместе каждая другая ночь казалась ледяной, словно самое сердце Снежной. Он ненавидел холод.
Легкий снег падал на улице, пока он закуривал очередную сигарету. Может, ему снег никогда и не нравился, но вот Зандику тот всегда казался завораживающим. Хотя, признаться, ученый мерз как уличный кот, и подхватывал простуду по щелчку пальцев. Здешний климат был явно не для человека, выросшего в тропиках на границе с пустыней.
Нет, нельзя было погружаться в мысли. Если что-то выбьет его из колеи сейчас, тогда есть вероятность, что дожидаться своего часа он не будет. Царица сама вдова, она поймет. Но так нельзя. Не сейчас. Надо закончить дела.
Бросив, наверное, седьмой окурок в снег, банкир развернулся на пятках и проследовал в соединенный со спальней кабинет. Обычно, тот был не для приемов, там он просто любил проводить время за кропотливой работой и разговорами. Мужчина планировал пригубить вина, бутылки две, и проспать весь завтрашний выходной. Все же, сорок дней прошло.
Пройдя по мраморному коридору в полной тишине, которую прерывали лишь стук его сапог, и дойдя до двери, он уже вставил ключ внутрь замка, как почувствовал, что та не заперта. Всю меланхолию как рукой сняло, вместо нее пришел легкий страх. Сейчас? Кто осмелился? В такое время? Злость быстро заменила собой все остальные эмоции, и Панталоне бесшумно, мягко положил руку на пистолет, готовясь отправить проникнувшего в его собственность человека. Боль в груди ушла на второй план в ту же секунду.
Отворив дверь он резко направил ствол, но тут же замер, словно пораженный молнией. Безумие. Он точно сошел с ума и у него начались галлюцинации. Иначе как объяснить то, что..
— Мой дорогой друг, ну что же ты сразу в меня целишься? — свет не был включен, но Панталоне узнает этот силуэт, даже если ослепнет полностью. Он нервно потеребил кольцо на безымянном пальце. У него бред. Однозначно.
Не мешкая, банкир врубил свет и захлопнул дверь, выстрелив прям в окно. Промазав нарочно, надеясь, что ему не показалось.
— Ты как всегда оригинален на приветствия, любовь моя. — беззаботный голос Дотторе был последней соломинкой на горбу его терпения.
Пистолет сам выпал из рук Панталоне, которого пробрал адский тремор. Побледнев, он схватился за грудь и начал медленно оседать, не в силах совладать с собой. Это все слишком тяжело для него и его человеческого сердца. Ему даже хоронить было некого! После стольких лет брака, он остался ни с чем, без толики надежды, опять, как в юности! А сейчас, что?
Дотторе резко переменился в лице, когда увидел стекающего на пол предвестника и в секунду преодолев расстояние, крепко заключил того в объятия, откинув маску и проверяя пульс, пока мужчина в панике дышал у него в руках, пытаясь оттолкнуть.
— Лоне! — толчок, попытка отпихнуть. — Да, бляха, прекрати. Успокойся! — и именно в этот момент в его скулу четко прилетает крепкий кулак, а за ним следом еще один, пока Панталоне не опрокидывает того из сидячего положения на пол, уже самому садясь на него сверху, готовясь лупить, но замирает, видя расширившиеся глаза Зандика.
Бывший второй предвестник аккуратно кладет ладонь ему на щеку, и только тогда Феофан осознает, что все это время его лицо было мокрым от слез. Судьба никогда не была благосклонна к нему, так чего же ей быть и теперь? Если только этот чокнутый еретик не переписал все к чертовой матери.
— Фео..— вполголоса произнес Зандик, в миг осознавая всю ношу, которую он свалил на своего возлюбленного. Между прочим, абсолютно незаслуженно.
Панталоне наконец прорывает. В этот момент он человек и только, овдовевший, оставшийся один в глубоком горе, вынужденный видеть смерть собственного мужа, родственной души, которой не суждено было переродиться после уничтожения данных из проклятого древа.
