Archive of Our Own

Рука Валентино заговорщически пробиралась по ткани сидения пикапа. Смуглые пальцы ползли к своей жертве, которая покоилась на колене Винсента, обтянутого «походными» джинсами, и была его, то есть Винсента, собственной рукой. И, вот, когда Вал уже почти достиг своей цели, громкую музыку из динамиков перекрыл жизнерадостный голос Роберто:

— Ну что, Вал, как твой уник?

Валентино перехватил его взгляд в зеркале заднего вида и прищурился.

— Нормально, — отмахнулся он.

— Нормально? — переспросил приятель.

— Окей, заебало, — Вал закатил глаза. — Но это всё равно лучше, чем тусоваться с вами. Ну и… — он хитро глянул в сторону Винсента, — есть неожиданные бонусы.

Тот в свою очередь продолжал бесстрастно пялиться в окно, положив голову на согнутую руку. Он знал, что у Вала везде полно друзей, где бы он ни пробыл дольше пяти минут… но на то, что в холле аэропорта их будет встречать его коренастый друг в ярко малиновой едва застёгнутой рубашке, который гулко стукнет Вала по хребту и со смачным звуком… в общем, сделает то, что Вал обычно называет «dar un besito ¹», он не ожидал. Они с Валом вроде как тусили в одной компании, и Роберто был почти одного возраста с ним самим, но выглядел так, словно от своей очевидно бурной жизни прожил как минимум половину. Кажется, это кто-то из родственников Вала надоумил его забрать их и даже выделил на то автомобиль.

— Ты был хоть на одной паре за весь год? — поддразнил Вала Роберто.

Вал вновь закатил глаза и не стал отвечать, потому что мог себе позволить. Под сочный латиноамериканский мотив за окном изредка мелькали пальмы, чаще — зелёные газоны и блестящие на солнце окна.

Валентино лениво парировал все безобидные выпады Роберто в свою сторону, будто знал их наизусть, как иные знают тыльную сторону своей ладони. Несмотря на бодрую мелодию, Винсент почти задремал по пути, согретый обманчиво ласковым солнцем Майами через стекло, и скорее почувствовал, чем увидел, как пикап затормозил.

Вал живо вылез из машины и стоял в ожидании, барабаня наманикюренными пальцами по предплечью, пока Роберто доставал из багажника чемоданы. Вернее два внушительных чемодана Валентино и один — в сравнении с остальными очень небольшой — Винсента, куда поместились все его вещи на ближайшую пару недель. Пора было выбираться — времени на моральные приготовления не осталось. И Винсент тоже вылез из салона в жаркий июльский день в Майями Дейд. Потянувшись, он безропотно подхватил чемоданы Валентино, оставив тому самый маленький и приготовился следовать за ним. При всей своей стройности и ломкости Валентино вовсе не был хилым и вполне справился бы с собственным багажом, но, по его же словам, катить за собой тяжесть с его новыми острыми ногтями, которые он умудрился сделать где-то между Счастливым отелем и салоном самолёта, катать тяжелое было крайне неудобно. Винсент считал, что если Валентино хочет, чтобы за ним поухаживали, то мог бы сказать и напрямую. Но тот, очевидно, сам ещё не до конца привык, что теперь не нужно придумывать предлоги и крайне забавные поводы, чтобы получить внимание от Винсента, и продолжал делать именно это. Роберто цыкнул и смачно хлопнул крышкой багажника пикапа, не обращая внимание на то, что она могла закрыться от легкого толчка и почти бесшумно.

Перед ними приветливо возвышался двухэтажный белоснежный дом с окнами, закрытыми плетеными жалюзи. На клочках зелёного газона возле входа с обеих сторон в беспорядке были посажены неприхотливые цветы и какой-то благоухающий кустарник.

— Qué bueno sería si aparcas el coche en el garaje², — распорядился Валентино, обернувшись к Роберто.

— Qué bueno sería si aparcas el coche en el garaje, — манерно передразнил его тот высоким голосом, прежде чем забрался в автомобиль и дал задний ход.

— ¡Vaya, qué buen chico!³, — с удовольствием протянул Вал, прежде чем сделал знак рукой Винсенту, призывая следовать за собой по ступеням в дом.

Стоило входной двери открыться, как на Винсента хлынул поток музыки, голосов и запахов. Послышался детский визг — и гость завертел головой в попытке отыскать его источник.

Мгновенно оценив обстановку, Валентино крепко схватил его за руку, лишив возможности везти второй чемодан, и потащил наверх, избегая комнат на первом этаже. На втором же он по-хозяйски прошелся вдоль коридора с дверями по обе стороны, распахивая каждую и заглядывая внутрь.

— Свободных спален нет, — констатировал он с недовольством, закончив осмотр, и направился вниз по лестнице.

— Ты куда? — растерянно спросил Винсент, хватаясь за ручку чемодана.

— Освобождать нам комнату, — отозвался Вал, не прекращая спускаться. — У нас был вылет в семь утра, мне нужна пара часов моего бьюти слип, а тебе тем более!

— Да я… — начал было Винсент, но так и не продолжил — Вал уже исчез из поля не только зрения, но и слышимости.

Он остался один и успел оглядеть ярко-жёлтые обои с оранжевыми цветами в окружении зелёных листьев, на которых в рамках висели то ли постеры, то ли книжные страницы с яркими иллюстрациями, а кое-где — детские рисунки. Вдруг в начале коридора с другой стороны, показался маленький силуэт, который приближался так быстро, что Винсент вздрогнул, когда ему в ноги сильно врезалось что-то тёплое и схватило его за ляжки. Вернее кто-то. Снизу-вверх большими темно-синими глазами на Винсента взирал пацан лет пяти с растрепанной светлой шевелюрой и в полосатой футболке.

Винсент не знал, какую реакцию ему использовать, а парень тем временем, насмеявшись вдоволь и отпустив его джинсы, бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Через секунду в коридоре снова послышался скорый топот детских ног, а ещё звук задорной синтетической музыки: на Винсента неслась смуглая девчушка, зажав в одной руке смартфон с треснувшим экраном, из которого доносился задорный детский голос в сопровождении простых звуков синтезатора. Завидев Винсента, она затормозила и обошла его по дуге, внимательно разглядывая карими глазами, на дне которых танцевали золотые искры. Винсент решил улыбнуться ей и она несмело улыбнулась ему в ответ, а затем помахала своей маленькой ручкой и сказала:

— ¡Hola!

Винсент кивнул, выражая Канделе, самой младшей из детей семьи Перес-Ривера, своё почтение, и она побежала вниз по своим делам, все так же крепко сжимая телефон в руке.

Воцарилась тишина, а вернее нежный гул с первого этажа, когда на лестнице послышались шаги и голоса.

— ¡Esta habitación es mía! ¡Siempre ha sido mía!

— Pero hoy yo vivo aquí.

— ¡Temporalmente! Deberías haber entendido, que volvería una vez.

— ¿Y qué hay que hacer ahora?

— ¡Me importa una mierda! Lárgate con tu basura-a.

— ¡Ni lo sueñes! Duerme en la sala con la abuelita.

— ¿Le propones a Vincent que duerma con la abuela también?!

— ¿Quién es Vincent?

— ¿No recuerdas a Vincent? ¿De quién te estuvo hablando todo el año el pobre Valentino? Estuvo con nosotros en el Día de Acción de Gracias.

— A-a-ah… ¿Qué, otra vez nos lo trajiste?!

— Pero sí ⁴,— Вал пожал плечами и преодолел последнюю ступеньку.

Вслед за Валентино поднималась худенькая девушка с очень длинными чёрными волосами, строгими, сведёнными к переносице бровями и в огромной чёрной футболке, короткий рукав которой открывал татуировку в виде языков пламени до локтя. Ниже татуировки и до кончиков пальцев кожа когда-то была сильно обожжена и теперь была темнее, чем на другой руке. Воздух вокруг неё слегка колебался от напряжения.

Эстрейя Бебита Сантисима Тринидад вскинула на Винсента свой острый оценивающий взгляд, который тут же остановился на шраме на его глазу. Она нахмурилась и уже хотела было что-то сказать, когда Валентино внезапно вклинился в безвоздушное пространство между ними:

— Да, да, да, — он вскинул руки, — у него новый крутой шрам, почти как у тебя. Я привёл его не для того, чтобы ты на него пялилась. Нам нужно отдохнуть, и поэтому ты должна освободить мою комнату от своих вещей. Проживёшь три неделки с Кармен.

На лице Эстрейи проступила сначала растерянность, а затем злость.

— ¿Por qué razón?

