Work Text:
Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень...
В борьбе никто не победил,
Когда вы оба — ксенофил.
За пять лет в сянься-мире Шэнь Юань привык ко многому. К летающим мечам, к магии печатей, к неведомым зверям, к братьям и сестрам по совершенствованию, красивым как небожители. Ко многому.
К космическим кораблям он был не готов. Миллион световых лет — вот настолько они были далеко от сянься-реальности. Где-то в прошлой жизни между книгами Гарри Гаррисона и “Звездными войнами”. Но не в зарослях бамбука. Не на Цинцзин. А в том, что это именно корабль, Юань был уверен — чуйка ни разу в жизни не подводила его.
Юань облетел огромную еще дымящую прогалину по большому кругу. Бамбук горел. Корабль будто плавился от идущего от корпуса жара, но выглядел вполне целым. Юаню захотелось немедленно лететь к брату и тащить его на место крушения хоть за подол, хоть за веер.
Опыт из боевиков и триллеров, однако, вошел в клинч с его желанием. Надо осмотреться – твердил внутренний голос. Вдруг внутри враги?
По черно-бурому корпусу внезапно прошли тонкие как волоски пучки молний, осветили невиданной красоты граненые бока, расширились пузырем и пропали. Вместе с кораблём и горящей рощей. Запах дыма от бамбука и жар металла говорили, что железный монстр все еще на месте. А глаза твердили, что роща цела и колышется, как ни в чем не бывало, и никаких космолетов размером с особняк здесь отродясь не было.
Юань напрягся ещё сильнее. Если цела такая сложная маскировка, то и обитатели внутри не сдохли. Внезапно до него дошло — если неведомые инопланетяне смогли замаскировать кусок леса, то что им стоит спрятать одного разведчика! ИЛИ ОТРЯД!
Шэнь Юань перебрал в голове печати, помогающие со зрением. Условно он называл их — “ультрафиолет”, “тепло” и “инфракрасный” (как привык в прошлом мире); дорогой братец морщил от незнакомых слов нос и повторял: “зрение лунного света”, “зрение дракона” и “бездна голодных глаз”. Вот и спорь с ним.
Совсем близко от корабля “тепло” было бесполезно. Но условный противник вряд ли будет шарахаться рядом. Если подняться на меч повыше, рассудил Юань, можно будет легко разглядеть его! Не теряя времени, он мазнул пальцами по воздуху, рисуя печать, приложил ее к глазам и взмыл на мече над рощей.
Глаза этот Шэнь открывал с осторожностью, отвернувшись от пылающего корабля. Как бы к демонам всю измененную заклинанием сетчатку не спалить. Мир стал синим. За спиной горел белый костер, свои руки виделись красными пятнами с ярким золотом сосудов. Внизу мелькали крошечные красные точки животных и птиц.
Юань полетел по широкой дуге, оставляя корабль все время за спиной. Круг, второй... Попался! Крупная гуманоидная фигура отделилась от белого костра и медленно двинулась в лес. Печать тишины легла поверх еще одним слоем одежд, скрыла заклинателя от ушей, однако ничего против острых глаз в его закромах не было. Пришлось держаться повыше – вряд ли чужак стал бы без причины смотреть вверх.
Возле ручья они оба остановились – разведчик, склонившись над водой, Юань, зависнув вертикально над разведчиком. Сморгнуть тепловую печать и потерять цель было страшно, а с ней — ну ничего не понятно! Он скрежетнул зубами.
Обрисованная алым фигура внезапно рванула в сторону, стала ближе – наверное вспрыгнула на дерево. Чувство опасности взвыло как ненормальное и Юань рухнул вместе с мечом вниз, на лету стирая печать с глаз и посылая ворох бамбуковых листьев в то место, где секунду назад был чужак. Солнечный свет и зелень рощи тут же ослепили его, заклинатель по-вампирьи зашипел и рванул в кусты. Цзигуан* поймал алый блик и отразил его куда-то вверх. Там неприятно влажно щелкнуло. “Надо сбить с него маскировку” — перебираемые в голове заклинания не годились одно за другим, — “Рядом ручей… Намочить! Уронить в воду!”
