Work Text:
В лабораторию Панталоне заявляется без приглашения. Вообще-то это в порядке вещей, его никто и не останавливает, чего бы и не заходить постоянному пациенту, являющемуся таковым на протяжении нескольких десятков лет. Так происходит и в этот раз, отличается разве что природа пренеприятной, но не жизнеугрожающей ситуации, в которой оказался Панталоне. В лаборатории первым делом его встречает восьмилетний сегмент Дотторе.
— Здравствуйте, Феофан Сергеевич, — первым здоровается он, серьёзно и почти невинно глядя на Панталоне снизу вверх. Не знай Панталоне его, он ведь в этот взгляд даже поверил бы. — Вы к главному, да? Он вон там, — Панталоне взглядом прослеживает его неопределённое указание рукой куда-то вглубь. — А у вас есть спички? — вдруг спрашивает.
— А ты знаешь, что спички детям не игрушка? — с неизменной улыбкой отвечает Панталоне. Спички у него, конечно, есть, о чём младший сегмент наверняка знает, и вопрос был скорее риторическим, было бы удивительнее, если бы у такого заядлого курильщика, как Панталоне, их не было, но вот стоит ли давать их — уже другой вопрос. Младший сегмент в ответ хмурится и начинает загибать пальцы, считая годы от своего создания.
— В общем, чисто технически мне уже вот сколько лет, так что я не считаю корректным относиться ко мне точно так же, как к среднестатистическому ребёнку, — заканчивает он. — Да и мне только горелку спиртовую поджечь. Честно.
— Ладно-ладно, держи, — Панталоне вручает ему коробок спичек из своего кармана. — Только верни потом, мне они, знаешь ли, самому нужны.
Кивнув в знак благодарности, маленький Дотторе убегает к своей горелке, а Панталоне углубляется в лабораторию в поисках Дотторе побольше. По дороге он натыкается на ещё одного сегмента, в этот раз восемнадцатилетнего, который со скучающим видом опирается на стол и в данный момент, насколько Панталоне может судить, ничем не занят. Приметив Панталоне, тот лениво приветствует его взмахом руки. Нет, не этого Дотторе побольше уж точно. Этот ему вряд ли сейчас чем-то поможет, ситуация-то даже в некотором роде деликатная.
Почти сразу же после этого «Главный», как его называют сегменты, в итоге находится за всего лишь заполнением каких-то бумажек и распитием чая из уже почти полупустой кружки. Рядом стоит спертая на край стола трость — годы всё же берут своё, хоть он и говорит, что это только для подстраховки и на самом деле это ему не нужно. Панталоне подходит ближе, и оригинальный Дотторе, заметив его, поднимает голову.
— Ты можешь... — сразу и без лишних вступлений начинает Панталоне, устало потирая переносицу, — избавиться от этого?
На столе рядом с чашкой недопитого чая появляется гео глаз бога. Дотторе поправляет монокль и по-птичьи склоняет голову набок, рассматривая его.
— Предупреждая вопрос: да, это мой. Я сам не знаю, как так вышло.
Второй предвестник какое-то время в ответ на эту информацию не говорит совсем ничего. А потом...
— Не знаю, что именно ты находишь столь забавным, Зандик, но я совершенно ничего смешного здесь не вижу, — спустя несколько минут Панталоне скрещивает руки на груди, наблюдая за пытающимся отдышаться после смеха Дотторе.
— Нет, это и вправду забавно, — возражает Дотторе. — Я давно так не смеялся. Какова ирония ведь, а? Ещё и гео.
У Панталоне дёргается глаз. Возможно, то, что один из главных безбожников Тейвата в лице его оказался, по мнению этих самых богов, столь достойным внимания, и правда до выступивших на глазах от смеха слёз иронично, но его это скорее раздражает, чем веселит.
— Ладно. Хорошо. Появится у тебя какой-нибудь дендро глаз бога, я на тебя посмотрю. Вместе посмеёмся. А сейчас, если ты не возражаешь, давай всё же вернёмся к вопросу.
— Хорошо, — соглашается Дотторе, которого таким позабавленным, наверное, давно никто не видел. — Больше смеяться не буду. Что ты уже пробовал?
— Продать, — тут же незамедлительно отвечает Панталоне. — Сначала попытался продать.
— Как и ожидалось от тебя.
— И покупатель нашёлся, но наутро следующего дня глаз бога снова оказался у меня, а мне пришлось оформлять возврат средств, что, конечно, нанесло некоторый урон моей репутации, — Панталоне снова потирает переносицу. Всё это — сплошная головная боль. — А ещё...