Согнувшись и словно бы став меньше, прислонившись лбом к груди Дотторе, он наконец дает выход накопившейся боли и заходится в отчаянном плаче, будучи едва ли в силах полностью понять происходящее, абсолютно не реагируя на поглаживания по спине.
От слез, ему казалось, что он задыхается. Сорок дней. Один на один. Он сходил с ума.
— Фео! Фео, ну же, посмотри на меня, тебе нужно дышать правильно! — голос Зандика был словно из-под толщи воды. Его голову попытались приподнять, он припал ухом к груди как приклеенный, отказываясь двигаться.
— Да пошел ты…— в сердцах прошептал банкир, зажмурившись. Грудь пекло, дышать было нечем. Но это всё так неважно, правда. Не сейчас.
— Фео! Сказал же, посмотри на меня! — с силой явно не человеческой его наконец заставили оторваться от собственных эмоций и посмотреть в родные глаза.
Медлить Панталоне не стал. В лицо Дотторе прилетел уже третий удар, на этот раз слабее, но явно отчаяннее.
— Да понял я! Прекрати размахивать руками хотя бы на секунду и выслушай меня! — доктор явно был зол на такое «приветствие», но выражение лица супруга быстро охладило его пыл. Таким он его не видел ни разу за все проведенные вместе века.
— Заткнись! Ты как посмел вообще? — сорвавшись на крик, Панталоне схватил того за воротник и притянул. — Тебе как, блять, такая идея вообще могла в голову прийти? Оставить меня тут одного! Без надежды! Да кто тебе такое право дал, а? Наши годы вместе совсем для тебя ничего не значили? — снова не выдержав напор собственных эмоций, он отвернулся и все таки слез с доктора, прислоняясь к стене и закрывая лицо руками. Всё это точно выше его сил. Ему как никогда хотелось чтобы это всё оказалось бредом воспаленного разума.
— Лоне…— не услышав ответа или какого-либо шороха в свою сторону, Дотторе решил взять ситуацию под контроль. Осторожно, без напора, он сгреб Панталоне к себе, снова устраивая того таким образом, чтобы он мог слышать стук его сердце. — Мне жаль…
— Не жаль тебе.— спустя минуту, хрипло ответил Панталоне, потихоньку успокаивая дыхание.
— В этот раз жаль. Не всё пошло по плану, но ты в безопасности. Это был мой главный приоритет. — легко поцеловав того в макушку, голос доктора был тихим, едва слышимым. Ответа не последовало, только тяжелая тишина.
— Ты мне задолжал, ты в курсе? — слегка сжав руку на ткани рубашки Дотторе, Панталоне даже не пытался сдвинуться с места. Но тот не ответил, лишь кивнул. — У меня в груди всё полыхает. — с явной усталостью, тот прикрыл глаза. — Давай сперва разберемся с этим.
— Возможно, это реакция на эмоциональное потрясение…— Зандик попытался встать, но его резко дернули вниз, не давай и шанса.
— Только посмей. Не вздумай снова от меня уходить.— слишком умоляюще прошептал Панталоне. Плевать. Если надо - он выгрызет его себе у мира.
— Не уйду. Но мне крайне важно провести осмотр тебя. Хорошо? — не переставая гладить иссиня черные локоны, тот сдался под напором. Сейчас у него не было власти над ситуацией, он виноват.
— Нам точно надо будет поговорить.
— Я уже сообщил Её Величеству. Как отдохнешь - я также сообщу тебе приятные новости.
— Идиот. Ни одна новость уже не будет лучше этой. — стук полу-механического сердца под его ухом был равномерным и спокойным.
— Мгм, но эта тоже придется тебе по душе, любовь моя. — от теплого голоса и знакомых слов, Панталоне снова не смог сдержать слез. Все это казалось температурным сном. Родные руки, запах, вес тела. Судьба никогда не любила его, так что же случилось на этот раз?
Еретик смог обыграть саму Судьбу в ее же игру. К счастью, это никогда не было сном.