Work Text:
Марк Маркес не планировал рассказывать своему малолетнему соседу, что маленький мальчик, который частенько оставался под присмотром четы Мартинов, его сын, но Фермин сам решил просветить Хорхе в это дело, разболтав то, что Марк строго наказывал не разбалтывать.
И Марк не мог винить восьмилетнего ребёнка за излишнюю болтливость. Виноват был только Алекс с его желанием не упустить ни одну юбку, которая в приложении знакомств писала ему «Привет».
— Так это твой сын? — Спросил тихо Хорхе Мартин, подталкивая одеяло под спящего Фермина.
Марк скрестил руки на груди и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он дико устал сегодня, после разборов данных за уикенд.
Всё, чего он хотел, это провести немного времени со своим сыном, который, кажется, побаивался его. Марк не понимал, где он так проебался, и почему Фермин стоял по стойке смирно всякий раз, когда пытался поговорить с Марком, хотя подозревал, что дело в маленьком количестве времени, которое он проводил с ним.
Ей-Богу, дядю Алекса и соседа Хорхе Фермин видел чаще, чем родного отца.
— А.. — Хорхе заломил пальцы.. — и чей он?
Марк наконец посмотрел на Хорхе. Подросток, немного младше Алекса, обладал симпатичной наружностью, чем-то напоминал Марку цыгана, но сейчас вся его красота была затуманена абсолютно потрясённым выражением лица.
— Мой, — отрезал Марк.
— Я понял, но.. — Хорхе заткнулся под взглядом Марка, — ладно. Извини.
Марк кивнул. Он надеялся, что разговор закрыт и теперь Хорхе Мартин отправится восвояси, а Марк останется ждать своего непутёвого младшего брата, который обещал присмотреть за Фермином, но в итоге попросил соседа прийти и заменить его, пока Алекс развлекался с кем-то в отеле.
— Мои родители уезжают на месяц, — сообщил Хорхе, не переставая заламывать пальцы. Марк еле держал себя, чтобы не попросить его прекратить хрустеть ими.
— И?
— Я к тому.. С кем ты будешь оставлять своего.. сына? — Хорхе словно пробовал слово на вкус, и, кажется, оно ему не очень нравилось, как и сам факт, что у Марка Маркеса был сын, а значит и была с кем-то связь.
Марк нахмурился. Чёрт, а вот теперь это была проблема. Год назад администрация детского сада, куда Марк вложил много денег ради анонимности и дополнительных часов с Фермином, вызвала его и вежливо попросила забрать Фермина и никогда не возвращать, потому что Фермин, видите ли, подрался.
Марк не поверил (и до сих пор отказывался в это верить), но Фермин, не объясняя причины, просто опустил голову в пол и сказал отцу, что это правда, и он очень сожалеет.
Так что с тех пор всякий раз, когда Маркесам надо было уезжать на гоночные уикенды, Фермин жил с родителями Хорхе. О нянях не могло быть и речи — это были либо старые и строгие ворчуны, которые решали, что они должны проводить с Марком беседу о важности контрацепции и наличия обоих родителей у ребёнка, либо молодые красивые люди, которые так или иначе попадали в постель к Алексу.
Марк провёл ладонью по лицу:
— Может быть, я бы мог тебе заплатить? — Предложил Марк, зная, что Хорхе несколько лет назад, на каникулах соглашался стричь соседские газоны, лишь бы заработать немного.
У Хорхе глаза на лоб полезли.
— Я не могу, — виновато ответил он.
— Потому что он мой сын? — Устало уточнил Марк. Это был не первый, но, к счастью, и не десятый раз, когда кто-то отказывал в помощи Марку только потому что выяснялось, что это маленькое чудо — его ребёнок. — В прошлом году ты охотно проводил с ним время.
— То было в прошлом году, — заметил Хорхе. — У меня сейчас важный сезон. А Алекс..? Может, он присмотрит за.. племянником.
— Не поверишь, у Алекса тоже сезон сейчас очень важный, — огрызнулся Марк и, заметив, что Фермин стал ворочаться, подошёл и сел рядом с ним на кровати. — Как будто у меня не сезон, а просто повод покататься.
Хорхе чуть помолчал, но, спрятав руки в карманы и уперев взгляд в пол, всё же пробурчал:
— Но это твой сын.
Марк погладил Фермина по волосам. Он сам удивился нежности, которая проскользнула в его голосе, когда он произнёс:
— Да.
Ну вот теперь Хорхе, по мнению Марка, точно должен был наконец уйти. Но он считал своим долгом узнать, что Марк планирует делать.
— А что остаётся? — Обречённо пробурчал Марк. — Буду брать его с собой в паддок.
Хорхе кивнул и, кажется, к огромному счастью Марка, был готов уже уйти, как вдруг остановился.
— Марк, а ты.. ты никогда не жалел?
Марк удивлённо поднял голову.
— О чём?
Хорхе неопределённо махнул рукой в сторону Фермина.
— Об этом.
Марк снова посмотрел на своего ребёнка. Он думал, что это будет огромной проблемой, когда узнал о диагнозе. Думал, что это будет проблемой, когда ему приходилось скрывать это ото всех, кроме брата. Когда на первых порах он понятия не имел, как готовить эти чёртовы супы, которые так полюбил Фермин. Да, тогда это всё казалось огромной проблемой, тогда Марк был уверен, что будет жалеть об этом.