— ¡Por esta!

— ¡No voy a hacerlo! Has vivido en tu habitación todo este tiempo, y yo he vivido con Carmen. ¡Ya basta! ¡Yo también necesito espacio personal!

— ¿Le estás proponiendo a Vinny que duerma con Carmen? ⁵— Вал сложил руки на груди.

Эстрейя посмотрела на него с ненавистью, а затем перевела взгляд на гостя. В её глазах вдруг появилось понимание, которое затем медленно начали вытеснять отвращение и ехидство в равной степени — ее лицо странным образом искривилось.

— Dios mío… se van a coger… — проговорила она.

По лицу Вала зазмеилась довольная улыбка.

— Sí, lo vamos a hacer, — медленно и с вызовом ответил он.

— Qué asco, — заключила Эстрейя и вздохнула. — Cuando se vayan, llamaré a desinfección…

Валентино поднял руки и замотал головой, показывая, что это исключительно её дело.

— …aunque no se cojan, ⁶— злобно прибавила она.

— Ауч! — воскликнул Вал и расхохотался.

Винсент сконфуженно переводил взгляд с одного на другую и обратно. Будь он помладше, он бы обнял себя руками, будь он старше — он полез бы разбираться. Но теперь ему было двадцать два, несколько недель назад он чуть не распрощался с жизнью и, в качестве вишенки на торте, он успел позорно быстро устать после перелёта, а потому решил предоставить Валу самому разбираться с сестрой.

Как бы ни был силён дар Эстрейи, создать в доме дополнительную комнату, пусть даже в четвёртом измерении, он не мог. Бросив на сладкую парочку последний уничтожающий взгляд, она с достоинством скрылась в дверном проёме ближайшей комнаты.

Вал, знавший её достаточно долго, чтобы заподозрить неладное в быстром согласии, прокричал на весь коридор:

— И если ты спрячешь кнопки над наволочкой, я тебя в неё заверну и брошу в океан, как средневековую ведьму!

Ответом ему был фак здоровой рукой, которую Эстрейя высунула из-за двери.

— Грубо, — Вал показательно скривился, но его внимание тут же переключилось на Винсента.

Критически оценив его бледность, не сочетавшуюся с потом на висках, он приказал:

— Пойдём вниз — садись там в гостиной. И не ходи на кухню, если не хочешь, чтобы тебе ебали мозг тупыми вопросами. И вообще не светись. Если этот мелкий idiota совсем тебя достанет — разломай ему джойстик, только не прям сильно, ну ты понимаешь. Отец приедет и починит, — наставлял Вал, подталкивая его в спину. — Хочешь пить, Воксито?

Винсент мысленно вздохнул: так, это была проверка, научился ли он принимать помощь. Он кивнул: в доме было значительно прохладнее, чем на улице, но пить ему хотелось ещё с тех пор, как они вышли из аэропорта — бог знает, что помешало ему купить бутылку воды.

— Perfecto, — Вал поцеловал его в лоб, — а есть?

Тут Винсент задумался.

— Я принесу тебе что-нибудь лёгкое, — решили за него, — отдыхай, papi.

И они вошли в просторную гостиную, часть которой, как он сразу заметил, была отгорожена высокой ширмой из плотной яркой ткани. В остальном же комната поражала воображение своим минимализмом: огромный полукруглый диван, перед ним — журнальный столик заваленный комиксами, а чуть дальше на низком комоде на тонкой ножке стояла гигантская плазма, рядом скромно лежала игровая консоль. По стенам на приличном расстоянии от пола вразнобой висели полки, на которых вне зоны детской досягаемости устроились вазочки, фотографии в рамках, какие-то фигурки и прочие очаровательные безделушки.

Плазма работала и перед ней очевидно кто-то сидел: из-за мягкой спинки виделся маленький бритый затылок.

Винсент обошёл диван и сел на свободный край. На него тут же уставилась пара тёмных, почти чёрных, бегающих глаз, казалось, им было сложно так долго — целых пять секунд — смотреть на один объект.

— Привет, — сказал Винсент десятилетнему мальчику с головой в форме яйца, который сидел напротив плазмы среди подушек, сжимая в руках перемотанный изолентой джойстик.

Вдруг громкая напряжённая музыка на фоне сменилась резким мужским окриком: «Ти, как там дела? Этих тварей становится всё больше!». Тёмные глаза тут же оторвались от Винсента и намертво прилипли к экрану, на котором из-за угла крыши грабитель оглядывал собравшихся внизу полицейских. Раздался звук автоматной очереди и несколько копов упало. Мальчик высунул язык, выжидая момент для следующей атаки. «Ти, как там дела? Этих тварей становится всё больше!» — снова окликнули его.

Винсент снова оглядел гостиную, но взгляду больше не за что было зацепиться, кроме ещё нескольких ярких постеров с разными животными, нарисованными по-детски наивно, но обаятельно. Рассмотрев их со своего места и поправив очки, он вернул взгляд к экрану: копов стало больше, а ещё у них, по-видимому, был снайпер, потому что персонаж за углом вдруг дёрнулся и выругался.

«Ти, как там дела? Этих тварей становится всё больше!»

Сзади, где-то во вселенной за спинкой дивана, снова пронёсся топот в сопровождении звуков синтезатора, в комнатах сбоку, в которых должны были располагаться столовая и кухня, разнёсся громкий возглас, а затем — звонкий смех.

В гостиную вошёл Вал: он передал Винсенту стакан прохладной воды и поставил на колени большую тарелку с нарезанными фруктами, к ней прилагалась маленькая двузубая вилка.

— Я сейчас приду, — тепло прошептал Вал ему на ухо, разумеется, только чтобы не перекрикивать шум от консоли, и провел руками по напряжённым плечам Винсента, заставляя того глубже провалиться в диван.

Некоторое время Винсент молча жевал кусочки манго, не мигая глядя в экран, картинка на котором практически не менялась: тот же угол, те же копы, то же «Ти, как там дела? Этих тварей становится всё больше!» Затем он придвинул тарелку к юному геймеру и как можно небрежнее спросил: «Хочешь?» и был вновь напрочь проигнорирован.

В какой-то момент миссия начала казаться Винсенту бесконечной, а смысл её был утерян ещё раньше, глаза начали неприятно зудеть и щуриться от яркости экрана, поэтому он всё чаще просматривал на самого игрока — Вал мало рассказывал о своём младшем брате и ему оставалось только гадать, что тот представлял из себя. Ребёнок продолжал его упрямо игнорировать и только звуки стрельбы, стоны и «Ти, как там дела? Этих тварей становится всё больше!» оглушительно звучали со всех сторон.

Кажется, мимо ещё несколько раз пробегала Кандела, кто-то звонил в дверь, были шаги по лестнице, но Винсент болтался где-то между сном и реальностью, не в силах заснуть и также не в силах держать глаза открытыми. Вдруг картинка на экране сменилась, и на нём выстветилось: «Миссия провалена. Игра окончена». В тот же момент в стену рядом с плазмой полетел несчастный джойстик, а брат Валентино вскочил, пнул диван, скинул на пол комиксы со столика и, не в силах найти ещё какой-то объект, чтобы выместить на нём свое разочарование, закричал криком, переходящим в рёв и срывающим горло.

«Эрнандо!» — громко и предупреждающе донеслось из кухни.

Мальчик замолчал и — ни с того ни с сего — начал бегать вокруг дивана, наступая на разбросанные комиксы и не обращая на это никакого внимания. Винсент уже встал, чтобы вмешаться, когда в гостиной снова появился крайне довольный собой Вал, но его лицо тут же помрачнело, стоило тому взглянуть на брата. Брат взглянул на него в ответ, и вместо того чтобы продолжить нарезать круги вокруг диванного островка, вдруг подбежал к Валентино и пнул его в ногу.

— ¡Maldito hijo de puta! ⁷— выругался Вал сквозь зубы.

Передвигаясь с грацией пантеры в своём длинном гибком теле, он изловил мальчишку, мастерски завернул ему руки за спину и уложил его на пол лицом вниз, придавливая своим весом брыкающееся вопящее тело и, в особенности, ноги, которые так и норовили попасть ему пяткой то ли в живот, то ли в глаз. Вал с сосредоточенным лицом просидел так минуты три, пока тело под ним не обмякло. Винсент смотрел на это, окаменев на диване, и все втроём они, вероятно, представляли модернизированную версию какой-нибудь средневековой сцены убийства юного наследника заговорщиками.

Наконец Вал поднялся и провёл рукой по лицу.

— Это Эрнандо, — указал он на мальчика по-прежнему лежащего на полу.