Наполнить листья бамбука ци было в тысячу раз проще, чем аморфную воду, но умение учиться на ходу и импровизировать всегда выручали Юаня на учебе и экзаменах. Его ладони что было сил шлепнули по воде, взметнувшиеся капли крошечными снарядами полетели вверх, разделяясь прямо в воздухе на взвесь, почти пар, а потом через эту морось стала видна огромная фигура с головой как арбуз. Юань хлопнул в ладоши. Вода прилипла к пришельцу, через силу потекла сквозь одежду – или броню – и, наконец, закоротила там что-то. Маскировка сползла клочками. У Юаня отвалилась челюсть.
Это был инопланетянин. Рептилоид с планеты Жопа-тебе-Шэнь-Юань. Метра 3 ростом, с зеленоватой шкурой в темных пятнах, хаотично тут и там прикрытой ржавой на вид броней. На шлеме горели красные линзы, пушка на массивном плече светила в грудь Юаню тремя точками лазеров. Кевларовых бронежилетов в мире заклинателей отродясь не водилось, и пришлось срочно снова сигать в кусты.
Плюсы — чудовище видно. Минусы — все остальное.
Пришелец оказался быстр, мешающий ему в погоне бамбук он гладко срезал выщелкнутыми из наручей лезвиями в пол-Юаня длиной. С плеча била ракетница.
Юань петлял как заяц. Никакие стратегии на ум не приходили, он даже на меч вскочить не успевал.
“Что бы на моем месте сделал Лю Цингэ? Ох, ну разве он убегал бы! Завел бы в ловушку! Только подготовленной ловушки нет! Прыгнул бы на инопланетянина в лобовой атаке, Чэнлуаню все равно, что резать — шкуру каменного бегемотодила или доспехи этого страхолюдища. Да у шиди Лю в рукавах наверняка припрятано… В РУКАВАХ!” — Шэнь Юань быстрым движением выдрал из рукава тонкий красный жгут, вложив в него ци и метнул в преследователя. Двойные лезвия, что до этого рассекали все на пути пришельца, скрежетнули по веревке как по стальному канатику. Канатик резво обвился о крупное тело и спеленал с ног до головы. Юань толкнул фигуру в спину, укладывая носом в землю и довольный уселся сверху.
***
Как спрятать звездолет – не вопрос, он и так себя сам спрятал. Куда деть два с половиной метра рептилоида — вот это было задание со звездочкой. Нужно узнать, сколько там вообще народу на корабле, какие у них планы, придется ли устраивать геноцид. На каком этапе понадобится звать шиди Лю. Потому что звать Цзю-гэ было нельзя. Категорически. Совсем. Он не будет разбираться и укокошит все, что не укладывается в фэншуй бамбуковой рощи, а глава Юэ еще и постоит скорбно рядом и будет пирожные подкладывать.
Разумно ли одному идти на корабль? Тоже нет.
К демонам все, главное — разговорить этого.
Заклинатель перевернул тело пришельца и прислонил его к ближайшему стволу бамбука, аккуратно стряхнул рукавом с маски прилипшие прелые листья.
— Ну и как мы будем общаться, дружочек? Может быть, ваш вид запахами общается. Или морзянку зубами выстукивает. Вот дерьмо.
Рептилоид рыкнул, в этом пробирающем звуке Юань внезапно разобрал отдельные звуки. Потом среди рыка проступило то самое влажное клацанье, которое Юань слышал перед сражением. Ему было жутковато представлять ротовой аппарат, который мог такое исторгнуть.
— Микробов-переводчиков не изобрели в вашей франшизе? нет? Жаль…
Юань сел где стоял, распахнул веер и задумался. Кто разбирается в вербальном, невербальном и переводах? Глава Кусин? Юэ Цинъюань, но он сдаст.