Но правда была в том, что Марк не жалел. Не жалел, когда надевал розовый фартук с цветочками (дурацкий подарок Алекса), не жалел, когда Фермин рисовал ему на бумаге их троих, а рядом ещё Стича и Ширу, не жалел, когда Фермин во сне осторожно, словно боясь быть отвергнутым, пытался обнять своего отца.
— Нет, — ответил Марк, и это было правдой.
Хорхе кивнул, пожелал спокойной ночи и ушёл. Марк поцеловал сына в лоб, закрыл глаза и лёг рядом, а Фермин, плотнее зажмурившись, улыбнулся.
***
Марк понял, что паддок неподходящее для детей место, примерно через минуту после того, как журналисты облепили его, несущего на своей шее восьмилетнего мальчика, которого раньше никто не видел.
Он даже не придумал, что собирается говорить, если его спросят, кто это. Алекс посоветовал просто отмахнуться «близким родственником», что и обманом-то нельзя было назвать.
Но главная проблема Марка заключалась не в журналистах.
Главная его проблема была в том, что Марк не переставал постоянно бегать глазами к боксам Ямахи. Глупо. Бесполезно и глупо.
Чего он хотел добиться? Чтобы Валентино Росси, человек, который по-пьяни ответил на ласки Марка, теперь, спустя восемь лет, взял ответственность?
Да, если вы спросите Марка, именно этого он в самом деле и хотел.
Однако вместо Валентино Росси, Марк столкнулся взглядом с Хорхе Лоренцо, который говорил с механиком как раз в тот момент, когда Фермин решил помахать ему своей пухлой ручкой. Лоренцо застыл с открытым ртом, провожая Марка и мальчика на его плечах взглядом, едва не выворачивая свою голову на 180 градусов.
Марк не обратил внимания. Ему было неважно, кто и что будет говорить за его спиной, а он уже сейчас слышал, что кто-то что-то говорил. Марк только сжал ладони на лодыжках Фермина и поплёлся к своему моторхоуму.
— Ты можешь смотреть телевизор. И ты уже умеешь включать приставку, — сев перед сыном на корточки, Марк пытался улыбнуться максимально непринуждённо, гладя мальчика по рукам, но Фермин упорно отводил взгляд, не желая смотреть на отца.
— Тебя долго не будет? — Спросил Фермин, глотая последние буквы каждого слова.
Марк медленно кивнул, снова погладив Фермина по плечам и сжал его маленькие руки в своих.
— Да. Но я буду приходить сюда каждый раз, когда смогу, идёт?
Фермин хотел было открыть рот, чтобы спросить что-то ещё, но в дверь моторхоума постучали. Марк поднялся и открыл. Это был Дани, а за спиной у него, рассевшись прямо на асфальте, в больших солнечных очках и кепке явно не по размеру, сидел мальчишка, которого все знали как «Педро, какой-то родственник Дани».
Марк подозревал, что это его племянник.
— Дани? Всё нормально?
— Ты привёл в паддок ребёнка? — Спросил Дани, обвиняя.
Марк похлопал глазами. Он пытался придумать, как бы напомнить Дани о маленьком мальчике, который теперь почти лежал на полу, выглядывая какого-то жука, но колкости не шли на язык.
— Не с кем было оставить его сегодня, — ответил наконец Марк, чувствуя, что Дани поймёт.
Дани, кажется, не понял. Он нахмурился и скрестил руки на груди:
— Это всё равно не лучшая твоя идея.
— Ты просто не знаешь, какие были варианты, — пожал плечом Марк.
Был вариант отправить его к своим родителям, но тогда пришлось бы объяснять, откуда у него ребёнок, а Марк вот уже восемь лет не мог подготовить себя к этому разговору.
Ни Марк, ни Дани не успели ничего сказать, потому что у них под ногами вырос Педро.
— ХарХарыч сказал, тут есть ещё мелочь пузатая, — сказал Педро максимально серьёзно, очевидно, цитируя Лоренцо.
Марк нахмурился. Хорхе сказал ему это лично? Странно, Марк не замечал прежде, что Лоренцо общается с Педросой или его племянником.
— Да, он.. — Марк обернулся и растерянно подозвал Фермина к себе. Тот прилип к Марку сзади и выглядывал из-за его спины, смотря на Педро со смесью любопытства и ужаса.
Педро снял с себя солнечные очки, сунул их Дани, будто тот и стоял здесь только чтобы в любой момент быть готовым выполнить любой указ Педро.
Он осмотрел Фермина с ног до головы, потом хмыкнул и протянул ему руку:
— Я Педро.
Фермин посмотрел на своего отца. Марк просил перед выходом ни с кем не знакомиться, и Фермин, очевидно, решил, что это распространяется и на странных маленьких мальчиков.
— Его зовут Фермин, — ответил Марк как можно дружелюбнее.
Педро даже не посмотрел в сторону Марка:
— А я не тебя спрашивал.
Дани закатил глаза, надевая на себя солнечные очки.
— В общем, Марк, я просто хотел предупредить тебя, что это опасное для ребёнка место.