В ответ на это Эрнандо, не пытаясь подняться, захихикал, будто нашел всю ситуацию крайне забавной. Винсент подошёл к нему и протянул руку, чтобы помочь встать, но и это жест оказался проигнорирован.

— Не обращай внимания, — бросил ему Вал и получил за это новый пинок в ногу.

Он оскалился на Эрнандо как взрослая пума скалится на котёнка.

От нового витка ссоры их отвлекла хлопнувшая где-то в доме дверь — воспользовавшись моментом, Эрнандо подскочил и, смеясь, убежал в кухню.

— Кажется, Эст закончила, — заключил Валентино, когда та прошествовала мимо них через гостиную и бросила на него ещё один уничтожающий взгляд. — Пойдём? — и потянул Винсента к лестнице, снова подталкивая в спину, будто у того действительно был шанс сбиться с пути.

Винсент почувствовал, что здесь он ничего не решает.

— Я не беспомощен, Вал, — он закатил глаза.

— Конечно, нет, — ответил тот, все ещё держа руку на его спине.

Стоило двери в комнату захлопнуться за ними, как Винсент оказался прижат к этой самой двери нос к носу с Валом. Он даже не успел рассмотреть толком комнату, которую им освободила Эстрейя. Валентино положил ладони ему на бока и прижал ещё ближе к себе.

— Te quiero, — произнёс он, серьезно глядя Винсенту в глаза.

— И я тебя люблю, Вал, — подтвердил Винсент, выучивший ради него несколько самых сопливых фраз на испанском.

От этих слов его собственные щёки разгорелись, потому что это было слишком… раздражающе смущающе и серьёзно, и многообещающе, и вообще, много чего ещё — целый коктейль эмоций.

— Ты не понял, — Валентино замотал головой, почти задевая чужой нос своим. — Te. Quiero.

Его большие ладони сползли чуть ниже — в район пояса.

Ах вот оно что⁸. И насколько же, черт возьми, было не место и не время: дом родителей Вала, полный детей, настрою никак не способствовал. Но меньше всего на свете ему хотелось объяснять это Валу, который все делал исключительно из лучших побуждений. Или просто побуждений. Даже возбуждений. Поэтому он выбрал альтернативную тактику — «притвориться мёртвым как опоссум» — положил голову Валентино на плечо, прижимаясь лбом к кости, и прикрыл глаза. Некоторое время они простояли в таком положении, пока Валентино, очевидно, решал, как поступить. Затем его рука погладила голову Винсента, — так хозяин гладит свою непутевую собаку, — и оторвала от себя.

— Иди в душ.

Оказалось, на диване уже лежали его штаны с забавным рыжим котом в костюме акулы и однотонная синяя футболка, а сверху, в качестве вишенки на торте — его трусы, разумеется, тоже с акулами. Он лишь надеялся, что Эстрейя этого великолепия не видела. Пожалуйста. Хоть бы она не видела. Винсент перевёл взгляд на Вала — тот стоял рядом с ним у кровати, сложив руки на груди, и не выглядел слишком довольным, так что в ответ лишь выгнул бровь.

— Мог бы выбрать и что-то другое, — заметил ему Винсент.

— Это твои любимые штаны.

— Да, но мне не обязательно ходить в них при твоей семье.

— Ты же зачем-то их взял! В чем проблема?

— Я всегда их беру, — буркнул Винсент.

Он молча взял стопку одежды и отправился в ванную, путь в которую указал ему Вал.

Сон — лучшее лекарство. Вал запустил крутиться вентилятор под потолком и забрался в объятия прохладной свежей постели и тонкой простыни, расстеленного для них Эстрейей. На ближнем краю уже лежал, сонно моргая, Винсент. Валентино навис над ним, заглядывая в прищуренные глаза, и почувствовал, как тот осторожно толкает его через себя на другую сторону кровати, положив ладонь ему на бок. Вал щёлкнул языком, но перекатился ближе к стене. Так и осталось неизвестным, кто из них ещё заснул быстрее.

Но известно, что первым проснулся Винсент. Летний дневной свет разлился большим пятном над карнизом на белом потолке, почти такой же, как и когда он засыпал, но будто выдержаннее, желтее и приглушеннее. Дело близилось к вечеру. Поверх футболки на его рёбрах лежала рука Вала, который спал рядом, почти полностью уткнувшись лицом в подушку. Оставалось загадкой, как он до сих пор не задохнулся во сне. Валентино спал как младенец, прекрасная зная, что не приносит этому миру ни пользы, ни неудобств. Бывают же люди. В этот момент его определённо не мучили ни вечные вопросы бытия, ни душевные терзания. Глядя на него, Винсент испытал, нет, не нежность, а зависть. Что можно так спокойно спать — ему самому приснилось что-то короткое, интенсивное и довольно неприятное.

Короткой майке Вала не надо было задираться, чтобы ничего не скрывать, так что можно было видеть, как ходят его ребра, а бок под весом кожи и тканей прогнулся и сделал более заметной тазовую кость, до которой чуть-чуть не дотягивалась резинка на таких же коротких шортах.

Тело Вала источало тепло — казалось, можно было поднести к нему руку и она согрелась бы как от пламени. Винсент сжал пальцы, потому что он мог это сделать. И не только это: он мог бы коснуться Вала, погладить, ущипнуть там, где кожа хоть немного отходила от костей, потянуть, толкнуть и перевернуть на спину. Как в первый раз Винсента всегда поражало осознанием: они с вот этим длинным, поджарым и угловатым Валом вместе. То есть он с Валом, а что там думает Вал — это всегда загадка. Но, если что-то пойдет между ними не так, с Валом будет жалко расставаться. А он был уверен, что однажды пойдёт, потому что хорошие вещи не длятся слишком долго, особенно со взрывным характером Валентино…

Винсент все же осторожно положил руку ему на обнаженный бок, чувствуя ровно то, что и ожидал — тепло.

Через некоторое время Вал, вынырнув из глубины сна, чуть приоткрыл глаза, — вернее один глаз, — и взглянул на Винсента в ответ. Он подкатился ближе и сонно уткнулся ему в плечо, одну руку подсовывая ему под шею, а второй забираясь под футболку. Винсент прикрыл глаза и выдохнул, когда рука начала опускаться ниже — у Валентино явно было что-то на уме, и он никак не мог решить, способствовать этому или сопротивляться. Вал прижался ещё ближе, насколько это в принципе было возможно, увлечённо сопя чуть ниже чужого уха, когда в дверь постучали.

Не дожидаясь ответа, в комнату вошла Эстрейя с подносом и с грохотом поставила его на стол. Винсент рванулся в сторону от Вала и едва не свалился с кровати. Сам Валентино застыл, а через секунду принялся барахтаться в простыне в попытках встать и угрожающе нависнуть над сестрой.

— Какого хера? — грубо вопрошал он. — ¿Estás bien tonta? ¡Aquí estamos ocupados, carajo!

— Me importa una mierda, — пожала плечами Эстрейя, с грохотом составляя блюда с подноса на стол. — Le diste a la abuelita algunas tonterías sobre el hecho de que Vincent apenas podía respirar, y ella decidió que no podía bajar a almorzar. ¡Y por eso tengo que andar cargandoles la comida como si fuera vuestra pinche sirvienta! ¡Aunque bien puede llegar a la cocina solo! ¡O podrías haber arrancado el culo del sofá y traerlo!

— Lo hice para que no le hicieran preguntas idiotas. ¿No ves que está cansado?

— ¿Y por eso soy yo la que les limpia el cuarto y les lleva la comida, mientras tú te echas a holgazanear con él?!

— ¡Necesita apoyo moral! ⁹

Винсент с трудом подавил желание закрыть уши руками, чтобы не слышать этот разговор на повышенных тонах, причиной которого вне всяких сомнений был он. Так что он закрыл глаза и попытался сильнее прижать лицо к подушке. Ругань стихла так же неожиданно, как и началась. Эстрейя с гордо поднятой головой молча прошествовала вон из комнаты, а Валентино коснулся его плеча рукой.

— Не обращай внимания, — сказал он. — Она всегда такая.

— Я сам могу спуститься и поесть, — возразил Винсент, чувствуя легкое раздражение из-за всей сложившейся ситуации, — я не настолько немощен.

— Для них, — Вал так же раздражённо указал вниз, — ты еле дышишь после защиты диплома и экзаменов, если не хочешь бесконечных расспросов. Ясно?

— А шрам откуда?

— Упал, — Вал невинно пожал плечами.

— Да брось! — рассердился Винсент. — Ты же не считаешь свою бабушку… — он замялся, — глупой?