Панталоне продолжает свой рассказ, начавшийся с того, как одним немного не прекрасным утром он проснулся и обнаружил рядом с собой глаз бога, а потом сразу же начал пытаться избавиться от него всевозможными способами. Согласно Панталоне, он уже пытался его, как упомянул, продать, выкинуть в озеро, закопать в снегу, оставить в камине, и ничего из этого не помогло, а на глазе бога не осталось ни царапинки, и вот в конце концов он попытался выкинуть глаз бога с движущегося на полном ходу поезда уже по дороге сюда, но тот, чёрт его дери, почти в ту же секунду снова слабо замерцал у него в руке. Будь это что другое, а не глаз бога, Панталоне бы подумал, что жёлтое на фоне чёрной перчатки выглядит красиво и дорого, но это был глаз бога. В конце концов он подумал, что если уж кто в этом мире и способен избавиться от ненавистного ему предмета, так это его давний союзник, которому такой знак внимания богов точно так же был бы отвратителен, а заодно это даст ему возможность провести парочку экспериментов на глазе бога, и все останутся в плюсе, так что не мог бы, пожалуйста, Дотторе сделать так, чтобы вот эта штука исчезла с лица земли?
Дотторе внимательно выслушивает его до конца, в процессе ещё что-то записывая на листе бумаги, и иногда кивает.
— Итак, пока что мы поняли, что глаз бога устойчив как к холоду, так и к теплу, а если где-то его «потерять», то вернётся к владельцу, — подводит итоги рассказа Дотторе. — Можно, конечно, ещё попробовать воздействие экстремальными температурами... А разбить, я предполагаю, ты тоже пробовал?
— Когда он только у меня оказался и я понял, что это правда мой, то я кинул его в стену в небольшом исступлении,— Панталоне мягко выделяет последние два слова. — Ничего, как видишь.
После непродолжительного обсуждения они приходят к выводу, что начать можно с попытки разбивания глаза бога чем-нибудь помощнее, хоть никто из них и не верит особо, что это поможет. В лаборатории находится молот из тех, какими обычно разбивают стены при ремонте — чего здесь только нет, в принципе, Панталоне уже давно не удивляется. Он хватается было за рукоять, но его останавливают жестом поднятой руки.
— У тебя швы так разойдутся, а «я» же старался, чуть ли не крестиком там вышивал. Надо было вообще меня послушать и дольше соблюдать постельный режим, а ты вон взял, уехал ещё куда-то, вот и результат. — попытку Панталоне что-то сказать про дела он игнорирует. Игнорирует и вопрос, а как вообще связаны недостаточное по его мнению соблюдение условий восстановления и получение глаза бога. — В общем, давай лучше я. Отойди... — Дотторе отставляет трость в сторону и, тоже далеко не без усилий подняв молот, с силой опускает — или скорее роняет его на многострадальный глаз бога, который, будь у него сознание и возможность вербального выражения своих мыслей, уже проклял бы своего владельца последними словами за такое с ним обращение. Глаз бога, выскользнув из-под инструмента, целым и невредимым прилетает наблюдающему за этим Панталоне прямиком в лоб, заставляя того зашипеть от боли и неожиданности. На металлической поверхности стола появляется вмятина.
— Ну спасибо. Я, кажется, не просил заодно избавиться и от меня, — Панталоне прикладывает руку ко лбу.
— Жить будешь. Не в глаз, и ладно, — выносит вердикт о ранении Дотторе. — Эй, принеси лёд, — окликает он куда-то в ту сторону, где Феофан какое-то время назад видел восемнадцатилетнего сегмента.
— Пусть мелкий несёт! Я ничего делать не буду, у меня выходной! — слышится откуда-то сбоку его громкий нахальный голос, на что оригинал закатывает глаза.
— Не поверишь, но мне всё равно. Принеси лёд в пакете. И ещё кислоты, понемногу разных, какие у нас есть, ты сам знаешь. Ну и противный я был в юности, конечно, я уже и подзабыл.
— Кислоты? — всё-таки спустя даже не очень продолжительное время пришедший на зов о помощи Дотторе поменьше округляет глаза, комментарий о своём тяжёлом характере от себя же пропустив мимо ушей. — Чем вы тут уже занимаетесь с Феофаном Сергеевичем? По моему мнению, в кислоту его — это даже для нас слишком. Он очень ценный объект наблюдения, в конце концов.
— Да не его, — нетерпеливо отмахивается оригинальный Зандик. — Вот принеси то, что я просил, и узнаешь, кого. Точнее, что.
Как говорится, от любопытства кошка сдохла, а этого не всегда похвального качества предостаточно как у Дотторе, так и у его застывших во времени копий, и именно поэтому восемнадцатилетний Зандик спустя какое-то время всё же появляется с тем, о чём его просили — уж больно хочется увидеть, что же они там такое загадочное в кислоте растворяют. На лёд Делец кивает в знак благодарности и прижимает пакет ко лбу, а сегмент подходит ближе, где ему и демонстрируют глаз бога.