Марк даже не хотел теперь тыкать Дани лицом в факт нахождения здесь Педро. Он не был уверен, что опаснее: паддок для Педро, или Педро для паддока.
— Я хочу остаться, — заявил Педро, опустив руку, которую Фермин из стеснения так и не пожал.
— Нет, Педро, мы уходим, — попытался быть строгим Дани, но Педро не оценил.
Они упрямились несколько минут. Марк переглянулся с сыном, молча спрашивая «Ты не против?». Фермин пожал плечом, и Марк обратился к Дани:
— Дани, они могли бы посидеть в моём моторхоуме. У меня есть приставка и домашний суп.
Педро даже не стал дожидаться ответа Дани, он просто юркнул внутрь.
Марк запер дверь, оставив детей вдвоём, спустился и поравнялся с Педросой.
— Ты об этом пожалеешь, — предупредил его Дани.
— Я ни о чём не жалею, — заявил Марк, радостный, что у Фермина, возможно, мог появиться первый настоящий друг.
***
Марк пожалел о своей идее.
В конце дня он не узнавал свой моторхоум. Одежда, о существовании которой он и не подозревал, валялась по всему полу, сверху заваленная всеми возможными подушками, стульями и чемоданами.
Дани, шедший прямо за Марком, выглянул из-за спины, потому что не мог видеть из-за плеча Марка:
— А, они, наверное, играли в «пол — это лава». Педро обожает эту игру.
Марка это не утешило. Он стал подбирать одежду, комкая и бросая всё на диван — разберётся с этим позже, — чтобы дойти до своей кровати и увидеть как Фермин спит, свернувшись калачиком в уголке, пока Педро развалился в позе морской звезды.
Дани мягко улыбнулся.
— Да уж, — ошарашенно произнёс Марк. — Твой племянник знает толк в вечеринках, это точно.
— Он мой сын, — исправил его Дани. Марк распахнул глаза. Быть не может. — Я такой же отец, как и ты.
Марку отчаянно хотелось отрицать, пошутить, спросить, с чего вообще Дани это взял, но с другой стороны.. он не хотел, даже в благих целях, отказываться от Фермина. К тому же — это ведь Дани.
— Думаю, ты отец получше, чем я.
Дани не стал спорить. Вместо этого он спросил:
— У него есть кто-то ещё?
Марк проглотил ком в горле и кивнул:
— У него есть Алекс. И ещё соседский парнишка, с которым они часто общаются.
— Ты знаешь, что я не об этом, — вздохнул Педроса.
Марк огрызнулся:
— Ему нет до нас дела, Дани.
Дани скрестил руки на груди и внимательнее посмотрел на товарища по команде:
— Ты вообще рассказывал ему?
Марк промолчал.
— Марк, ты рассказывал ему про ребёнка?
— Он не заслужил знать, — сдавленно произнёс Марк.
Дани покачал головой. Он не стал давить на Марка, в конце концов не его это было дело.
Оставив детей спать, а Марка — в компании его тяжёлых мыслей прибирать моторхоум, — Дани вышел, а на улице его уже ждал Хорхе.
— Привет, — улыбнулся Дани и, оглянувшись, хотел потянуться за быстрым поцелуем, но Хорхе подставил щёку на автомате и, не отрывая взгляда от двери моторхоума Марка, спросил то, что его интересовало:
— Это его сын, да?
Самый большой охотник на драму, которого Дани знал.
Дани решил не мучить любопытство своего парня и кивнул.
— Я так и знал. И кто второй родитель?
— Я не знаю, — пожал плечами Дани.
Лоренцо сделал жалобное лицо:
— Готов поспорить, ты даже не спросил!
— Если бы он хотел поделиться, он бы сам назвал имя. Я не собираюсь нападать на Марка с вопросами о его личной жизни, — как можно тише и спокойнее ответил Дани.
— Издеваешься? — Хорхе был шокирован. — И упустить новость из первых уст? Ты с ума сошёл?
— Хорхе, хватит, — устало перебил Дани. — Это не наше дело.
— Конечно нет, но..
— Никаких «но», Хорхе. Обещай мне, что не будешь копаться в грязном белье Марка.
Хорхе фыркнул:
— В его красно-синих трусах?
Дани не понял шутки, и Хорхе махнул рукой. Они двинулись в сторону моторхоума Дани.
— А где Педро? — Опомнился Лоренцо.
— Я уж думал, не спросишь, — Дани спрятал улыбку. — Он разнёс дом Марка и теперь спит в его кровати.
Хорхе хмыкнул и, убедившись, что их никто не видит, обнял Дани за плечи:
— Ты всё-таки хорошо его воспитал.
Дани поморщился:
— Это, скорее, твоё влияние.
Хорхе согласно промычал. Он не мог не согласиться.
***
Хорхе Лоренцо не мог уснуть, поэтому, едва солнце поднялось, он уже стучал в моторхоум Марка Маркеса. Дани необязательно было об этом знать.
Дверь ему открыл мальчишка, которого Хорхе уже привык называть своим будущим пасынком.
— Педро, — поздоровался Хорхе, входя внутрь и оглядываясь, где же хозяин.
— ХарХарыч, — кивнул Педро и запер дверь снова. Он почесал живот, заглянул в пакет, который принёс Хорхе и широко зевнул. — Фермин и его папа ещё спят.