Валентино с любопытством наблюдал за ним своими тёмными глазами.

— Нет, не считаю, — он ухмыльнулся и закусил зубами кончик длинного ногтя цвета фуксии. — Но я не хочу, чтобы все на тебя пялились и спрашивали, что случилось. И думаю, ты тоже, pa-a-pi. А теперь — ешь!

Винсент не нашёлся, что ему возразить. После обеда можно было и снова вздремнуть.

Во второй раз он проснулся от того, что Вал, до этого интимно положивший на него ногу, резко откатился и с быстротой бойскаута сел на ближайший стул, по пути схватив первую попавшуюся книгу. Не успел Винсент сообразить, что происходит, а уж тем более сказать ему, что книгу он держит вверх тормашками, как в дверь постучали, а затем она отворилась.

— ¿Qué tal, chicos? ¹⁰— спросил ласковый и чуть гнусавый голос матери Вала — Исабелы.

Вал поспешно отложил книгу и уже собирался что-то сказать, когда Винсент сел в кровати, от чего перед раненым глазом у него повзрывались цветные круги, попытался пригладить волосы и обворожительно улыбнуться:

— Добрый вечер, миссис Перес.

— Винсенте! Как твои дела, малыш? — дородная фигура матери Вала нависла над ним и она осторожно поцеловала его в обе щеки. — Вал сказал, что тебе очень нездоровится.

— Вал преувеличивает… — начал было объяснять Винсент, когда перехватил убийственный взгляд Валентино и поспешно добавил: — но вообще есть немного. Весь этот выпуск, экзамены, все дела… Вы понимаете.

Он радовался, что в вечернем полумраке шрам на его глазу был намного менее заметен.

— Ты всё сдал на отлично? — поинтересовалась Исабела.

— Да, — кивнул Винсент, в тот момент водружая на нос очки.

— Вот, учись, Валентино Перес-Ривера! — Исабела сняла с плеча полотенце и шутливо стукнула им старшего сына.

Тот только прикрылся руками.

— Да, мам, конечно, отстань!

— Ужин готов — приходите, если хотите, — сообщила Исабела и наконец вышла из комнаты.

Вал скрестил руки на груди и так и остался сидеть на своём стуле. Снизу из гостиной доносился чёткий и плавный — один словом латиноамериканский — ритм, сопровождаемый звонкими выкриками «Эй! Эй! Эй! Эй!», по-видимому, заменявшими счёт, и топотом данков по полу, который ни с чем не спутать.

Когда они вышли на лестницу — хлопнула входная дверь.

— Отец пришёл, — прокомментировал Вал, продолжая неторопливо спускаться.

Внизу послышался топот и на сеньора Риверу налетел вихрь из мешковатых штанов и пружинистых чёрных кудрей.

— ¡Papá! Ana, Elena y yo aprendimos un baile nuevo, ¡mira!

— Ahora mismo, Carmen, ahora miro,¹¹ — заторопился мужчина, отпуская дочь и ставя на пол спортивную сумку с ноутбуком.

Из гостиной показались ещё две девчонки лет тринадцати в таких же мешковатых штанах. Кармен Бебита Лаура Перес-Ривера захлопала в ладоши, намечая ритм, и задорно крикнула: «Эй!»

Винсент, остановившийся прямо на лестнице, смотрел, как девчонки начали двигаться синхронно, лишь иногда выбиваясь из воображаемого стука барабанов рукой, ногой или слишком плавной волной всем телом. Он не очень разбирался в направлениях танца, так что не мог сказать, был это хип-хоп, вог или шаффл, но танцевали очень неплохо. В заключительной связке они с видимой лёгкостью встали на руки, оставив затем на полу лишь одну ладонь, и проделали какое-то невероятное движение ногами. От этого гигантская ярко-зеленая футболка на Кармен сползла ей на лицо, обнажая спортивный топик. И Винсент не знал, стоит ли ему продолжать смотреть или лучше отвернуться — на всякий случай в этот момент он прикрыл глаза. А когда открыл их, сестра Вала уже поправляла футболку, стоя на ногах и победоносно улыбаясь. Сеньор Ривера показал танцовщицам две руки с пальцами вверх, а Вал засвистел и захлопал.

— Вау-у-у-у, королевы, просто сияете! Вы всех уничтожите на батле, я вам говорю!

Винсент вежливо хлопал вместе с ним.

— Ва-а-ал! — обрадовалась Кармен и бросилась к нему с объятиями.

Валентино по очереди обнял и её подруг, отметив у одной маникюр, а у другой обвес на шее.

— ¿Has vuelto?¹² — отец хлопнул сына по предплечью.

Вал кисло улыбнулся и кивнул ему.

Подруги Кармен обняли её, незаметно проскользнули мимо сцены семейного воссоединения и исчезли в сумерках за дверью.

— Винни! — заметила его наконец Кармен.

Она привстала на цыпочки, обняла за шею одной рукой и ею же звучно хлопнула по спине, так что тот почувствовал, как у него задрожал практически весь скелет.

— Круто, — сказала она, отстранившись и показав себе на глаз, на тот самый, где у Винсента находился шрам.

Тот лишь растерянно улыбнулся ей, сразу же поворачиваясь к отцу семейства Перес-Ривера.

— Мистер Ривера, сэр…

— Сеньор Уиттман! — улыбнулся тот и протянул ему руку. — Всё окей?

Винсент кивнул.

— ¡Perfecto, vamos a cenar! ¹³

Вход в столовую преграждали длиные пластиково-деревянные бусы, свисавшие до пола. Пробравшись через них, они с Валом оказались в ярко освещённой комнате с большим вытянутым столом в центре. На нем уже стояли дымящиеся блюда и сковороды, а Эстрейя педантично расставляла тарелки, пока Кармен клала приборы по обе стороны от каждой.

— Садись, — Валентино подтолкнул его к стулу посередине, не на самом краю, но достаточно далеко от места во главе стола, всегда занимаемого старшей из женщин, чтобы к нему было неудобно часто обращаться напрямую.

Когда все уселись, Винсент очутился между Валом и малышкой Канделой. Напротив него сидела Эстрейя и делано не обращала на него внимания.

Последней в столовую чуть шаркающей поступью вошла женщина лет семидесяти, от который Исабела, очевидно, унаследовала свою благородную дородность. Волосы у вышедшей были цвета соли с перцем, между бровей — не проходящая складка, выдающийся нос и внимательный взгляд карих глаз с ярко сверкающими на дне янтарными искрами заставляли воздух вокруг неё тяжелеть. Женщина оглядела присутствующих и остановила свой взгляд на Винсенте.

— Винсент Уиттман, — она подошла ближе, — добро пожаловать!

Её глаза быстро нашли на его лице шрам и остановились на нем. Затем она строго взглянула на Валентино рядом, который делал вид, что ему безумно интересно ковыряться в салате, только-только выложенным на его тарелку, а затем — на Эстрейю, которая напротив ответила ей дерзким взглядом, но ничего не сказала.

— Сеньора Перес, — проговорил Винсент, сглотнув слюну, — для меня честь быть гостем в Вашем доме.

Глава семейства, Бебита Марисоль Барбара Перес, ещё раз внимательно оглядела его шрам и кивнула, то ли ему, то ли себе.

— Приятно аппетита всем, — сказала она, подходя к своему стулу и тяжело усаживаясь на него.

Все вежливо и нестройно отвечали ей. И ужин начался. Среди разговоров, звона бокалов и стука вилок о тарелки Винсенту было уютнее всего молчать. Он наблюдал за лицами, за оживленным шевелением губ, движениями рук с зажатыми в них приборами и радовался, что обращались к нему крайне редко, давая возможность постепенно превращаться на стуле в довольное и сытое желе. Эрнандо, сидевший наискосок от него, пилил мясо на тарелке слишком громко, что продолжалось до тех пор, пока он не ловил на себе очередной строгий взгляд бабушки. Кандела, как послушная дочка, увлечённо поглощала кусок белой рыбы в яйце на своей тарелке. Эстрейя и Валентино вклинивались в разговор взрослых, а Кармен болтала одной ногой под столом и кивала в такт музыке в своей голове.

После — мужчины мыли посуду, от чего Винсент по счастливому стечению обстоятельств был освобождён, и потому сидел в гостиной один и смотрел в потолок. С кухни кто-то вышел и плюхнулся на другую сторону дивана. Это был Эрнандо, он вытирал одну мокрую руку о штаны, а другой щупал обивку вокруг себя в поисках пульта от плазмы.

— Эй… — неуверенно позвал его Винсент.

