Work Text:
Му Куанда с ранних лет стремился к знаниям. Когда другие дети веселились и играли, он все свои дни отдавал книгам и с почтением внимал учителям. Первое, что он выучил в детстве, было: «Небо, земля, правитель, отец, наставник», — порядок жертвоприношения и основы существования Поднебесной.
В восемнадцать лет1 Му Куанда занял первое место на экзамене в императорском дворце и получил шапку чиновника. Он был охвачен жаждой приносить пользу империи, чтобы Южная Чэнь стала Великой, как прежде. Сельское хозяйство, ремесло, торговля — не было такого занятия, которое он не изучил бы со всем прилежанием, досконально разбираясь, как сделать его прибыльным и процветающим. Му Куанда мечтал, чтобы народ Великой Чэнь ел досыта и платил налоги, не разоряясь, а налоги бы шли на строительство дорог, охрану границ, на распашку новых полей, на возведение кораблей с высокими мачтами, чтобы торговать в дальних краях.
Каждый день Му Куанда работал в своем кабинете до глубокой ночи — а иногда и ночь напролет до самого рассвета, когда наступало время идти на собрание в императорский дворец. Он взлетел по карьерной лестнице на самую вершину власти, став канцлером в тридцать восемь — самым молодым канцлером за всю историю Великой Чэнь. Когда он проезжал по городу, вслед его карете простолюдины возносили хвалу, называя его истинным столпом империи. Му Куанда прославил свой род и добился благоденствия для семьи, и его младшая сестра вышла замуж за четвертого принца.
Му Куанда созерцал плоды своих трудов, и они казались ничтожными. Старый император долго и тяжело болел, его тело стало немощным, а нрав — вспыльчивым и подозрительным. Он отправил в изгнание третьего принца — первого в очереди наследования — и не доверял никому из чиновников. Все старания канцлера улучшить жизнь в стране старый император считал попытками захватить больше власти. Му Куанда просиживал дни напролет, составляя доклады, чтобы облегчить жизнь крестьянам и торговцам, но хорошо, если император одобрял один доклад из десяти. Налоги повышались каждый год, но денег в казне становилось все меньше — все поглощала война. Да, Южная Чэнь была окружена врагами — однако войны разоряли империю. Худой мир лучше доброй ссоры. Му Куанда улыбался военным чиновникам, втайне скрежеща зубами.
Худшим из всех в его глазах был третий принц — Ли Цзяньхун. Великий воин и непревзойденный мастер боевых искусств, в его образе словно сам бог войны спустился на землю. Ли Цзяньхуна занимали только битвы, только подвиги, только воинская слава. Он жаждал отвоевать для империи потерянные некогда земли и совсем не думал о том, что на этих землях некому будет работать. Южная Чэнь погибнет, если Ли Цзяньхун станет императором — Му Куанда долго шел к этому решению. Кто же тогда должен взойти на престол?.. Старый император погрузился в пучину безумия, первый принц и вторая принцесса к тому времени давно умерли, четвертый принц был лишь бледной тенью того, каким Му Куанде представлялся истинный правитель. Кто вообще такие эти Ли, почему они продолжают заявлять права на власть над империей?.. Когда-то их предок получил Небесный мандат, но беды, обрушившиеся с тех пор на Великую Чэнь, намекали, что ныне срок действия этого мандата подходил к концу. Почему бы семье Му не стать следующей императорской семьей?.. «Небо, земля, правитель, отец, наставник», — бились в голове и отдавались в сердце чтимые с детства слова. Внутренний голос шептал Му Куанде, что он посягает на самые основы Поднебесной. Но другой внутренний голос возражал: если Му Куанда сам станет императором, ему не придется ни перед кем держать за это ответ.
Ли Цзяньхун вернулся из изгнания, с мечом в руке отвоевал престол, и, едва приняв власть над империей, вновь устремился на битву. Канцлер лишился сна. В ночной тьме его окружали кошмары, в которых вся страна погружалась в марево войны. Не о том он мечтал в восемнадцать лет, когда светился от счастья, став первым на экзамене, — вовсе не о том, что однажды пойдет на сговор с врагом и наймет убийц. Но он решил, что Ли Цзяньхун должен умереть — и Ли Цзяньхун умер. Пусть его почитали как героя и возводили ему храмы, на земле он уже никогда не помешает канцлеру управлять империей.
Новым императором стал Ли Яньцю — четвертый принц, младший брат Цзяньхуна, болезненный и слабый телом. Пусть поцарствует, решил Му Куанда, пока императрица не родит сына, а дальше убрать его будет куда легче, чем его брата. При мысли о втором цареубийстве у канцлера уже не билось заполошно сердце и не дрожали руки. Он будет регентом при своем малолетнем племяннике… или даже сыне, ведь страдающий недугами император не посещал ложе императрицы. Канцлер и эту работу выполнил за него.
