Work Text:
Негромкий стук по деревянной раме окна заставляет его проснуться. Убийца вряд ли решил бы постучать, прежде чем ворваться, но на всякий случай Лионель распахивает ставни, держа в руке нож.
— Спальня Арлетты ведь далеко от твоей? — Рокэ проскальзывает внутрь, не медля ни мгновения, бросает быстрый оценивающий взгляд на его оружие, но ничего больше не говорит.
— Спрашиваешь с какой-то определенной целью или только ради пренебрежения этикетом? — до рассвета ещё не меньше часа, тёмно-синее небо едва собирается светлеть, но, кажется, вернуться в постель не получится, так что Лионель позволяет себе хотя бы короткий миг недовольства.
— Спрашиваю, чтобы быть уверенным, не разбудил ли я её, пока пытался разбудить тебя.
— Едва ли...
Знать, что Рокэ с матушкой хотя бы не плетут никаких совместных интриг, довольно успокоительно. Тяжёлый плащ, сброшенный ему на руки, Лионель небрежно роняет в кресло.
— Кто тебя видел?
— Служанка, — Рокэ, уже нашедший на столе корзинку с фруктами, подкидывает в руках крупное красное яблоко. — Приняла за разбойника, но никому не сказала.
— Придется выгнать.
Лионель прикрывает глаза, мысленно взвешивая эту идею. Нет, девочку, которая видела, что к нему на балкон лезет возможный убийца, но промолчала, в доме держать нельзя.
— Расскажешь, что такого неотложного, — Лионель делает паузу, когда Рокэ, стремительно избавляющийся от верхней одежды, садится на край постели. — Что у тебя произошло?
— О. Я проигрался в карты, — голос звучит настолько спокойно и удовлетворённо, что нет смысла переспрашивать, было ли так и задумано с самого начала. Очевидно, было. Лионель надевает халат, чтобы придать этой утренней сцене хоть немного приличия.
— Нашему милейшему другу Коко?
— Ему. Не могу пожаловаться, что как шпион он обходится мне слишком дорого, но было бы проще, если бы он брал оплату золотом. Пока он предпочитает коллекционировать кольца, моя репутация хорошего игрока весьма страдает...
Рокэ, или действительно утомленный вечером у Коко, или убедительно притворяющийся, опрокидывается на спину с мученическим вздохом. Это предложение подойти и прикоснуться к узкому треугольнику голой кожи в распахнутом вороте рубашки. Но Лионель продолжает стоять на месте, улыбаясь собственным мыслям.
— Моро объел живую изгородь...
Слова звучат так, будто бы Рокэ уже начинает бредить на грани сна и яви. Но вряд ли.
— Попробуй проиграть в карты и его тоже, — Лионель делает несколько бесшумных шагов вперёд. Босой стопой осторожно пихает лодыжку Алвы, прикрытую высоким сапогом. — Вы с Эмилем оба...
— Что — мы оба? — Рокэ приоткрывает глаза, словно кошка, почуявшая добычу. Влажный насмешливый блеск из-под тёмных ресниц.
— Ничего.
«У вас с Эмилем обоих есть отвратительная привычка лезть в постель не разуваясь».
— Никто не согласится играть на Моро. Бедолага, ему слишком скучно было ждать меня весь вечер у ворот…
Рокэ снова успокоенно закрывает глаза, позволяя беззастенчиво любоваться собой. На самом деле просто ждёт прикосновения — Лионелю предлагают в этот раз сдаться первым.
Волосы Рокэ, вероятно, аккуратно уложенные в крупные локоны перед визитом к Коко, спутались и слегка намокли от предрассветного тумана или мелкого дождя. Если прикоснуться, то прядь гладко течёт между пальцев, словно шёлковая лента.
— Нет, не могу спать. Утром поеду во дворец, нужно увидеть Дорака, — Рокэ распахивает глаза в ответ на эту невесомую ласку.
— Переоденешься?
— Ты найдешь для меня что-нибудь не слишком алое?
— Я найду для тебя чёрное.
— Никаких скандалов? Скука... — пальцы Рокэ перехватывают его руку, отвлекая от волос. — И коня я на время сменю, если позволишь.
— Тебе не нравится и наша изгородь тоже?
Рокэ глухо, негромко смеётся, а потом дёргает за руку, заставляя упасть рядом с собой на постель.
— Мне не нравится водосток. Я с большим трудом поднялся к тебе на балкон. А если бы это был не я? Так ты можешь лишиться не одного романтического приключения...
— Не думаю, что какая-нибудь придворная дама собирается лезть ко мне в спальню по водостоку, знаешь...
Глаза у Рокэ удивительно синие. Очень спокойные. Всё вокруг кажется таким спокойным, словно раннее предрассветное утро, ещё окрашенное сонной темнотой.
Странно. Они вдвоём — возможно, два самых опасных человека Талига. Только не друг для друга.