МУ ЦИНФАН. У него были пациенты, которым повреждали связки или горло, а потом они говорили при помощи какой-то печати или талисмана… Не успев до конца додумать мысль, Юань прыгнул на Цзигуан и метнулся на Цяньцао. Вслед ему донеслось возмущенное рычание.
Старший ученик пика целителей нашелся почти сразу, он сидел в административном павильоне, обложившись горой отчетов.
— Ли-шичжи, приветствую!
Увидев второго мастера Цинцзина, парень подскочил, сложился в поклоне и тревожно замер.
— Этот Шэнь хотел бы спросить у тебя про печати или амулеты для тех, кто потерял голос или был серьезно ранен. Мои изыскания потребовали быстрого ответа, поэтому этот шифу потревожил тебя, как самый быстрый и второй по надежности после шиди Му источник знаний.
Ли Цзимо внимательно выслушал вопрос и ненадолго задумался. Потом взял чистый лист и начертил на нем печать такой сложности, что у Юаня зарябило в глазах. Такое с ходу не повторить.
— Однако печать слишком сложна, мы переносим ее на нагрудные амулеты, Шэнь-шибо. Или на бинты.
— Одолжит ли Ли-шичжи экземпляр печати этому мастеру? Под личную ответственность, разумеется.
Через полчаса Юань летел обратно, рукава его грели кожаный ремешок, расписанный мелкими знаками печати, и инструкция к нему на свитке длиной в три локтя.
***
Чужак сидел, где оставили. Вскинул голову при приближении Юаня и защелкал. Фантастически рельефные руки – такие, по правде говоря, он видел только в комиксах Марвел – бугрились мышцами, пытаясь разорвать вервие бессмертных. За веревку можно было волноваться в последнюю очередь, ее выдал лично Шэнь Цзю, поэтому Шэнь Юань смело шагнул к чудищу и завязал ремешок в хитрый узел на могучей шее. Вблизи от пришельца пахло. Странно, будто прелой листвой – запах скорее растения, чем животного, хотя кто их, космолетчиков, знает? Вдруг он разумный гриб. Сдержать нервный смешок было неимоверно сложно.
Юань отошел от пришельца на пару шагов и прокашлялся.
— Теперь у нас такой расклад будет интересный. Я тебя буду понимать, а ты меня, наверное, нет. Печать преобразует твои бульки в понятную мне речь.
— Разорву. — пророкотал рептилоид.
— О! Начало беседы положено! Ты не сможешь порвать веревки, это невозможно. Придется идти на компромисс.
— Ты говоришь на архаичном языке аграрной планеты. Тебе повезло, личинка, что базы данных яутжа насчитывают тысячи тысяч наречий.
— Переводчик! В шлем встроен? Вы были в этом мире? Или на Земле? А впрочем неважно! Сколько вас на корабле? Зачем вы прилетели? Какие у вас цели?
Страхоебище снова все напряглось так, что затрещали доспехи, но вервие держалось. Юань мысленно возблагодарил прозорливость брата.
— В шлем, были очень давно, один, авария.
— В волшебный Китай упал звездолёт. Вашу мать… И рассказать некому. Самолёт всем растрезвонит.
— Ты несешь какую-то чушь.
— С не с тобой разговариваю. – Он прочистил горло, — Летел, летел и упал на планету?
С каждой фразой Шэнь Юань делал шажок. Все ближе и ближе, любопытство и детский восторг тянули его к инопланетянину промышленным магнитом.
— Сбой в навигации, астероидный пояс, столкновение. Еле дотянул до планеты.
— Почему ты один? Корабль такой большой.
— Большая часть — грузовой отсек. Я всего лишь пилот. Доставляю грузы.
“На волшебный Китай упал космический дальнобойщик… Самолет, я тебя убью.” — пробормотал про себя Юань.
— А что ты собирался делать? Один, в чужом мире.