Мальчик на секунду повернул голову в его сторону, но тут же снова отвернулся и, казалось, насупился ещё больше.

— Что ты собираешься смотреть?

Молчание.

— Мне кажется, ты меня игнорируешь.

Снова молчание.

— Хорошо, — Винсент поднялся с дивана и встал за спиной у мальчишки. — Я буду мешать тебе смотреть телевизор до тех пор, пока ты не перестанешь делать вид, что меня тут нет.

— Отстань! — завопил Эрнандо и закрыл уши руками — пульт от плазмы он так и не нашёл.

— Ладно-ладно, — не ожидавший такого визга, Винсент отпрянул. — Спокойно, — сказал он. — Я тебе не нравлюсь. Окей. Но почему?

Мальчик снова насупился, его рука продолжала неосознанно шарить среди подушек в поисках пульта.

— Ты — друг Вала, — наконец сказал он, так сильно закатив глаза, что, казалось, вернуть их в исходное положение будет уже невозможно. — Вал не знакомит со мной своих друзей.

— Почему?

Эрнандо посмотрел на него как на идиота, а потом картинно пожал плечами.

— Не зна-а-а-ю, — протянул он.

— Я хочу с тобой познакомиться.

— Нет, не хочешь! Ты хочешь понравиться Валу, — он наконец нашёл пульт и открыл ютуб.

— Ну… вообще-то я уже ему нравлюсь, — не слишком уверенно произнёс Винсент. — Так что тебя я хочу знать просто потому, что хочу. Может быть… — он взглянул на экран и историю просмотров, высветившуюся на нём, — я тоже люблю смотреть прохождения?

— Я люблю майнкрафт, — ответил ему Эрнандо и лениво откинулся на диване.

— Врубай, — как можно небрежнее бросил ему Винсент, тоже устраиваясь поудобнее.

Вал вышел из кухни вместе с Исабелой, что-то убедительно ей доказывая, а она лишь рассеянно кивала и вытирала пот с лица платком.

— El piso encima del restaurante, no pido más, — сказал Валентино.

— Te he entendido, cariño.

— ¡Solo eso!

— Yo sé.¹⁴

Винсент посмотрел на них с дивана, и Вал повеселел, перехватив его взгляд. Он тут же отстал от матери и устроился рядом, поджав под себя бесконечные ноги и пригревшись, как гигантская ящерица на теплом камне. На майнкрафт ему, очевидно, было плевать, но он плавно погружался в дрёму, положив голову Винсенту на плечо и следя за картинкой на экране из-под слипающихся век.

Второй день в доме Перес-Ривера принёс неожиданное открытие: заняться в нём было совершенно нечем. Гостиную с приставкой вновь оккупировал Эрнандо, и оттуда весь день доносилось «Ти, как там дела? Этих тварей становится всё больше!» Эстрейя как большая сидела вместе с матерью за ноутбуком в столовой. Кармен куда-то смылась — вроде бы погонять в футбол с пацанами. Кандела и ещё двое её друзей, которых привели утром, носилась по крошечному заднему двору с лужайкой, где в гамаке возлегала Бебита с книгой.

Винсент и Валентино после позднего завтрака успели поиграть в бадминтон, созвониться с Вельвет по видеосвязи, сыграть партий десять в настольный футбол и даже порубиться в фифу, перед тем как вернуть джойстик обиженному Эрнандо. И тем не менее впереди была ещё целая половина дня, которую следовало убить. И Винсент не был против после всех волнений ещё немного понежиться в прохладных простынях с Валентино под боком, но того такой досуг явно раздражал, как и шум, доносившейся с первого этажа и через окна.

— Я попросил, чтобы нам дали ключи от квартиры над рестораном, — сообщил он Винсенту почти в губы, — чтобы не было всего вот этого. Но я не знаю, что решит мать…

— Почему? — спросил тот.

Спина Вала под его руками напряглась, и он лишь пожал плечами.

— По-моему, и здесь неплохо, — осторожно заметил Винсент.

— Здесь скучно.

— А там?

— А там мы будем делать что хотим и когда хотим, — рука Валентино щекотно скользнула ему на поясницу.

И словно в качестве ответа вселенной на это незамысловатое действие, ручка двери их комнаты щёлкнула, и через щель к ним, смеясь, проскользнула Кандела. В руках у неё был плюшевый розовый слон. Вал уже профессиональным движением откатился от Винсента как можно дальше. Кандела с разбегу запрыгнула на кровать и начала заворачиваться в простыню, которая была накинута на ноги гостя. Она легла на живот и накрылась ею с головой.

— Вот об этом я и говорю, — простонал Вал, он на ощупь хлопнул сестру по мягкому месту, скрытому простыней.

Кандела взвизгнула и захихикала ещё громче. В коридоре послышался топот нескольких пар ножек. В комнату вбежал вчерашний мальчик и новенькая девочка, которую Винсент ещё не видел.

— Извините… — начал мальчик.

— Ты видел Канделу? — перебила его девчонка, не желавшая тратить время на бессмысленные расшаркивания.

Винсент и Валентино переглянулись.

— Нет, — сказал первый.

— Нет, — подтвердил второй.

Из-под покрывала донеслось едва сдерживаемое хихикание.

— А там кто? — с подозрением спросила девочка.

— Это… — Винсент замялся, силясь придумать объяснение.

— Наша знакомая, — нашёлся Вал, — вы её не знаете.

Дети продолжали таращиться на покрывальный свёрток, который ходил ходуном от смеха. Вдруг он раскрылся и оттуда с криком «Это я!» на друзей выпрыгнула Кандела и выскочила в коридор.

— Лови её! — завопила подруга, и они с мальчиком бросились вслед за ней.

Когда крики стихли, Вал выпутал из недр простыни розового слоника, открыл дверь и выкинул его в коридор, а затем плюхнулся на стул и сложил руки на груди.

— Что ты лыбишься? — строго осведомился он у Винсента.

— Я не лыблюсь, — ответил он и через силу заставил себя перестать улыбаться. — Просто это всё забавно, знаешь.

— Забавно?! — обиделся Вал. — Это забавно, когда ты в гостях у друга на две недели, а не когда всю твою жизнь рядом с тобой кто-то бегает и орёт.

— Всю жизнь?

— Конечно! Каждую пару лет дома прибавляется по пиздюку, который бегает и орёт. Пиздюки это не круто, Воксито! — убежденно заключил Валентино. — Хорошо, когда ты единственная ромашка у своих предков. А не когда твои мать с бабкой решают, что ты идеальная нянька…

— Вал, — весомо сказал Винсент: не был он никакой «ромашкой»…

Валентино не стал извиняться, но вздохнул и положил руки на колени, показывая, что осознал свою ошибку. Он просто сидел некоторое время, откинувшись затылком на стену, и пальцы на его руках чуть подергивались, сопровождая бег мыслей. Он выглядел… потерянно. Винсент тоже не двигался.

После обеда Эстрейя выловила Вала, напомнив ему, что в штате ресторана он числится в качестве арт-директора, и заставила его отсмотреть все варианты нового дизайна меню, а также оформления постов и сториз. Винсент просидел с ними до ужина, слушая ругань Вала на испанском и его обещания затолкать дизайнеру руки в одно место и наблюдая, как Вал правит макет на планшете, нацепив на нос свои специальные очки «для зрения». Вал показывал ему два варианта картинки, отличавшихся друг от друга одной-двумя линиями, и спрашивал, какой ему больше нравится. Винсенту больше всего нравился сам Вал в его рабочих очках, а выбрать между макетами он так и не мог. Вал на это лишь снисходительно улыбался — Эстрейя же кривилась. За разговором выяснилось, что это Валентино когда-то придумал вести соцсети семейного ресторана Пересов. И за несколько лет его стараний они стали приносить больше бронирований, чем гугл карты. В ресторан даже приезжали какие-то инфлюенсеры бесплатно поесть и поснимать контент — тоже заслуга Валентино. Стало понятно, почему они с Вельвет так спелись. И теперь, после его отъезда в университет, все эти обязанности плавно перешли к Эстрейе, которая, может быть, не обладала видением, но умела найти подрядчиков, которые за дёшево могли сотворить почти-чудо. Винсент зауважал её за это ещё больше.

В конечном счете Вал занимался дизайном допоздна, а заодно прошёлся по сценариям для рилсов и, судя по недовольному лицу Эстрейи, заглянувшей к ним перед сном, накидал ей тучу правок. Давно, если не никогда, Винсент не видел его таким сосредоточенным на работе.