***
Из колец на пальцах Рокэ остаётся лишь фамильный перстень — остальное, вероятно, сейчас красуется на полных розовых руках Коко. Забавная плата за то, чтобы иметь личного шпиона, но раз уж Коко нравится собирать красивые вещицы... А ещё проклятая изгородь. Нужно будет выслать к нему садовника.
— Действительно, чёрное, — Рокэ задумчиво вертит кистью, рассматривая как сидят на пальцах два чужих кольца. Можно сказать, впору. У них почти одинаковые ладони, у Рокэ совсем чуть-чуть уже. Подобрать камзол было гораздо сложнее.
— Есть красное, но не будем дразнить благородное общество, ничуть не верящее сплетням.
Он надевает кольцо с рубином на палец Рокэ, просто чтобы ощутить, каково это. Маленькая игра с привкусом ни к чему не обязывающего флирта.
— Отчего же не будем, — Рокэ резко сжимает пальцы, обхватив запястье Лионеля. Рубин сияет, неумолимо привлекая взгляд. — Кардинал очень меня огорчил, когда решил, что может сговориться с тобой у меня за спиной.
— Кардинал всё сделал, как ты и предполагал, и ты ничуть не огорчён, — Лионель с удовольствием рассматривает тонкие бледные пальцы, не поднимая взгляда выше. А потом очень осторожно освобождает руку.
— Что знаем мы с тобой, другим знать совершенно не обязательно, — с мечтательной хищной улыбкой возражает Рокэ.
Может быть, видеть его таким действительно стоит того, чтобы предать доверие Дорака.
***
День проходит удивительно скучно. Арлетта, сбивая веером капли воды с пышного куста глициний, невзначай уточняет, что натворила служанка.
«Насколько же дорогой была разбитая посуда?» — с мягким недоверием приподнимает брови в ответ на очевидную ложь. Лионель улыбается ей спокойной, полной достоинства улыбкой, подразумевающей, что вопрос не стоит обсуждения.
Обед в этот день приносит уже совершенно новая девчонка.
Моро равнодушно стоит в стойле, склонив голову и поглядывая на людей чёрным, как оникс, влажно блестящим глазом.
— Он вернётся завтра, — обещает ему Лионель. Роняет яблоко в кормушку с овсом, не рискуя протянуть его коню из рук.
Вечер приближается неоправданно медленно, вот в чём они оба точно согласны.
***
Дверь открывается, но вместо света свечей впускает в комнату только новую порцию темноты.
— Не смей швырнуть в меня нож, а то я не удержусь и брошу чем-нибудь в ответ... — голос Эмиля звучит радостно и подначивающе.
— А стоило бы хоть раз, — Лионель недовольно поворачивает лицо навстречу этой темноте. Постель прогибается под весом второго человека.
— Вы с Алвой оба сегодня шипите, как две гадюки, — ладонь Эмиля находит его плечо, широко проезжается по груди. Вряд ли в этом одна лишь только потребность найтись в темноте.
— Вы с Алвой оба манерами чуть лучше местного конюха, — передразнивает его Лионель. Но в ответ тоже нащупывает чужое плечо, заставляя угомониться.
Эмиль пахнет вином, пылью и лошадьми.
Конечно, ему и в голову не пришло привести себя в подобающий вид, а потом вламываться. Долгая шумная возня завершается двумя ударами по полу — сброшенные с постели туфли.
— Доволен теперь? — Эмиль устраивает голову у него на плече, находит на ощупь руку. — Господин Первый маршал велел передать.
Два кольца тяжело падают в ладонь, тёплые от чужого прикосновения. Только два.
— И ничего больше? — Лионель привычно надевает их на пальцы, чтобы не потерять в складках постели. Улыбка не слышна в словах, а всё остальное скроет темнота.
— А должно быть что-то ещё? — в голосе Эмиля цепкий интерес. Это у них общее, всегда подмечать самое главное. — Боюсь, что вашу шутку мало кто оценил, кроме меня. Вряд ли кто-то вспомнил кольцо, ты его очень давно не надеваешь.
— Это всё равно была шутка для избранных.
Лионель поворачивает голову, чтобы коснуться губами волос Эмиля. Их запах почти перебивает горькую смесь из ароматов прогоревших свечей, еды и скучного многолюдного вечера во дворце.
— Значит, мне ты её не расскажешь?.. Я не буду тут спать, погоди... Сейчас...
Эмиль, в противоречие своим же словам, сдвигается, чтобы улечься удобнее. Как в детстве, когда их никак не могли разделить, и один всё равно приходил в комнату другого, пусть даже перед самым рассветом.
В отличие от Рокэ, Эмиль действительно засыпает. И его присутствие тоже оставляет ощущение невыразимого покоя. Чуть-чуть другого. Не лучше и не хуже. Просто немного иначе.