«Плохо», — подумал Хорхе, но не озвучил.
— Ты голоден?
— Конечно. Дядя Марк кормил нас супом.
Хорхе скривился.
— И только?
Педро с отвращением кивнул:
— У него, кроме супа, вообще ничего нет.
Хорхе раскрыл пакет:
— Ну, я принёс тебе йогурты и немного фруктов.
Он утащил это всё из холодильника Дани, но Дани необязательно было знать и об этом тоже.
Педро стал жевать яблоко.
— И? Как тебе твой новый друг? — Спросил Хорхе, решив, что спящий хозяин всё равно что отсутствующий хозяин, а значит, Лоренцо мог управлять кухней.
— Фермин? — Педро проглотил. — Не знаю. Он милый.
Хорхе выгнул бровь:
— Ты никогда не называл своих сверстников милыми.
— Он любит розы. И супы своего папаши тоже обожает. И он мало говорит. Мне кажется, он милый.
Педро переключился на пачку чипсов, которую тоже обнаружил в пакете. Посмотрел на Хорхе, хотя уже знал, что Хорхе разрешит. Хорхе вам не Дани.
— А сколько лет твоему милому другу? — Чуть тише спросил Хорхе, боясь, как бы Марк не услышал.
— О, — Педро хмыкнул, облизывая пальцы. — Он мелочь. Ему всего лишь восемь лет.
— Педро, тебе исполнилось девять пару недель назад.
Педро кивнул с важным видом.
— А Фермин ещё мелочь, — снова сказал он.
Хорхе стал вспоминать, что было восемь лет назад. Он и не мог сказать так сразу.
— А когда у него день рождения? — Спросил Хорхе.
— Может, спросишь меня номер страховки его бабушки? — Огрызнулся Педро. Видя замешательство на лице ХарХарыча, Педро пояснил: — Слышал, как кто-то из механиков отца так говорит. Я не знаю, когда у него день рождения. Кого это вообще волнует?
— Ну, например, меня.
— С чего бы это?
Если чему Хорхе и научился за год взаимодействия с Педро — так это тому, что любую информацию надо вытягивать из него так, чтобы Педро верил, будто она полезна и для него тоже.
— Ну, вдруг, его день рождения уже завтра? Тогда он уже не будет мелочью.
Педро нахмурился.
— Подожди, — сказал он и ушёл куда-то.
Хорхе отвлёкся на звонок. Он ответил.
— Даже не смей говорить мне, что ты пошёл к Маркесу, — послышался злой голос Дани.
— Я пришёл навестить твоего сына, — пожал плечами Хорхе. — Маркес морит их голодом.
Дани начал что-то говорить про домашний суп, но Педро вернулся на кухню, и Хорхе сбросил трубку.
— Ну что? — Спросил Хорхе.
— Пятого апреля. — Педро рассмеялся. — Он всегда будет мелочью.
Через пару секунд показался сам Фермин. Он словно испугался, когда увидел в моторхоуме постороннего мужчину. Но Хорхе уже бывалый — он помахал мальчику, прямо как тот сам вчера ему махал.
— Привет. Помнишь меня? Мы с твоим отцом дружим.
Педро и Фермин одновременно повернули головы.
— Правда?
Хорхе уверенно кивнул. Ни к чему было говорить, что Марк, вероятнее всего, вызвал бы охрану, если бы узнал, что Лоренцо хозяйничал на его кухне.
— Хотите погулять после завтрака?
Фермин почесал затылок:
— Надо спросить у папы..
Хорхе переглянулся с Педро. Да, Педро тоже не особо радовала идея будить родителя вроде Дани, который не отпустил бы гулять с утра пораньше, потому что «а бардак кто убирать будет».
— Ты что, всегда делаешь, что велит тебе твой папочка? — Спросил Педро, дразнясь.
— Это называется хорошее воспитание, — огрызнулся Фермин.
— Это называется ссыкло.
Фермин сжал кулаки.
— Я не ссыкло.
Хорхе наблюдал за драмой, гадая, дойдёт ли дело до детского мордобоя. Ему хотелось верить, что нет, потому что иначе пришлось бы объясняться перед Маркесом, почему Фермин оказался исцарапан и искусан — Педро не стеснялся использовать свои ногти и зубы.
— Можем позавтракать в моих боксах, — предложил Хорхе. Педро тут же кивнул. Он знал, что там всегда есть припасённые только для Педро его любимые чипсы, о которых Дани не знает.
— Но папа..
— Папа это, папа то.. — Педро закатил глаза. — Тебе что, пять?
Фермин сжал губы.
— Ладно. Пошли.
Педро ухмыльнулся, и Хорхе подумал, что когда-нибудь Педро либо станет гениальным дипломатом, либо сядет за подстрекательство. И второй вариант почему-то казался более вероятным.
***
Собираться и уходить из моторхоума Марка приходилось тихо, хотя Фермин специально ронял свою куртку и что-то ещё, лишь бы больше пошуметь и разбудить Марка. Марк спал как убитый, и Фермин, в конце концов, сдался.