— Осмотреть повреждения, произвести ремонт, подать сигнал бедствия, если двигатели повреждены. А ты, личинка, что будешь делать?
— Меня зовут Шэнь Юань.
— Куз’Маарахир.
— Я сломаю язык. Хир? Рахир? Маарахир?
— Как хочешь.
— Я не хочу с тобой больше драться. Пообещай, что от тебя не будет проблем, и я постараюсь тебе помочь. Убегать не советую. Видишь — вон та гора, со снежной макушкой? Это пик Байчжань, там учатся лучшие охотники и воины этого мира. Без шансов, извини. И партизанить тоже не выйдет, у нас есть печати для обнаружения живого и неживого… не дури, в общем.
— Ты угрожаешь мне, бледный малек?
— Прошелся по фактам! Не буду юлить, красавчик, мне хочется с тобой пообщаться, я тут помру от скуки скоро. Давай уже решайся скорее, скоро стемнеет, а нам еще с кораблем твоим разбираться.
Они уставились друг на друга в молчаливом противостоянии — Юань щелкал веером, волнуясь, галактический крокодил с непроизносимым именем пялился в ответ, напоминая больше плесневелую горгулью, чем живое существо. Наконец он отмер, мотнул огромной башкой, рассыпав по плечам толстые черные дреды.
— Я согласен на договор о перемирии, Шэнь Юань. Я не причиняю вред тебе, ты не отправляешь за мной охотников с той горы. — он кивнул на Байчжань. — Я чиню корабль и улетаю. Договор?
— А если ты не сможешь починить корабль?
— Если не получится подать сигнал своим, я обещаю не трогать людей твоего клана.
— Звучит разумно. Договор. Я сниму веревки – не шевелись, пожалуйста.
И снова этот прелый свежий запах и эти мышцы вблизи. Юань невольно ждал удара, слабо надеясь, что Маарахир не нарушит только что данное слово. Но вот веревки были развязаны и спрятаны обратно в рукава, пришелец воздвигся над ним на 2 головы, поведя плечами, а этот Шэнь все еще был жив.
Маарахир вытянул руки вверх, совершенно по-человечески потягиваясь после долгой неподвижности, Юань проследил взглядом от когтистых ног и выше до мощных бедер, до почти открытого живота, до широкой груди и роскошных плеч, до лаково-гладких «волос» из-под шлема.
— Ты можешь снять это? — Юань сделал невнятный жест около лица и сам удивился, как сел его голос от ужаса и предвкушения.
Маарахир щелкнул застежками и снял маску.
Юань ахнул. Чужак был страшен — лысый пятнистый череп, надбровья в каких-то колючках, алые радужки в черноте склеры, два ряда челюстей. 4 внешних клыка сложились коробочкой, Рептилоид вздернул голову в каком-то невероятно универсальном защитном движении (выпятил челюсть, внутренне хмыкнул Юань). Ему ж наверняка тоже было неуютно и неспокойно от непредсказуемости ситуации, мало ли сколько в тебе метров пятнистой шкуры и мышц, когда ты здесь совсем один.
— Пойдем посмотрим, что с кораблем, и не начался ли пожар. У меня есть брат, я его очень люблю и уважаю, но он немного… ммм… Слишком легко раздражается. Вот ему на глаза нельзя попадаться категорически. И пожар в его любимой роще – это не что мне бы хотелось ему объяснять.
— Я понял.
Юань не заметил перехода сквозь маскировку – вот они шли по чистой тропке, а вот она поменялась на покореженные стволы и висящий в воздухе дым. Роща тлела. Корабль грустно лежал носом в земле.
— Надо потушить. — Заклинатель совсем скис от перспективы вкалывать на полуаграрных работах до самой ночи. — Тут рядом есть ручей. Ты последи, чтоб никто на нас не напоролся, пока я работаю.
Поднять воду, распылить мелко, направить на кусок рощи. Повторить 50 раз. Лучше б он все работы по каллиграфии и стихосложению младших учеников проверил!