Однако даже после смерти Ли Цзяньхун смог расстроить планы канцлера. В Шанцзине в тайне он вырастил сына: наследный принц пережил атаку монгольских войск и вернулся ко двору, его признали дядя-император и все чиновники. В досаде канцлер скрежетал зубами, но быстро успокоился. От сына Ли Цзяньхуна можно избавиться так же, как от его отца, просто это займет чуть больше времени. Смертельный яд, ловкий убийца или… или же этот принц все-таки не настоящий?.. Доказательства его происхождения ненадежны, свидетелей мало, а сомнений с каждым днем все больше.
«Небо, земля, правитель, отец, наставник». Это все просто слова. Канцлер не испытывал угрызений совести. Чтобы разоблачить фальшивого принца, ему нужен был помощник. Кто-то, похожий на него самого: расчетливый, хитрый, умный, талантливый, преданный империи и готовый трудиться до последнего для ее блага. Достаточно юный, чтобы канцлер лично мог довершить его образование. Его собственный сын совсем не годился для этой роли, он был ленив и любил развлечения. Канцлер понимал, что хочет несочетаемого и несбыточного, но тут убийца У Ду привел к нему пятнадцатилетнего мальчика, Ван Шаня. Талантливый ребенок восхищался канцлером и хотел учиться. Ван Шань — почти как сам канцлер в юности — легко сходился с людьми и был приятен в общении, действуя подчас, казалось, спонтанно, но при этом просчитывая все свои шаги наперед. Ему удивительно везло, он всегда выходил сухим из воды, притворяясь простаком и мастерски играя словами. Внешне он казался преданным, но на самом деле всегда сидел на двух стульях2. Это слегка настораживало, но ведь никто, кроме канцлера, не мог предложить амбициозному юнцу лучшего будущего. Когда-нибудь он даже сам сможет стать канцлером при императоре Му, это ли не предел мечтаний?..
Канцлер выкрикнул эти слова в лицо вероломному Ван Шаню3, когда стоял, окруженный стражей, перед всеми чиновниками двора — уличенный в измене и цареубийстве. Да, он пал, но все равно хотел понять: как можно было предпочесть этих слабохарактерных, не способных к управлению Ли?!. Ли Яньцю в свое время даже не смог отличить настоящего сына Ли Цзяньхуна от поддельного. И пусть фальшивого наследника разоблачили, пусть Ли Яньцю объявил: «Это мой племянник раскрыл ваш заговор, он уже давно, хоть и не был признан, трудился на благо престола», — канцлер не мог поверить его словам, не увидев истинного наследного принца своими глазами.
— Я относился к тебе, как к сыну. — Он солгал, ведь собственного сына он любил, но не видел в нем себя. Ван Шань будто был зеркалом, показывавшим канцлеру его самого двадцать лет назад.
Ван Шань ничего не ответил, глядя на него со странной печалью в глазах. Вместо него вновь заговорил Ли Яньцю:
— Пора с этим заканчивать. Жо-эр, подойди.
Канцлер — уже бывший канцлер — отвел взгляд от Ван Шаня, оглядел толпу. Находясь шаге от смерти, он все-таки хотел знать, кто этот человек.
Ван Шань шагнул вперед.
— Ли Жо4 приветствует дядю-императора, — произнес он, наклонив голову.
Бывший канцлер начал смеяться и, смеясь, опустился на землю. Он все предусмотрел — но не это. Судьба нанесла внезапный удар.
Ван Шань обернулся к нему.
— Наставник. Сожалею, что вы потратили столько сил, чтобы обучить одного из так ненавидимой вами семьи Ли.
— Ты совсем не похож на Ли Цзяньхуна… — Слова раздирали горло, превращаясь в карканье.
— Я похож на мать.
— Он вел войну. Ты учился разумному правлению. — Му Куанда попытался объяснить, что дело не только во внешности.
— Так и было задумано. Он готовил меня к разумному правлению, чтобы залечить раны войны, — ответил этот удивительный юноша, из небытия вернувшийся к престолу и сумевший обмануть Янь-вана5 — и Му Куанду. — Но даже будь мой отец кровавым тираном, он все равно остается моим отцом.
Стражники подняли бывшего канцлера на ноги. Он снова встретился взглядом с Ван Шанем — который был больше похож на него, чем его собственный сын, и которому он прочил большое будущее. Кажется, оно будет даже более великим, чем он ожидал. На мгновение Му Куанде представилось, что все могло быть по-другому…
— Небо, земля, правитель, отец, наставник, — произнес Ван Шань, нет, наследный принц Ли Жо. — И правитель выше наставника. С тех пор, как вы убили моего отца, между нами не могло быть по-другому. Но я обещаю, что все знания, которые вы вложили в меня, послужат на благо империи.
На казнь Му Куанда ехал в деревянной клетке, в одной рубахе, закованный в цепи. Его сестра больше не была императрицей, а его сын — его сыном. И на мосту Найхэ ему предстояло еще встретиться лицом к лицу с Ли Цзяньхуном. Но если его знания останутся в этом мире, то жизнь он все же прожил не зря.