В это время суток в паддоке ещё не сновали журналисты, не было и гонщиков, которые, как и Марк, отсыпались. Только несколько охранников, парочка механиков, и Хорхе, идущий позади двух мелких пацанов.
Педро проводил Фермину экскурсию, Дани таскал его с собой уже не первый год, и он знал каждого гонщика и почти каждого механика.
— Но больше всего мне нравится мой папа, — гордо заявил Педро. — Он лучше всех. Ну, твой папа тоже крутой, но не такой крутой, как мой.
— Мой папа круче твоего, — заявил Фермин, задирая подбородок. Он обернулся к Лоренцо и чуть смущённо пробормотал: — Мой друг большой Ваш фанат.
Хорхе не успел ответить, как Педро вмешался:
— Друг?
— Ну, он мой сосед. Но мы с ним часто тусуемся.
Педро закатил глаза и отвернулся.
Хорхе предложил Фермину подписать кепку для его друга-соседа, и Фермин загорелся такой искренней радостью, что Хорхе почти стало неловко. Но он не собирался отступать от своего.
— Фермин, а ты знаешь свою маму?
Педро снова повернулся к ним и внимательно посмотрел на своего «милого» друга.
— Я.. нет. У меня есть только.. Марк и Алекс.
— А может быть ты знаешь своего папу? — Продолжил Хорхе. Боже, Марк неужели ты не рассказал даже своему сыну?
— Нет, — уже немного жёстче повторил Фермин.
— И ты никогда не спрашивал Марка о том, где твои вторые мама или папа?
Фермин не ответил, и Педро развернулся лицом к Хорхе.
— ХарХарыч, а что такое? У меня вот тоже нет мамы, и она мне нахрен не нужна.
Фермин заледенел:
— Ты ругаешься матом?..
— Мой папа мне разрешает.
— О, нет, молодой человек, — сдался Хорхе. — Боюсь, Дани бы это ой как не понравилось.
Педро нахмурился:
— Дани бы не понравилось, если бы он узнал, что ты допрашиваешь Фермина про его второго отца. — Хорхе прищурился, и Педро продолжил: — Я слышал вас вчера ночью.
— Ты спал у Марка, как ты мог вообще нас слышать?
— Помнишь рацию, которую папа дарил мне на девятилетие? — Педро ехидно улыбнулся, и Хорхе пытался вспомнить, не говорили ли они с Дани ничего такого, что не было бы предназначено для ушей девятилетнего мальчика.
Педро уже взял Фермина за руку — Фермин сильно удивился, но руку не отдёрнул.
— Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю? — Предложил Педро.
— А ты можешь..? — Не веря, уточнил Фермин.
— Только назови имя, — разважничался Педро. — Или номер, и я так угадаю.
Фермин чуть задумался.
— Вообще-то.. я хотел.. есть один гонщик, который мне нравится..
— Мой папа? — Педро гордо улыбнулся.
Фермин мотнул головой:
— 46 номер.
— Росси? — Уточнил Педро. — Легко. Он в одной команде с ХарХарычем.
— Не думаю, что это хорошая идея, — поморщился Хорхе.
— И почему же? — Спросил Педро с таким видом, будто Хорхе оскорблял его тем, что вообще вмешивался в их с Фермином разговор.
— Ну, Фермин — Маркес. А ты знаешь, что Росси сейчас не особенно дружен с его отцом.
Фермин заметно приуныл.
— Мы можем просто не сказать ему, — предложил Педро. Он потянул Фермина за руку, ведя к боксам Ямахи. — Пошли, Ферми, этот старик не кусается.
По дороге, отойдя от ХарХарыча на доброе расстояние, Фермин спросил:
— А Валентино знает, что Дани твой отец?
— Да. ХарХарыч ему давно рассказал.
Фермин бросил взгляд на Лоренцо, который плёлся за ними:
— Они с Валентино дружат?
Педро фыркнул:
— Нет, Валентино почти ни с кем не дружит. А с ХарХарычем особенно. Но он знает, что ХарХарыч когда-то станет моим отчимом, поэтому ко мне и папе Валентино относится нормально.
Фермин остановился как вкопанный:
— Хорхе Лоренцо и Дани Педроса собираются пожениться?!
Педро шикнул на него, оглядываясь по сторонам:
— Тихо ты, придурок! Да! Но это секрет. Они не сделают этого, пока оба не покончат со своими карьерами и всё такое.
Фермину оставалось только кивнуть. После разговора с Лоренцо он, уже далеко не в первый раз, задумался о своём втором родителе.
— Чего такой грустный? — Заметил Педро. — Росси не будет с тобой строг только потому что Марк Маркес твой папаша. Мы вообще ему это не скажем.
Но Фермин хотел ему рассказать. Не знал, почему, но хотел. И не смог бы сейчас объяснить Педро, что ковырялся в вещах отца и нашёл старый альбом с кучей фотографий Валентино Росси.
Папа и дядя Алекс никогда не рассказывали, но со слов соседа Хорхе Мартина Фермин знал, что его отец был большим фанатом Валентино.
И Фермину было страшно любопытно, правда ли Валентино Росси ненавидит Маркесов, как ему говорил Алекс. Или, может быть, ненавидели его только Маркесы?
Отец никогда не отвечал на вопросы про Валентино.