Маарахир держался неподалеку. Смотрел пристально за манипуляциями Юаня с водой и ци. Когда роща потухла полностью (а солнце почти село), подошел к нему и протянул флягу с водой. Юань жадно выпил половину и только тогда смог выдохнуть.
— Говорила мама, не пропускай физру…
— Ты в порядке, Шэнь Юань?
— Все запасы потратил. Спасибо за воду.
— Что ты потратил, как ты вообще это — Маарахир повторил невнятный жест рукой — сделал? С водой?
— Долго объяснять. Скоро стемнеет, ты останешься ночевать в корабле? У тебя еда-то есть?
— Запасов хватает, останусь тут, проверю системы.
— Ну ладно, — Юань немного расстроился, но виду не показал. — Тогда я зайду завтра днем. Обсудим планы на ближайшие дни.
— Да.
— Спокойной ночи?
— До завтрашнего дня, Шэнь Юань.
***
Слава яйцам, Цзю-гэ в последние недели крепко увяз в (главе Юэ) делах главного пика и на Цинцзин показывался только для виду и выпить чаю с братом. Юань свалил все свои дела на старших мастеров и умчался в бамбуковый дом.
Он судорожно метался от гардероба к зеркалу, выбирая наряд и заколку, пытаясь одновременно упаковать принесенный учениками обед в большую плетеную корзину. Хотелось выпендриться и накормить гостя с другой планеты. Наконец шесть слоев зеленого шелка были завязаны, волосы убраны нежной шелковой лентой с нефритовыми бусинами, а в корзинку утрамбовано еды на шесть человек.
Маскировка продолжала работать, а корабль – лежать на прежнем месте. Маарахир работал снаружи, сняв часть обшивки и закопавшись в корпус по пояс. Симпатичный зад в варварской набедренной повязке торчал наружу.
— Хир? А-Хир?
Пришелец обернулся. Смерил Юаня взглядом, пощелкал челюстями как-то особенно многозначительно. Переводчик молчал.
— Как дела с кораблем?
— Батарея еле держит заряд, главный движок мертв, малые двигатели скорее всего тоже.
— Может солнечные панели есть? У нас сейчас лето, много света.
Маарахир уставился на Шэнь Юаня как-то особенно пристально. Хищно.
— Перед приземлением я просканировал планету, здесь нет техногенного следа. Ты во многом разбираешься. Кто же ты такой, Шэнь Юань?
Юань помял ручку корзинки, пытаясь скрыть растущую тревогу.
— Я тоже в своем роде упал сюда. Давно, пять лет назад. В моем мире есть полеты в космос, и батареи есть и двигатели всех сортов. И вера в то, что мы не одни во вселенной. А ты первый инопланетянин, которого я увидел!
— Яутжа открыли множество миров, и ваш в том числе, раз наречие есть в архивах. Я рад, что ты пришелец, как и я, мне будто бы становится от этого легче.
От такой открытости и честности этот Шэнь забыл, что хотел сказать. Еда оказалась спасительным решением внезапно возникшей неловкости. Корзинка торжественно встала между ними и Юань звонко отчеканил:
— А не пора ли нам пожрать?
Маарахир смешно пробовал еду, честно делясь впечатлениями от вкусов, и подъел почти все содержимое корзины. Беседа текла удивительно спокойно – яутжа был неглуп, понимал юмор, хотя и не пытался шутить сам. Очень интересный инопланетянин. А морда? Ну что морда, зато какие плечи… и руки… и талия! Гуманоид и хорошо.
К вечеру стало понятно, что батареям каюк. Маскировка сползла с корабля, и он остался торчать темной опухолью над зеленым ковром бамбука. Внутри перестала работать циркуляция воздуха и холодильные установки. Маарахир не спеша собирал вещи.
