Work Text:
Сперва снаружи хрустнула, надломившись от влажного снега, ветка. После — ухнула ночная птица. Наконец что-то звонко стукнулось о половицы, и Марсель сел в постели, поняв, что более не может притворяться, что ничего не происходит.
— Обронил, — пояснил гость, надевая на палец перстень с изумрудом. — А вы все-таки проснулись.
На несколько вдохов Марсель было решил, что к нему среди ночи заявился Лионель Савиньяк. У визитера были длинные светлые волосы и узкое скуластое лицо, и Марсель уже приготовился выгнать его из опочивальни, потому что нет такого дела, что не ждало бы до утра. На колени гостю вспрыгнула трехцветная кошка, и тот погладил ее за ухом — левой рукой.
— Доброго вечера, — поздоровался Марсель, потому что кто бы ни нарушил твой покой, а правила хорошего тона все еще в чести. — Полагаю, нас не представили. Вернее, моя скромная персона вам незнакома, я-то о вас наслышан… Как, прошу меня простить, могу я к вам обратиться? Сударь Враг? Или господин Кошачий друг?
— Выберите любое имя, что вам по душе, виконт Валме, — неожиданно благожелательно для олицетворения всего зла отозвался тот. Марсель решил звать его про себя просто Гостем, опустив все прочие имена.
Он выбрался из одеяла, потому как важные разговоры не ведут, запутавшись в покрывале. Гость сидел у горячо растопленного камина, освещенный желтыми пламенными языками. На низком столике перед ним устроилась початая бутылка вина и два бокала. Марсель сунул стопы в ночные туфли, запахнул халат и, стараясь не уронить достоинства, занял кресло напротив. Вблизи человек — человек ли? — Ли не напоминал нисколько, а вот цвет его глаз Марсель не мог рассмотреть, как ни старался. То они отливали агатовой чернотой, то туманились малахитом, то сияли, как южные волны в солнечный час. От него, несмотря на жаркий огонь, веяло холодом, но не тем, который окутывает, стоит на досуге забрести в фамильный склеп. Но и не тем, что морозит ресницы зимой. Более всего он походил на прохладу звездного бесконечного неба, когда оно куполом падает на землю в макушку лета. Марсель встряхнул голову, прогоняя наваждение.
— Чем обязан вашему появлению?
— Мне обязаны многие, — неясно отозвался Гость. — А вам, виконт?
— У меня имеются должники, — согласился Марсель. — Но неужели я запамятовал, что и за мной причитается? Знаю, в запале бываю болтлив, маменька наградила меня этим свойством, но — не вспомню. Если вы пришли взыскать, то хотя бы развлеките меня рассказом, где и как я помянул ваше имя. Сдается мне, за карточным столом…
Припомнить, где он мог позвать Гостя на помощь, у Марселя не вышло. Что, впрочем, ничуть не означало, что такого никогда не случалось. Когда карта не идет, вспомнишь не только милых родителей, добрых врагов и надоевших друзей.
— За вами ничего нет, я пришел к вам по иной причине, — его пальцы гладили кошку, и Марсель задумался, настоящая ли она? Или же приманилась из кухонь и амбаров на зов своего хозяина? — Я пришел предложить вам партию, виконт Валме. Ставка будет весьма проста — та самая душа, о которой так тревожится ваше сердце. Знаю, что играть на того, с кем коротаете досуг, вам не впервой. Не так ли?
Грудной низкий смех Марианны отозвался в ушах. Марсель помнил ее ландышевый запах и нежные икры, ее сплетни о тех, кто обивает пороги дома барона. Вспомнил — и ничего не почувствовал, кроме разве что крупицы сожаления. Красивым вещам было место в этом мире, и жаль отпускать их прежде срока.
— Понимаю, отчего вы так желаете заполучить ту душу. Она столь примечательна, что слов нет. Удивительная, прямо скажем, душа. Но, сударь, озвучьте, что вы готовы мне предложить? Я с годами сделался осторожен, хотя папенька с этим ни за что не согласится. Ну же, расскажите, что за сокровище я получу, поставив на кон душу Рокэ Алвы.
Гость подхватил кошку и поднялся из кресла. Наклонился к Марселю и шепнул ему на ухо, вместе со словами внутрь вполз звездный холод. Марсель сглотнул. Ни один мэтр не учил его делать такие выборы — да и сам Создатель едва ли смог бы! Он хлопнул себя по рту, чтобы не обронить святое имя в присутствии Гостя. Кто знает, какие меж ними условия и договоры. По ту сторону двери в спальню что-то скреблось и царапалось, но мысли улетели. Марсель думал про Рокэ. О том, что тот уснул в библиотеке, и Марсель не стал его будить. Только погасил свечу, чтобы та ненароком не опрокинулась на сухие листы. Вспомнил, что летом они условились отправиться на Марикьяру — просто так, безо всякой причины. Не Марселя это было дело и не его судьба. Но перед глазами стояло, как Рокэ, посвежевший и обновленный, шагнул к ним в разгар праздника в его честь. Вернулся оттуда, откуда никто и никогда не приходил.
— Правду ли говорят, что вы покровительствуете шулерам и лжецам? — поинтересовался Марсель. Сердце билось редко и размеренно.
— Нет, — Гость покачал головой. Он вернулся в кресло, и кошка теперь устроилась у него на груди. — Они недурно справляются и без меня.
— Тонто? — осведомился Марсель, но тот достал из-за пазухи мешочек и высыпал на стол игральные кости. Молочно-белые с алыми точками на гранях.
— Бросим трижды, — пояснил Гость. — Сложные правила здесь не нужны. Только удача.