— Даже не думай его бояться, понял? — Предупредил Педро, уже постучав в дверь моторхоума Валентино. — Он всего лишь старый чувак, который никак не слезет с байка.
— Он тебе не слишком нравится?
Педро неопределённо дёрнул плечами, но выражение его лица напоминало то самое, какое делал Алекс всякий раз, сыпля проклятия на голову Росси.
Когда Хорхе подошёл, Валентино наконец открыл дверь. Он оглядел всех троих долгих взглядом и даже не постарался одарить их своей профессиональной улыбкой для журналистов.
— Что-нибудь случилось? — Спросил он.
— Хотели познакомить с тобой твоего фаната, — ответил Хорхе, положив руку Фермину на плечо и мягко подтолкнув мальчика вперёд.
Валентино тут же преобразился — удивление с его лица исчезло, сменившись добродушием:
— Хочешь автограф?
— Мы не за автографом пришли, — вмешался Педро.
Росси присел на корточки:
— И зачем же? — Он внимательнее глянул на Фермина, и мальчик съёжился. Тогда он лукаво мазнул взглядом по Хорхе и снова посмотрел на Педро: — Это твой брат? Очередной Педроса?
Фермин хотел вмешаться, хотел назваться сыном Марка Маркеса, но Педро просто ответил:
— Это мой друг. Мы пришли просто осмотреть твой моторхоум.
Росси поднялся и пропустил их внутрь:
— Ну, заходите, раз пришли.
***
Марк проснулся в кресле своей спальни — единственного места в доме, где он мог удобно устроиться после погрома, устроенного маленькими детьми.
Он не собирался засыпать — просто сидел, наблюдая за тем, как Фермин и Педро спят в кровати. Но теперь ни Фермина, ни Педро в кровати не было, а вокруг было слишком тихо.
Марк вскочил.
— Фермин? — Позвал он, тут же начав ходить по моторхоуму.
На кухне он нашёл пакет фруктов и недоеденную пачку чипсов — у Марка такого не водилось.
Он набрал Дани:
— Где дети?
— Разве не у тебя? Хорхе сказал, что пришёл покормить их.
Марк выругался и стал звонить Хорхе. Тот, как и ожидалось, не отвечал.
Натянув кепку так, чтобы не было видно глаз, Марк выскочил из моторхоума. Он не знал, куда идти, но ноги несли его туда, куда, как ему до последнего хотелось надеяться, Лоренцо бы не повёл его сына.
Когда он дошёл до «Casa 46», Хорхе вышел оттуда с телефоном у уха, выглядя так, словно его отчитывали.
— Марк.. — Начал он, когда заметил младшего товарища, но Марк оттолкнул его и вошёл внутрь.
Он увидел тёмную макушку сына быстрее, чем всё остальное.
— Фермин! — Вырвалось из него строго.
Мальчик вскочил как ужаленный и повернулся к Марку лицом.
— Прости, я..
Марк подошёл к нему, сел на корточки и обнял. Он не злился на Фермина. Он злился на Лоренцо и на мужчину, чей взгляд он чувствовал, но на которого не решался посмотреть в ответ.
— Сеньор Маркес, — Марк заметил наконец и Педро, который испугался не меньше Фермина. — Не ругайте его. Это я уговорил его пойти гулять.
— Марк, расслабься, — голос Валентино звучал насмешливо. — Мы просто болтали, правда, ребята?
Марк заставил себя посмотреть в наглое лицо Росси.
— Фермин, тебе понравилась экскурсия? — Обратился Валентино к мальчику, когда Марк перестал наконец стискивать его в объятиях.
Фермин уставился в пол:
— Да, мистер Росси..
Валентино закатил глаза:
— В следующий раз зови меня просто «Вале»..
— Не будет никакого следующего раза, — тихо, но решительно перебил Марк. Он выпрямился, взял сына за руку и вышел, в дверях столкнувшись с Лоренцо. — Не смей больше никогда приближаться к нему, — прошипел он.
В комнате повисло молчание. Валентино обратился к Педро, который переминался с ноги на ногу:
— А ты почему с ними не пошёл?
— Сеньор Маркес не звал меня с ними..
Вале улыбнулся:
— А тебе что, когда-то нужно было приглашение?
Но Педро уже повернулся к Лоренцо:
— Папа будет сильно на тебя ругаться?
Хорхе словно не слышал его. Он думал о чём-то своём, время от времени косясь на Валентино.
Догадка была настолько абсурдной, что он не мог даже сформулировать её.
— Хорхе, откуда вообще взялся этот мальчик? — Спросил Валентино шутливо, выглядя искренне заинтересованным.
Если была хотя бы одна сотая доля вероятности, Хорхе не мог упустить шанса проверить её.
— Это сын Марка.
— ХарХарыч! — Возмутился Педро, но, как и Хорхе, с интересом повернулся к Валентино.
Росси замер, а улыбка стала медленно сползать с его лица.
— Сын. Марка. — Тупо повторил он.
— Педро, выйди, — сообразил Хорхе.
— Чёрта с два, — покачал головой Педро. Он обожал быть свидетели взрослых разборок, а сейчас, если судить по лицу Валентино Росси, назревала самая грандиозная.
— Педро, я расскажу твоему отцу про то видео, если ты сейчас же не выйдешь отсюда.