Юань успел слетать к библиотеке и пошуршать среди книг по печатям скрытия явного. И вновь предстояла какая-то совершенно титаническая работа. Ци плескалась на донышке – на полетах это пока не сказывалось, но надолго ли? А ведь нужно было пристроить гостя, поспать, начать эскиз печати, шутка ли – скрыть объект размером с дом в одиночку. Маарахир молчал и не вмешивался. Он следовал всем указаниям заклинателя, был лапочкой и не забывал подсовывать ему воду и еду из корзинки.
Они завалились в бамбуковый дом уже ночью. Юань показал гостю, где можно устроиться спать, наскоро умылся и несколько раз обежал дом, ставя караульные печати – не хватало незваных гостей с утра пораньше. Стресс и усталость свалили его мертвецким сном. Он не знал, что до рассвета сидел у порога спальни неподвижный как горгулья Маарахир.
***
С печатью управились за три дня.
Цзю-гэ тем временем присылал записки на бумажных журавликах, справляясь о делах брата (и пика), и лично пока не появлялся. Юань, который обычно очень скучал без своего гэ, малодушно радовался, что тот муштровал своего супруга даже во время их (с главой Юэ) условного медового месяца.
На четвертый день, когда космический тягач был скрыт, а яутжа обжился в гостевых покоях, Шэнь Юань перестал вздрагивать, увидев спросонья возле своей кровати бурые плечи в нежные пятнышки и гору черных дредов: когда Маарахир не мог уснуть, он приходил в спальню Юаня и по-кошачьи укладывался на циновке подле кровати.
Когда Маарахир превратился в А-Хира, а Шэнь Юань в А-Юаня, они не заметили.
***
К первому появлению Цзю-гэ было все готово. В день икс звякнула первая сигнальная печать, Юань зыркнул на дверь гостевых покоев. А-Хир понятливо скрылся внутри, поверх двери тотчас же легла сложная (множество раз проверенная на космическом корабле) усовершенствованная печать сокрытия явного. Юань решил, что прятать гостя надо на самом виду.
Цзю-гэ выпил чаю, отметил усталый вид брата, расспросил про дела учеников и уплыл обратно к мужу. Не прошло и двух часов.
А с Юаня аж 7 потов сошло. Мысленных, конечно! Он держал лицо как подобает брату главы пика и орал исключительно внутренним голосом. Интересно, орал ли яутжа?
***
Вечерами Юань учил А-Хира читать и писать. Они садились за столиком бок о бок, горячий как камень на солнце яутжа едва не сажал заклинателя к себе на колени для собственного удобства. Понятия личного пространства для него будто не существовало или он его очень тщательно игнорировал, и оголодавший до прикосновений в обществе чопорных отстраненных заклинателей Юань млел. Может А-Хир делал это не нарочно, но приятнее было думать, что флиртовала не только человеческая сторона их внезапного дуэта.
Во время этих тихих вечеров Юань ненавязчиво поправлял хват кисточки, рассказывал о значении иероглифов, иногда заставлял яутжа читать вслух. Разговаривал А-Хир смешно, его горло не могло воспроизвести половину звуков, поэтому тонкий ремешок так и украшал его могучую шею, озвучивая невоспроизводимое. Юань учить разговорный яутжевский не пытался, зато с интересом изучал их клинописное письмо.
***
— Не поможешь мне с волосами? – как-то раз спросил Юань, расслабленно сидя среди подушек в одном нижнем полупрозрачном халате и коварно выставив белые худые лодыжки. На контрасте с насыщенно красными подушками они выглядели особенно эффектно. Был поздний вечер, с начала их проживания под одной крышей прошло 2 месяца.
Шэнь Юань, если быть уж совсем честным, отчаялся. Яутжа делал вид, что не понимает намеков, хотя Юаню чудилось насмешливое аккуратное заигрывание. А уж эти его прикосновения!
Но сказать в лоб – «ты мне нравишься, крокодилина инопланетная» – Юань просто не мог и все! Вызнав однажды, что ухаживания за дредами считаются у яутжа очень интимным делом, он пошел напролом.