— Я создал это с нуля! — гордо объяснил Валентино. — И теперь вынужден делать так, чтобы кривые руки каких-то pendejos с фриланса это не испортили.

— И это тебе тоже не нравится?

— Это — нравится, — без колебаний последовал ответ, — только всем на это плевать и я учусь на блядского бухгалтера!

Было уже глубоко за полночь, когда Валентино отвалился спать на их общей кровати. Планшет выскользнул бы у него из рук, если бы Винсент не достал его из цепких пальцев и не поставил на зарядку.

Утром третьего дня, после завтрака Эстрейя распахнула настежь дверь их комнаты, к одной из стен которой Вал в тот момент страстно прижимал раскрасневшегося Винсента, и сообщила, что в направлении ресторана движется некая Veronica_090, у которой пятьсот тысяч подписчиков в инстаграме. Её ждали на съёмку завтра, но едет она уже сейчас, так что ей (Эстрейе) срочно нужна помощь арт-директора (перед тем как произнести это слово она не забыла презрительно фыркнуть) с сет-дизайном. Вернее это мама, то есть Исабела считает, что Эстрейе нужна помощь, но, в общем, у Вала нет выбора.

Валентино ругался на чем свет стоит, но собрался, накрасился и даже о чем-то пошептался с Эрнандо по пути к двери.

Винсент оказался предоставлен самому себе, хотя в общем-то был бы не прочь съездить на съёмку к Veronica_090, но его даже не позвали. В комнате давно не осталось ничего интересного, поэтому он спустился на первый этаж и сел на диван. Эрнандо, по-видимому, удалось пройти миссию с ограблением и теперь он монотонно отстреливался из-за колонны от всё новых террористов, бежавших в его сторону из дымовой завесы.

— Привет, — сказал Винсент.

— Привет, — сказал Эрнандо.

— Прошёл ограбление?

— Да. Теперь вот, — он махнул рукой на экран, — этих тварей становится всё больше.

— Мгм, — Винсент кивнул.

Его телефон пиликнул сообщением, когда вдруг из-за ширмы в той части гостиной, которая безраздельно принадлежала абуэлите Бебите, показалось её серьёзное лицо, и рука, унизанная кольцами, поманила его к себе.

— Винсент, зайди ко мне поговорить немножечко, — потребовала она.

Не успев прочитать, что там написал Вал, он погасил экран и зашёл за ширму. И поразился, как в такое небольшое пространство можно было вместить кровать, внушительный книжный шкаф, прикроватную тумбочку, письменный стол со стулом и кресло с торшером на витой ножке.

— Садись, — сеньора Перес указала ему на стул, а сама устроилась в кресле, обмахиваясь веером из тонких резных деревянных пластинок. — Ты знаешь, Валентино говорит, что сейчас не время для таких разговоров, но я думаю, что ты мальчик умный и тебя эти мысли тревожат не меньше меня, а даже больше.

Винсент сглотнул и посмотрел на свои руки, лежащие на коленях. Так он делал всегда, когда сидел в кабинете перед кураторами, выслушивая какую-то чепуху, которую забывал через минуту.

— Валентино боится, что я буду спрашивать тебя про твой шрам. Я не буду этого делать, потому что мне и так ясно, что все прошло не очень хорошо.

Винсент стал смотреть в пол. В этом разговоре ему пока не на что было отвечать.

— Но я думаю, что не ошибусь, — продолжала Бебита, и янтарные искры в ее глазах интенсивно сияли, — если предположу, что его оставил сильный демон. Возможно, даже тот, о котором говорят, что он преследует ваш род.

Винсент сжал челюсти.

— Скажи мне, жив ли этот демон?

— Он заточён в Аду, — он наконец поднял на неё взгляд.

— Надолго?

Винсент пожал плечами.

— Пока не восстановится. Точно на ближайшую пару недель… наверное.

Бебита кивнула.

— Вы, Уиттманы, довольно легко относитесь к таким вещам.

— Вы знали моего прадеда, — понимающие кивнул Винсент.

— Я была тогда совсем маленькой девочкой, — отмахнулась медиум, — он мне показался крайне уверенным в своих силах. Но я не могу сказать того же о себе или о моей дорогой Эстрейе. Я безобразно стара, — она усмехнулась и её ухоженное старое лицо пошло морщинками по уголкам глаз и на лбу, — а Эстрейя, как и ты, иногда не хочет учиться, иногда ленится. Она уже много знает, но ещё больше ей предстоит выучить, так что справиться с демоном такого порядка ни одна из нас не сможет. Ни одна. Мы не сможем защитить ни себя, ни близких — наш дар служит другой цели.

«Ты не сможешь защитить ни себя, ни близких,» — услышал Винсент.

— Я понимаю, — кивнул он.

— И пока этот демон не побеждён, я боюсь, он будет нести за собой опасность для всех, кто окажется у него на пути.

«Он будет нести за тобой опасность, для всех, кто окажется у тебя на пути,» — иногда Винсент жалел, что не может больше быть маленьким и глупым и не понимать, что на самом деле ему говорят. Как же ему хотелось, чтобы Бебита просто замолчала.

— Вы правы, я думал над этим, — подчёркнуто спокойно ответил он, призвав все навыки, полученные на парах по деловым переговорам. — И продолжаю обдумывать, потому что это непростое решение для меня. Я понимаю, о чем вы говорите, и хочу найти…

— Винсент, мальчик, скажи попроще, — подбодрила его Бебита, пристально глядя на него.

— Хорошо. Можно… я останусь на неделю?

— Оставайся на две, как и планировал — кивнула ему абуэлита Перес, — твой демон вряд ли вернётся раньше, — она махнула рукой. — Отдохнешь, подумаешь. Но последствия твоего решения охватят годы, если не десятилетия. Сильным медиумом нельзя стать за пару дней — вспомни, сколько строили Рим! Но если ты примешь неправильное решение, которое подвергнет опасности носительницу моего дара, — она указала себе на грудь в том месте, где располагалось сердце, — мне придётся вмешаться. Я не могу так рисковать! — она замотала головой, нахмурив брови.

Винсент кивнул — больше ему ничего не оставалось. Может быть, Валентино был прав, что оберегал его от этого разговора? Мысли сразу куда-то разбежались, и ему показалось, что он сидел не в тесной отгороженной части гостиной, а в пустой комнате, где взгляду и разуму не за что было зацепиться. Он в задумчивости нашёл глазами книги в потертых кожаных переплётах в шкафу.

Заметив это, Бебита поднялась и протянула ему два тома.

— Как раз тебе на подумать на две недели, — сказала она, — они на латыни, но у вас, молодёжь, должен быть способ быстро перевести. А теперь иди отдыхай — ты бледен.

Винсент вышел из-за ширмы и первым делом открыл сообщение от Вала: «Что бы она тебе ни говорила — не слушай!» — гласило оно.

Глупый-глупый Вал. И почему все должно было быть так сложно? Винсент прижал к себе книги и решительно направился обратно в комнату — настроение пропало. Он чувствовал, что должен побыть один, но пустая небольшая комната его удручала.

Он достал из чемодана панаму с вышитой на ней акулой и бутылку для воды — на улице стоял полуденный зной. Когда он спустился на кухню, чтобы наполнить её, Исабела оторвалась от клацанья наманикюренными пальцами по клавиатуре ноутбука и взглянула на него.

— Винсенте, mi chico, как твои дела?

— Всё хорошо, спасибо.

— Идёшь гулять? Вот и хорошо, дети должны гулять. Бог ты мой, уже почти час дня! Пора начинать с обедом. Подожди буквально минуту! — она говорила больше сама с собой, нежели с ним.

Винсент сел подождать в гостиной. Эрнандо ковырял заусенец на пальце и был слишком занят, чтобы обратить на него своё внимание. Зато из-за спинки дивана кто-то нетерпеливо дернул его за ворот рубашки. Он обернулся и увидел малышку Канделу с книжкой-картонкой в руках. Книжка в употреблении была уже явно давно: её плотные края пообтрепались.

— Это твоя книжка? — спросил Винсент.

Потому что так разговаривают с маленькими детьми: спрашивают у них очевидные вещи и получают очевидные ответы. Кандела закивала.

— Покажешь?

Кандела снова кивнула и перелезла к нему на диван прямо через спинку, забавно кувыркнувшись через неё. Книжка оказалась о животных: в ней жёлтым, оранжевым и розовым, с добавлением голубого и зелёного для контраста были нарисованы слегка обкуренные попугаи, слоны, обезьяны, жирафы, львы, гепарды, пантеры и антилопы. Текста было совсем чуть-чуть и Винсента он не особенно заинтересовал. Но вот стиль иллюстраций показался знакомым.