Педро заткнулся. Он топнул ногой, показал ХарХарычу средний палец, но всё-таки вышел.
— Ты?! — Спросил Хорхе, как только дверь за Педро закрылась.
Валентино отвернулся, пытаясь разобраться. Он бормотал вслух:
— Когда это.. как..
— В конце июля или в начале августа, я подсчитал! — Услужливо подсказал Хорхе, делая шаг в сторону ошалевшего Валентино.
— Господи, — Вале закрыл лицо ладонью, но Хорхе хотел видеть его глаза и оттащил его руку.
— Как ты.. Поверить не могу. Ты же был таким мерзким уёбком! Как Марк вообще мог посмотреть на тебя? Или, Боже мой, ты изнасиловал его?!
Вале встал и вырвал свою руку из ладони Хорхе:
— Скорее уж он меня. Я был пьян.
— О, это не оправдание.
Валентино повернулся к Хорхе спиной.
— Я знаю, что это не оправдание. Я просто.. что мне теперь делать?
— Ты спрашиваешь совета? У меня? — Хорхе, не веря, похлопал глазами.
Валентино не ответил, скрестив руки на груди и уставившись в один из амулетов, который висел у него на стене. На удачу.
— Если бы тут был Дани, — пожал плечами Хорхе, — он бы посоветовал тебе не лезть в это и оставить Марка и его сына в покое.
Валентино огрызнулся:
— Я смотрю на тебя и понимаю, что никогда в жизни не стал бы спрашивать у Дани какого-либо совета.
Хорхе только закатил глаза.
— Ты уже достаточно подпортил Марку жизнь.
Ну, в этом Хорхе был прав. И от того было только хуже.
***
— Вы что, уезжаете? — Спросил Педро, стоя на пороге моторхоума Маркеса.
Марк сдержался, чтобы не закатить глаза, собирая вещи Фермина в рюкзак.
— Сеньор Маркес, вы не можете. Завтра гонка.
— Я никуда не уезжаю. Фермин уезжает. Едет домой.
Фермин грустно махнул Педро ладонью.
— Вы заставите его пропустить гонку?! — Кажется, вероятность того, что Марка не будет в воскресенье, была не такой ужасающей для Педро, чем то, что он мог запретить сыну остаться в паддоке.
— Я буду смотреть из дома. У нас большой телевизор.
— Сеньор Маркес, простите его, — не унимался Педро. Он никогда не просил за себя кого-либо из взрослых, но сейчас он не мог молчать. — Пожалуйста, сеньор Маркес.
Марк не успел ответить, потому что в дверь постучали. Он выругался тихо и пошёл открывать.
— Марк, ты что, уезжаешь? — Завёлся теперь Дани. — Завтра гонка, ты не можешь просто..
— Уезжает Фермин, — перебил Марк. — Я приеду сразу после гонки.
— Ты, очевидно, забыл, что в понедельник после разбора полётов у нас интервью.
— Да ёбаный ты блять.. — Марк застыл посреди комнаты. Он посмотрел на Фермина: — Ты этого не слышал.
Фермин кивнул.
— Пап, можно я поеду с Фермином?
Дани посмотрел на Педро строго и наставил на него указательный палец:
— Ты наказан, молодой человек.
— Но пожалуйста! — Взмолился Фермин, вцепившись в ногу Марка. — Пап, пожалуйста!
— Я не.. Это не мне решать, Фермин.
— Сеньор Педроса. Пожалуйста, — Фермин теперь подошёл к Педро и взял его за руку.
Дани посмотрел на Марка и только после его кивка, сдался.
— С кем ты их оставишь?
— С соседом, — ответил Марк, снова начав собирать вещи Фермина. — Его собственный этап только на следующих выходных.
Дани кивнул. Пока дети отошли в другую комнату, он шёпотом спросил у Марка:
— Ты уверен, что правильно поступаешь?
— Нет, — честно признался Марк. — Но по-другому я не могу.
***
Хорхе Мартину никто не говорил, что вместе с Фермином приедет также ещё один малолетка, который, по неясной причине, смотрит на него, Мартина, как на врага народа.
Когда Фермин передал Хорхе кепку, подписанную его тёзкой, а Хорхе, от счастья, обнял Фермина, Педро смотрел так, будто хотел его укусить. Когда Хорхе разогревал им суп, который Марк приготовил перед отъездом, Педро ворчал, что это невкусно, и он хочет какой-то шоколадный батончик. Когда Хорхе, достав гитару, на которую они с Фермином наклеили наклейки ещё год назад, чтобы сыграть им что-нибудь, Педро сказал, что Хорхе ужасно играет на гитаре, и наклейки эти смотрятся дерьмово.
Хорхе хотел на стену лезть, но он терпел — он думал, это всего на день.
И Марк также забыл упомянуть, что не вернётся до вторника. Хорхе хотел поговорить с ним — нет, он всегда хотел говорить с Марком, просто с тех пор, как он узнал о том, что у Марка есть сын, это желание увеличилось в разы.
Но он знал, что не имеет права, поэтому позвонил Алексу.
— Я занят, — бросил Алекс, когда Хорхе обрисовал ситуацию. Может, он и впрямь был занят — на фоне слышался шум, созданный из нескольких орущих голосов.