— Это что? Ваше? Серьёзно?
У Панталоне появляется ощущение дежавю. Особенно от последовавшего за этим смеха.
— Кто-то здесь, помнится, говорил, что больше не будет смеяться.
— Так я и не смеюсь. Это всё он, — Дотторе указывает пальцем на согнувшегося пополам подростка, которому факт получения Феофаном Сергеевичем глаза бога тоже почему-то показался невероятно смешным и в исполнении которого это ещё и звучит уж очень явно издевательски.
— Я вам всем финансирование урежу, — обещает Панталоне, наблюдая за этим, хоть и с пакетом льда, закрывающим поллица, выглядеть и звучать внушительно и угрожающе не очень-то получается.
— Ха-ха-ха, — даже угроза ограничить бюджет на эксперименты не может заставить его замолчать сразу же. — Ладно, вас понял. Ухожу. Ха-ха-ха...
Старший тем временем, больше не обращая на него внимания, берёт щипцы и начинает по очереди погружать глаз бога в разные кислоты.
— Интересно, — тянет он, наблюдая, как происходит... буквально ничего. — Отколоть бы от него кусочек и посмотреть под микроскопом, конечно. Это помогло бы больше понять про структуру.
— Я уже сомневаюсь, что отколется, — вздыхает Панталоне, смотря на то, как с глазом бога всё ещё происходит ничего. Боль от ушиба уже притупилась, поэтому пакет он отложил в сторону.
— А можешь получить ещё несколько? — кто его знает, серьёзно или нет Дотторе это спрашивает. — Мы бы из них что-нибудь ударопрочное сделали. И огнеупорное.
— Да мне и одного уже слишком много, знаешь ли. Ещё несколько получать я не согласен.
Дотторе откладывает щипцы.
— Ладно, и чёрт с ним пока что. Пойдём прогуляемся? — внезапно предлагает он. — Может, и ещё чего придумаем.
Что ж, Панталоне не против, можно и прогуляться — вот так они и оказываются на улице, предусмотрительно прихватив с собой глаз бога на случай, если по пути попадётся удобный обрыв, с которого его всё же получится выкинуть. Погода снаружи и вправду довольно приятная, у Дельца даже немного поднимается настроение, испорченное невозможностью избавиться от проклятой штуковины, о которой он не просил. Ветер, как раз в меру прохладный и не слишком сильный, слегка треплет волосы и играет с листвой деревьев вокруг, солнце светит не слишком сильно, как в иной раз летом в Снежной бывает — самое то для размеренной прогулки. Никто никуда спешить и не собирается — возраст у обоих не тот уже, вечно куда-то бежать — этим пусть молодёжь занимается. Момент ощущается удивительно спокойно, как на полную скандалов, интриг и расследований жизнь предвестника Фатуи. Дотторе останавливается у дерева.
— А дай-ка его сюда. — Панталоне вкладывает глаз бога в его руку. — А теперь отойди немного.
— Вот так ты, значит, с «твоим дорогим другом»? Я только пришёл, а ты меня уже прогоняешь, — хмыкает он, после чего разворачивается и отходит на какое-то расстояние. Периодически оглядывается на Дотторе, пока тот не останавливает его взмахом руки. Панталоне дожидается, когда он подойдёт ближе.
— Возможно, нужно большее расстояние, но пока что выглядит так, будто так он к тебе не вернётся. Или хотя бы не сразу. — делает вывод Дотторе
— Что за чертовщина. Как глаз бога чувствует, когда его потеряли или нарочно выкинули, а когда просто у кого-то оставили на время? — от такой чудесной информации Панталоне очень хочется закурить уже которую за эти дни сигарету, но тут он вспоминает, что спички отдал восьмилетнему сегменту и забыл забрать, а тот так и не отдал. То ли тоже забыл, а то и сделал это нарочно, желая побороться с пагубной, как единогласно считали все Дотторе, привычкой Панталоне курить. Эти Дотторе только и делают, что грабят несчастного девятого предвестника, причём абсолютно все. Не будь Панталоне настолько смехотворно богат, он бы сказал, что на них скоро разорится. Впрочем, спички и потраченное на эксперименты количество моры, которое даже стыдно называть — очень даже приличная цена за бессмертие. Он даже и не против.
— Это пока что объяснению не поддаётся. Да уж, подарочек тот ещё, даже возврат не оформишь.
— Что ж, тогда пока что я согласен совершенно добровольно оставить это тебе на хранение, — Панталоне особенно выделяет слова «совершенно добровольно», словно надеясь, что глаз бога прислушается и не окажется снова у него в кармане, стоит ему попрощаться с Дотторе и отойти от лаборатории.
А что Дотторе с его глазом бога ещё будет делать, это Панталоне совершенно не интересует.