— Это книжка Валентино, — подтвердил его догадки внезапно подлезший к ним Эрнандо, он без сантиментов ткнул пальцем в попугая на синей ветке, — и она тупая: посмотри, какие тут тупые животные! Ха-ха-ха!

Он выхватил книжку из рук Винсента и стал носиться с ней по комнате, дразня рассерженную Канделу.

— Валентино рисует книжки? — удивился Винсент.

— Ага! — радостно подвердил мальчик, пробегая мимо него. — У него ещё есть! У его ещё несколько есть, но мне их не дают — я их рву! — с гордостью сообщил он.

Валентино. Рисовал. Детские книги для сестёр и брата. Окей. Впрочем, можно было бы догадаться по эскизам в рамках на стенах. Надо всего лишь быть внимательнее, Винсент.

— Почему?

— Потому что это книжки Валентино! — ответили ему так, будто это всё объясняло.

Эрнандо так носился, что начал задыхаться от смеха, и Винсент уже подумывал вмешаться, когда из кухни вышла Исабела, вернула книжку Канделе, сыну пригрозила оставить без приставки, а Винсенту вручила ланчбокс с лёгкими сэндвичами и нарезанными фруктами: манго, яблоками и крупным виноградом.

Вал обещал, что они съездят на пляж в ближайшее время. Винсент очень этого хотел, но за три дня они так до него и не добрались, так что, прошагав в одиночестве несколько кварталов и теперь устраиваясь на собственной футболке на песке и подставляя солнцу своё костлявое тело, Винсент надеялся, что Вал не будет на него уж слишком зол за то, что его не подождали.

Первым делом по возвращении из ресторана, Валентино побежал наверх, в их комнату, громко стуча туфлями на kitten hills по ступеням лестницы. Его встретила стопка книг по демонологии на кровати и… больше ничего. Вал мотнул головой, как разъярённый бык, и побежал обратно вниз. Он заглянул в столовую:

— Mamá, sabes, dónde está Vincent, ¿no?

— No, no sé, cariño. Ha ido a pasear y hasta ahora no ha vuelto…

— Claro.¹⁵

Валентино вернулся в гостиную и поманил Эрнандо пальцем. Вместе они вышли на улицу и неспеша двинулись вниз.

Закончился же этот разговор, когда они выдвинулись обратно по направлению к дому, младший брат — вприпрыжку, старший — поступью человека, который идёт разбираться. У порога дома они остановились, и Валентино протянул Эрнандо десятидолларовую купюру.

— Si no ha dicho eso, y has inventado todo — ¡te voy a arrancar las orejas!¹⁶ — прошипел он.

Эрнандо в притворном ужасе схватился за уши и замотал головой. А затем побежал за братом в гостиную, где встал у стены, граничащей со столовой, и принялся слушать.

— Mamá, — вкрадчиво начал Валентино, — ¿Recuerdas que te pedí que hicieras todo lo posible para que nuestra abuelita no llegará hasta Vincent con sus cuentos sobre nuestro don?

Ответом ему было молчание.

— ¡Mamá, te estoy preguntando! — потребовал ответа Валентино. — ¿Tan difícil era? ¿O estás sorda o qué?

— ¿Y por qué hablas conmigo así? — взвилась Исабела.

— ¡Me prometiste que estarías de mi lado, y mírate ahora!¹⁷ — крикнул в ответ Вал.

Исабела схватила со спинки стула полотенце и Валентино попятился, быстро уходя за противоположную сторону стола. Мать и сын закружили вокруг него, как два хищника.

— ¿¡Cuál es el problema con dejar a mi novio descansar?! Cuando se queda alguna de tus amigas, ahí sí no hay problema. «¡Val, baja la voz! ¡Val, no molestes!», ¿te recuerdas? Pero cuando yo te pido, como una persona normal, por un poco de hospitalidad, ¿eso ya te lo puedes pasar por alto?

— ¡Ni se te ocurra comparar!

— ¿¡Cómo que «Ni se te ocurra comparar»?! ¡Bien, no comparo! ¡Hou te bastaba con no meterte en ese plan estúpido, nada más! ¡Fui al restaurante porque pensé que ibas a estar de mi lado!

— Valentino… fuiste porque quisiste. ¡No te atrevas a echarme la culpa por tus decisiones!¹⁸

— ¿¡Cómo te atreves a gritar a tu madre?!

— ¡Pues claro que me atrevo! ¡A ustedes no se les puede pedir nada! ¡Por lo menos ella sí escucha, pero tú ya no ves nada más que tu maldito don!

— ¡No te atrevas a hablar de lo que no entiendes, mocoso! ¡Que no vuelva a oírte decir algo así!— прикрикнула на него Бебита.

— ¿¡Que no entiendo?! ¡Lo entiendo todo! ¡He visto al demonio más fuerte así de cerca, — Вал изобразил примерно метр, — y vi cómo lo arrojaron al infierno! ¡Eso sí es un don, al menos de verdad puede salvar vidas! ¿¡Y el de ustedes qué?! ¿Por qué tengo que joderme por culpa de imbéciles que ellos mismos hacen tratos con demonios? ¡Si ese maldito don desaparece, entonces qué! ¿¡Vamos a ser más infelices?! ¿¡Vamos a ser más pobres?! — было уже не понятно, на что на самом деле злился Валентино. — ¡No, no lo seremos! ¡Si ese don desaparece, no va a cambiar na-da! ¡Nada! ¿Y nosotros por qué carajo tenemos que arrastrarnos de rodillas ante sus portadoras y renunciar a todo?

— ¡Valentino! — строго крикнула на него Исабела. — ¡Pide perdón ahora mismo, ya!¹⁹

— Val, oye, ¿todo este drama es por un tipo al que conoces desde hace seis meses? — в проёме за бусами со сложенными на груди руками стояла Эстрейя — её глаза ярко светились янтарём, прямо как у её бабушки.

— Ella, — Валентино указал на мать, — también conocía a tu padre desde hacía seis meses! Y da las gracias — ¡ni siquiera existirías si a tu madre le dijeran con quién acostarse! Si te prohíben salir con chicos, ¡ese es tu problema!

— ¡No me lo prohíben, yo misma no quiero! — запротестовала Эстрейя. — Porque yo, a diferencia de ti, sí tengo cerebro… no voy solo por las hormonas.

— ¿Y sabes qué más tienes? ¡Un maldito don! Y aun con eso sigues siendo pequeña, indefensa e inútil…²⁰

— ¡Valentino! — ещё оглушительнее крикнула Бебита.

— ¿Vas a decir que me equivoco? ¿Que ella siquiera podría protegerse si algo sale mal? — орал Валентино. — ¡Vincent sí podría… si entrena! ¡Ella no! ¡Ni siquiera pudo con un imp que ella misma invocó! — он ткнул пальцем в татуировку на ожоге на руке Эстрейи. — ¡No sirve para nada y, aun así, también nos pone en peligro! He oído que a los demonios no les gusta que rompan sus tratos y persiguen a quienes lo hacen, ¿te imaginas? Entonces, ¿por qué a ella sí y a Vinny no se le permite estar en la familia? — он захлёбывался в словах. — ¡Nos largamos! ¡Nos vamos lo más lejos posible para que esos demonios no los toquen! ¡Como la tía Pepita! ¡Se fue al maldito Hamburgo!²¹

По кухне при упоминании тётушки Пепиты Перес, вернее уже Пепиты Штайн, — она взяла фамилию жены, — старшей дочери Бебиты, пронёсся возмущённо-удивлённый вздох.

— ¡No voy a dejar que arruinen mi vida personal, carajo! ¡Ni de broma lo voy a permitir! ²² — прокричал Валентино и на этом выдохся.

Его грудь ходила ходуном, а глаза бегали по столовой, оценивая обстановку. Безобразная истерика кончилась. Прежде, чем кто-либо из женщин успел его остановить, он бросился к выходу — бусы хлестнули его по лицу, — а оттуда — к входной двери.

Эстрейя плакала, спрятав лицо в ладонях. В гостиной у стены стоял, нервно хихикая, Эрнандо — вся сцена, очевидно, вызвала у него перевозбуждение. На диване, прикрыв глаза рукой, сидел сеньор Ривера и гладил по голове лежавшую у него на коленях Канделу. На лестнице, опершись на перила, стояла Кармен и дергала ногой то ли в такт неведомой музыке, то ли от напряжения.

Вал ураганом пронёсся мимо всех, схватил ключи с ключницы и громко хлопнул дверью. Его каблуки зло застучали по бетону дорожки.