— У меня были планы, — снова повторил Хорхе. — Я не устраивался сиделкой для детей Марка.
— Но тебе же это не в тягость, раз уж Марк лично тебя попросил? — Подразнил Алекс. Козёл. Он всегда знал.
— Я оставлю их одних, если ты не приедешь, — заявил Хорхе, хотя и знал, что никогда так не поступит.
— Ладно, я постараюсь что-нибудь придумать.
Хорхе обрадовался, когда вечером в дверь постучали. По правде говоря, он не ожидал, что Алекс так скоро что-нибудь придумает.
— Валентино.. Валентино Росси?
— Привет, — сказал Валентино, неуклюже улыбнувшись.
— Хорхе, — парень выставил руку для знакомства. — Хорхе Мартин.
Вале пожал её:
— А меня ты знаешь.
— Конечно, — благоговейно выдохнул Хорхе.
— Вале? — Позвал Фермин, когда заметил гостя.
— Вас Алекс попросил приехать? — Догадался Хорхе. Он уже написал своему лучшему другу, что их вечерняя велосипедная гонка всё-таки состоится, и теперь натягивал куртку.
— Да, — ловко бросил Валентино. — Посидеть с Фермином.
— И Педро.
— И с ним тоже.
Хорхе кивнул.
— Ладно. Тогда.. Круто. — Он обратился к Фермину, — я позвоню тебе потом, идёт?
— Кто это такой? — Спросил Валентино, когда дверь за ним закрылась.
— Какой-то стрёмный сосед, — пожал плечами Педро.
— Почему вы соврали? — Спросил Фермин. — Дядя Алекс не мог вас пригласить. Он вас ненавидит.
Валентино не сразу нашёлся с ответом. Он и не думал, что младший брат Марка будет его обожать.
— Я просто хотел поговорить с тобой. Без лишних людей.
Педро закатил глаза:
— Я никуда не собираюсь отходить и уши не закрою.
— Знаешь, мне кажется, ты слишком много времени проводишь с Лоренцо.
— От него можно многому научиться.
— Зачем вы приехали? — Вмешался Фермин. — Папы здесь нет. И он сказал, что я больше никогда вас не увижу.
Валентино сел на кресло напротив.
— А он сказал тебе, почему?
Фермин сжался.
— Он.. он сказал, что вы эгоист.
— Ну, он не солгал, — Вале сделал попытку улыбнуться. — Я и правда не образец хорошего воспитания. Чего нельзя сказать о тебе, — мягко добавил он, абсолютно искренне.
Фермину часто говорили, что он послушный. В основном, его за это хвалили, но Педро называл его тряпкой и ссыклом. Скорее всего, Валентино хотел похвалить. Фермин просто кивнул и обронил тихое «спасибо».
— Вы его обидели, да? — Спросил Фермин. — Моего папу. Раньше он был вашим фанатом, а теперь он.. вообще не говорит о вас.
— Да, обидел. Сильно. Много лет назад. И теперь я хочу это исправить, но пока не знаю как.
— И поэтому пришли подлизываться к его сыну? — Выдал Педро.
Маленький говнюк как будто специально портил момент.
— Нет, я пришёл, потому что хочу узнать Фермина получше, ясно? — Выпалил Валентино.
— Вы.. правда хотите? — Не поверил Фермин. — Но зачем?
Валентино хотел сказать. Теперь, когда он знал, кто этот мальчик, он хотел обнять его, извиниться за всё восемь лет, что его не было рядом. Извиниться за то, что даже не попытался поговорить с его отцом.
Но это был секрет Марка. И он не мог раскрывать его, даже если он хотел. Он уважал выбор Марка.
— Я люблю детей, — ляпнул он.
Педро скривился, но ничего не сказал. Фермин тоже решил промолчать. Он только кивнул, и Валентино принял это за приглашение.
Это был самый громкий, самый безбашенный, самый сумасшедший вечер в жизни Валентино. Проверка на прочность. И Педро оказался мастером в этой проверке — настолько, что Валентино даже почти посочувствовал Хорхе Лоренцо. И тому подростку, который был «стрёмным соседом» Маркесов.
Чистый дом Марка превратился в сущий бардак. Всюду были разбросаны вещи, которые, по утверждению Педро и Фермина, нужны были для игры, а ещё Педро каким-то образом сломал ручку в ванной, но Валентино не хотел об этом думать.
Сейчас дети сидели на диване по обе стороны от него, пытаясь восстановить дыхание, после их драки. Валентино тоже досталось от Фермина, пока он пытался их разнять, и у него было смутное ощущение, что досталось ему не случайно.
Валентино откинулся на спинку дивана, всё ещё не веря, что Фермин — его сын. Звучит, как очень плохой анекдот.
Фермин посмотрел на него вопросительно, а затем прильнул к его боку и закрыл глаза:
— Мы хорошо повеселились.
Педро кивнул:
— Я устал.
— Я тоже кошмарно устал, — слабо добавил Валентино, потому что он хотел только одного прямо сейчас — провалиться в сон. Он слишком давно уже не тусился с детьми до десяти лет, успел забыть, что они ненормальные батарейки.
Педро зевнул и лёг к другому боку Валентино.
Вале закрыл глаза.