Work Text:
***
Рейм Лунетт очень похож на своего деда.
Руфус перечитывает строки, написанные витиеватым почерком снова и снова. Пожалуй, даже больше, чем следовало бы. И уж точно гораздо больше, чем ему хотелось.
«…Я буду счастлив отдать своего второго сына к Вам в услужение. Рейм весьма способный юноша и многое унаследовал от Калума…»
«Если Алан Лунетт хотел пристроить своего отпрыска в благородный дом, то ему стоило лишь попросить об этом», — с раздражением думает герцог и откладывает письмо графа в сторону.
«Он прекрасно знает, что я не беру личных слуг», — с досадой думает герцог несколько недель спустя, когда приходит время писать ответ.
«Рейм Лунетт очень похож на своего деда», — думает герцог, и сердце предательски замирает от этой мысли.
***
У юного Рейма светлые волосы, высокие скулы, очки в тонкой оправе и вечно испуганный взгляд. Рейм Лунетт часто заикается, когда говорит с ним и заметно картавит. Рейм Лунетт роняет перьевые ручки, опрокидывает чернильницы и спотыкается о складки ковра. Рейм Лунетт — наивен, неопытен и понятия не имеет, как вести себя в свете. Рейм Лунетт хмурится — сосредоточенно, совсем по-взрослому — и дрожащими руками целится в мишень из револьвера.
Рейм Лунетт совсем не похож на Калума.
— Господин Руфус, я п-принёс бумаги, которые вы просили и... чай. — Мальчишку почти не видно за кипой книг и свитков, но шума, который он производит, с лихвой хватило бы на троих. Барма морщится, едва уловимо вздыхает.
— Я не просил приносить чай, — холодно замечает он, не отрывая глаз от очередного фолианта.
Рейм неуклюже переминается с ноги на ногу, взглядом выискивая, куда бы пристроить огромный фарфоровый чайник. Но на письменном столе давно нет места ни для чего, кроме книг и клетки с попугаем, а на подоконнике расположился сам герцог.
— Но, господин Руфус, вы работаете с прошлого вечера! Я подумал, что вы устали, и…
Барма резко вскидывает голову, не возмущённый, но скорее удивлённый столь откровенной дерзостью. Рейм отчаянно краснеет, почти умирает от смеси стыда и ужаса, но упрямо прижимает чайник к груди.
— И п-поэтому я сделал вам чай. Из шиповника. Я знаю: он вам н-нравится.
Герцог приподнимает одну бровь:
— Откуда, интересно, такие обширные сведения о моих гастрономических предпочтениях?
Рейм открывает рот и тут же закрывает. И не рассказать ведь, что читал все дневники деда, что знает о привычках герцога много больше, чем, вероятно, он сам. Не рассказать, как злился на старшего брата. Как не мог понять, почему нелепые очки и непослушные волосы вызывают у окружающих столько зависти. Не рассказать.
Здесь, в столице, господина Руфуса за глаза называют «эксцентричным». В высших кругах — эпитет на грани оскорбления. Руфус Барма — человек, повелевающий иллюзиями, и сам кажется иллюзией. Всё, что он делает — от чтения до любви — доведено до крайности, до черты, почти до безумия. Если читать, то сутками напролёт, пока не заснёшь от усталости, если любить — то до самой смерти.
Слуги боятся его и уважают. Боятся внезапных вспышек ярости, уважают за проницательность и верность своему слову. Рейм и сам боится господина настолько же, насколько боготворит его. Но прямо сейчас Руфус Барма сидит на подоконнике в окружении свитков, фолиантов и потрёпанных тетрадей и сосредоточенно грызёт кончик ручки; пальцы и домашний халат в чернильных кляксах, тёмно-рыжие волосы собраны в небрежный хвост. И кажется не иллюзией, а человеком из дедушкиных дневников — упрямым, неряшливым юношей, так легко забывающим о себе.
— Я п-просто… — Рейм старается выговаривать слова отчётливо и громко, как его учили, но сбивается почти на шёпот. «Вот сейчас как возьмёт свой тессен, и как…», — думает он с отчаянием и жалеет, что недостаточно маленький, чтобы спрятаться в чайнике.
— Неважно, — внезапно прерывает его герцог и усталым жестом касается висков. — Я, пожалуй, действительно устал. Иди сюда, юноша, не стой столбом. Я не собираюсь пить холодный чай. И есть тебя живьём тоже не собираюсь, убивать слуг — дурной тон, знаешь ли.
Рейм поспешно, едва не падая, подбегает к окну и наконец опускает свою ношу. Он думает о том, что чай из шиповника, несомненно, очень полезен и о том, что впервые видит, как господин Руфус улыбается.
А герцог Барма думает, что Рейм Лунетт всё-таки немного похож на своего деда.