В свою счастливую звезду Марсель верил всегда, и доселе она его не подводила. Светила себе и вытаскивала его из передряг, в которые он забредал. Он подумал, что стоило беречь свое везение для этого мига, не тратить его попусту, но кто же знал, что ему предстоит такая партия. Где-то в сумраке прошлого Марианна Капуль-Гизайль взглянула на него влажными темными глазами, и Марсель поспешил прогнать ее. Сейчас стоило тревожиться о другом.
Гость швырнул кости белой ладонью, и Марсель быстро пересчитал очки. Сгреб и кинул сам — меньше, но незначительно, пустяк! За дверью все еще кто-то шумел и царапал древесину. Они обменялись вторыми бросками.
— Вы ведете, — заметил Гость. — Хорошая рука.
— Почту за комплимент. Смею спросить, вы бросаете правой — отчего?
— Не люблю предрассудков. Что же, последний круг, виконт.
Марсель глотнул вина, которое кислило, как плохонькое северное пойло, и стиснул губы. На этот раз Гость взял кости в левую, покачал их, кинул, и они запрыгали по поверхности стола. Когда замерли, Марсель закашлялся.
— Вам везет, как Леворукому, — произнес он, пытаясь унять дрожь. — Или же вам не по нраву такие шутки?
— Слухи о моей удачливости несколько преувеличены. Что же, виконт Валме, действуйте. Спасайте дорогую вам душу.
Рукавом халата Марсель утер испарину. Он задумался, не сон ли это? Но от камина тянуло жаром, а глоток вина кислил на языке. Марсель сжал кости, и они впились в ладонь, точно сделаны были из стекла или камня. Просить Создателя было совершенно неуместно, а его извечный противник сидел здесь и ждал. Обратиться за помощью было не к кому. Марсель задержал дыхание — и разжал пальцы.
Стоило кубикам выброситься на столешницу, дверь в спальню распахнулась. Котик обнажил желтые зубы, его светлая, еще утром тщательно расчесанная шерсть вздыбилась. Кошка вырвалась из объятий Гостя, рванула прочь, но Котик был ловчее! Он не дал ей взлететь по шторам, стукнул ее когтистой лапой, а потом вцепился в нее, как в загнанного зайца. У него на зубах хрустнуло, кошка обмякла, и на прелестный холтийский ковер закапала кровь.
— Кто бы мог подумать, — произнес Гость, глядя на тушку в пасти Котика.
Вдруг он начал таять, исчезать, истончаться, как осенний лист, и Марсель протянул было руку — но схватил только воздух. Надо было отобрать дохлую кошку у Котика, глотнуть воды, пересчитать очки на проклятых костях… Марсель зажмурился и упал обратно в кресло. Ему в ладонь доверчиво ткнулась знакомая лохматая собачья голова. Марсель безотчетно зарылся лапами в шерсть.
Кто-то позвал его.
— Марсель, — и нетерпеливее: — Марсель! Я знаю, что ранние подъемы у тебя не в чести, но изволь выслушать меня, прежде чем спать до полудня.
Рокэ сидел на подлокотнике кресла. Он пришел в дорожном, волосы перевязаны. В руке — подсвечник. Хоть зимняя ночь была мало отличима от раннего утра, Марсель догадался, что время должно быть около пяти. Рокэ потряс его за плечо.
— Пока ты изволил глядеть сны, прибыл нарочный. Я отбываю в Олларию.
— Когда?
— Немедля. Дела не терпят отлагательств.
Кое-как продрав отекшие глаза, Марсель вспомнил!.. Взгляд его бросился на ковер, но бурого пятна там не нашлось. Котик спал у его ног, и шерсть вокруг пасти у него была чистая, гладкая. Сон!
— И с кем это ты пил и играл? — спросил Рокэ кивнув на стол. Бутылка и пара бокалов так и стояли на месте. Вероятно, с выводами он поспешил.
— О, ты все равно не поверишь, если я тебе расскажу, Рокэ. Ко мне заглянул сам Повелитель Кошек и предложил сыграть на твою смятенную душу, а? Разве не поэма?
— Весьма опрометчиво с твоей стороны, Марсель, играть на то, чего вовсе не бывает на свете. Удивительно, что наш общий знакомый о том не осведомлен. Впрочем, — Рокэ легко спрыгнул с подлокотника и зашагал к выходу, — что-то же и он предложил тебе?
Он обернулся у двери. Свет свечей делал его лицо резким и незнакомым, черты грубели, проступала усталость. Марсель стремительно уходил на дно.
— Он, видишь ли, сообщил мне, что тебя ничего не ждет после. Одна лишь пустота. Я представил себе, и вышло как-то безрадостно. Только вообрази: ничего. И ничего, кроме ничего.
— Как знать, что в этом ничего? Я его не страшусь, — Рокэ равнодушно пожал плечами. Но спина его едва заметно сгорбилась. — Подойди, Марсель.
И Марсель подошел. Рокэ сухо поцеловал его в переносицу и заправил ему за ухо скользкую прядь. Тут же скрылся за дверью.
— Вот и спасай его после этого, — пожаловался Марсель Котику. Верный друг устроил голову у него на коленях, когда он подтащил к окну кресло.
Когда из ворот выехал крохотный отряд, и не думало светать. Только синева на востоке сделалась чуть прозрачнее. Всадники ехали, но у первого же перекрестка перед ними возник некто. Факелы потухли как по команде. Марсель вскочил и тщетно вгляделся в темноту: он не видел, но знал, кто встретил их. Кто пришел за своим. Он бросился к столу и пересчитал очки, к горлу подступила тошнота.
Он летел по ступеням вниз, потеряв туфли, босым выбежал на снег. Котик несся следом, пугая оглушительным лаем слуг Врага. Но Марсель не слышал его, в ушах у него билось бесконечное:
— Рокэ, Рокэ!