— Помочь? — А-Хир, тоже в одном халате, коротком ему, открывающим вид на длинные мускулистые ноги (уже давненько снящиеся Юаню в самых разнообразных по рейтингу снах), подвинулся поближе. Халат распахнулся совсем уж неприлично, когда яутжа потянулся к столику за гребнем. Заклинатель замер, глядя на бедро, не скрытое тканью — толщиной с половину человека, гладкое, лоснящиеся пятнышки манили “потрогай нас”. Юань как в замедленной съемке протянул руку и положил ее на колено яутжа, сделал ладонью маленький кружок — кожа была сухая. Пятнышки оказались не рельефные, как ему поначалу казалось, а просто узор на шкуре. Темные отметины мельчали в направлении внутренней стороны бедра, и он медленно проследил их пальцами. Бывает ли у крокодилов щекотка?
— Юань? — голос А-Хира вернул его в реальность. Он поднял на яутжа чистые, не замутненные ни единой мыслью глаза. — Повернись, сначала волосы.
“А потом?” — но, к счастью, последнее Юань не ляпнул вслух.
Человек закрыл глаза и обратил все чувства вовне. Ци взметнулась вихрем вокруг золотого ядра, запела в духовных венах нетерпением и предвкушением – от первого прикосновения гребня к волосам заискрилась и посыпалась с кончиков волос золотыми каплями.
А-Хир гладил волосы размеренно и не спеша. Его, кажется, не смущали визуальные спецэффекты (охотник уже начинал понимать что-то в заклинательстве и его проявлениях). Долгие поглаживание ввели Юаня в легкий транс.
Яутжа отложил гребень обратно на столик с тихим стуком. И запустил в волосы Юаня когти. Это было до мурашек прекрасно, мужчина опустил голову, подставляя шею, и неожиданно для себя застонал. А-Хир убрал расчесанные волосы на одно плечо, оголяя шею, провел по ней пальцами вниз с нажимом – тупые когти оставляли белые, быстро розовеющие дорожки. На границе с воротом он остановился, будто колеблясь, и потянул ткань с плеч. Юань был весь светлый, нежно-розовый сейчас от волнения и неги. А-Хир обвел его плечи своими огромными ладонями, выдавив из человека еще один похабный звук, и стянул нательное платье до самого пояса.
Юань оперся ладонями о колени. Ему не было так хорошо… Да никогда. То, что делали с ним прикосновения огромного страшного пришельца, вообще ни на что не походило. То ли дело было в усилившихся от заклинательства органах чувств, то ли он просто был больной на голову ксенофил.
— …Уже “потом”, А-Хир?
— Молчи, не открывай глаза.
Вслед за когтями кожи на спине коснулись прохладные острые... клыки. Юань представил, как А-Хир прямо сейчас нависал над ним, почти касаясь, раскрывал страшную пасть, но трогал невыносимо нежно. Искры возбуждения подняли дыбом волоски на коже, и яутжа тихо клекотнул.
— Ты такой красивый, Юань, такой хрупкий, но я знаю, что ты крепче металла. Я не боюсь сломать тебя своими руками. Ты поймал меня один раз и отпустил, но на самом деле ты ловишь меня снова и снова – каждое утро, когда я вижу тебя, каждый день, когда я жду тебя, каждый вечер, когда мы сидим за этим столом.
Шэнь Юань потерял дар речи — сладкие слова А-Хира превратили его в маловразумительное дрожащее от волнения и возбуждения существо.
— Где ты… Слов-то таких набрался?
— Много читал.
Юань рывком развернулся к яутжа и влез ему на колени, держась за плечи.
— Я умру, если ты сейчас же не поцелуешь меня!
— Сложно, мой рот…
— Засунь уже в меня свой длинный язык!
Язык был длинный. Дреды горячие и прочные.
С тех пор каждый вечер А-Хир не давал Шэнь Юаню умереть.
*极光 — Северное сияние