На ней он столкнулся с Винсентом, который неспешно шёл ко входу: в его руке покачивался на лямке пустой ланчбокс и болталась на шнурке бутылка воды. Валентино резко остановился и хмуро посмотрел в его спокойные и непонимающие разноцветные глаза — в этот момент и под этим взглядом Винсент не смог бы сказать, любит его Вал или ненавидит, — и бросился дальше, прочь от дома. Постепенно его шаги стихли.

Поначалу Винсенту даже не хотелось входить в дом. Он прикидывал, где мог бы найти отель, хотя бы на одну ночь и хватит ли у него денег на карте на четыре звезды, приличный ужин и завтрак в постель. Но затем, всё же решил, что было бы странно столько времени топтаться на пороге под видеокамерами, взгляд у которых был точь-в-точь как у бабушки Бебиты. Когда он вошёл, громкие голоса в столовой тут же стихли, и оттуда выглянули все взрослые обитатели дома: сеньор и сеньора Перес-Ривера и абуэлита Бебита.

Винсент ничего не смог понять ни по их взглядам, ни по реакции, и почувствовал, как всему его телу стало жарко. А ещё чертовски хотелось провалиться сквозь землю, конечно. И поэтому он сказал единственное, что пришло ему в голову:

— Извините.

— Винсент, — медленно произнёс сеньор Ривера, — ужинать будешь?

— Нет, спасибо, я не голоден, — поспешил заверить он и направился к лестнице наверх, — спасибо.

— О Господи, — прошептал он, запираясь в комнате Валентино.

Через некоторое время к нему тихо постучали.

— Я могу пересказать всё, что здесь произошло, за пять баксов, — объявил Эрнандо и хвастливо добавил для весу: — слово в слово.

Винсент взвесил «за» и «против» и полез в чемодан за бумажником.

—…и потом он сказал что-то типа «Даже если мне всадят пулю в бошку — смерть не разлучит нас!» — Эрнандо эмоционально взмахнул руками и остановился отдышаться после длительного монолога.

Винсент вспомнил, что рот, пожалуй, стоило бы закрыть, иначе в него грозился залететь какой-нибудь представитель местной фауны.

— Так Вал и сказал?.. — с сомнением спросил он.

— Ну смысл был такой! — Эрнандо перевозбуждённо развёл руками.

— Ты обещал слово в слово, — строго напомнил ему Винсент.

Мальчик закатил глаза.

— Он сказал, что не даст им испортить его счастье! Ну! Одно и то же!

Винсент просто кивнул.

— Спасибо, — он протянул парню пять баксов.

Тот отсалютовал ему.

— И что обычно делают с Валом в таких случаях? — осторожно спросил Винсент.

— Не знаю, — Эрнандо пожал плечами, — Вал меня ненавидит. Раньше бабушка выкручивала ему уши, когда он приходил домой ночью, — он поморщился, схватив себя за торчащие уши. — А потом перестал приходить домой — у друзей ночевал у кого-то. Не знаю.

— Ты не знаешь, у кого из друзей?

— Не знаю, — мальчик снова пожал плечами. — Я пошёл.

Он выскользнул за дверь.

Винсент посидел ещё немного в одиночестве. Может, Вал сам вернётся, если дать ему время? У Винсента вот вообще не было сил тащиться за ним неизвестно куда. Но, если судить по тому, что рассказал ему Эрнандо, Вал наговорил достаточно, чтобы не возвращаться домой ещё примерно месяц. А что ему, Винсенту, делать всё это время у Пересов? Просто занимать место и ловить на себе неприязненные взгляды? Ну уж нет. Этого ему по горло хватило в детстве, и повторять сиротский опыт добровольно не хотелось. Нужно уехать, но нельзя не сказать об этом Валу — тот решит, что Винсент его бросил и больше никогда не станет с ним разговаривать. По всему выходило, что Валентино было необходимо найти.

Он тихо и отважно спустился по лестнице на первый этаж. Из столовой доносился увещеваюший голос сеньора Риверы и отрывистые и резкие ответы Бебиты. Исабела сидела на диване, положив голову на пухлые, скрещенные на коленях руки. Остальных детей Пересов видно не было. Исабела подняла голову и перевела на него усталый взгляд.

— Как там Валентино? — спросила она.

Винсент ощутил, как его внутренности самую малость похолодели. Потому что он не знал. Даже не интересовался.

— Я не знаю, — честно ответил он, — я думаю, ему нужно время…

Исабела долго смотрела на него своими темными глазами, и за эти секунды Винсент успел осознать всю свою ничтожность как парня Вала и как личности в целом.

— Разыщи его, будь добр, — сказала она, — можешь взять машину, — она порылась в карманах своего просторного халата и протянула ему ключи, которые Винсент несмело взял.

— Спасибо, — сказал он и направился обратно наверх.

Из-за двери комнаты девочек доносились возбужденные голоса, сразу же умолкшие после его стука.

— ¿Quen está?²³ — крикнула Эстрейя.

— Это я, Винсент, — отозвался Винсент, — мне нужно поговорить с Кармен.

Дверь перед его носом резко отворилась, заставив его внутренне вздрогнуть, и перед ним возникла раздражённая Эстрейя.

— Проходи, — сказала она, пропуская его. — Говори, — велела она же, как только он с опаской встал посреди комнаты.

Кровать девочек была двухэтажная: внизу — идеально заправленная постель старшей, вверху — незаправленная — младшей, и туча постеров с какими-то исполнителями и актёрами на стене. Шкаф для вещей не закрывался плотно от обилия одежды в нём, а туалетный столик представлял собой скорее свалку из средств и аксессуаров, чем хоть какое-то подобие порядка.

— Хей, — Кармен свесились к нему со своего второго этажа, — что ты хотел спросить?

Винсент неуверенно посмотрел на Эстрейю со сложенными на груди руками, но проговорил:

— Ты не знаешь, у кого искать Вала? Эрнандо сказал, что он ночует у друзей, когда уходит из дома…

Прежде чем Кармен успела ответить, Эстрейя фыркнула:

— Он уже давно не ночует у друзей. Он весь год до университета жил в квартире над рестораном. И он взял ключи от неё, когда сваливал, — добавила она, — только квартира запечатана полицией.

— Почему? — изумился Винсент, не успев вовремя себя остановить.

Эстрейя сощурилась и её лицо неприятно скривилось.

— Эстрейя! — крикнула ей Кармен. — Не смей!

— Потому что у Вала нашли травку, — сказала Эстрейя.

— Эстрейя! — снова крикнула Кармен. — ¿Por qué??? ¡Está prohibido decirlo! ²⁴

— А пусть он знает, с кем встречается! — мстительно ответила ей сестра. — Валентино — наркоман.

— Он не наркоман! — запротестовала Кармен. — У него нет зависимости!

Эстрейя лишь снова фыркнула и вызывающе посмотрела на Винсента.

Тот стоял с приоткрытым ртом и переводил взгляд с одной сестры на другую. Об этой информации он не просил и никогда бы не попросил. Что ж. Очевидно, у Вала были проблемы с законом, но он при этом поступил в университет и вряд ли где-либо числился и… в конце концов это просто было не его — Винсента — дело. У каждой семьи были свои скелеты в шкафу: у него, например, тётка — дочь Люцифера. Вряд ли это статья, но тоже достаточно удивительно.

Он молча кивнул и развернулся, чтобы уйти.

— Если ты действительно его любишь, ты не испугаешься, — крикнула ему вслед Эстрейя.

— ¿Por qué le has dicho?! ¿Por qué?! ¿Por qué?!²⁵ — в комнату, мимо Винсента, с визгом бросился Эрнандо, по привычке подслушивавший за дверью. — А вдруг они решат, что это я ему сказал?! — кричал он.

— Тебе не поздоровится, — удовлетворённо улыбнулась ему старшая сестра, — я им скажу, что это ты проболтался, если побежишь ябедничать. Ты же знаешь, что они мне поверят, а не тебе!

Кармен со своей полки кинула в сестру подушкой, а затем спрыгнула с верхних ступенек лестницы на на пол, покрутила пальцем у виска и тоже вышла из комнаты.

Винсент как раз направлялся к выходу, когда она нагнала его.

— Если его не будет в квартире — спроси у парней на спортивной площадке: Роберто или Альварес — он может быть у них, — она хлопнула его по плечу. — Не бросай его, — она оглянулась назад и зашептала: — в чем-то он даже прав…

Винсент кивнул и пошёл открывать гараж.

Машина тихо катилась вдоль тротуаров: мимо проплывали вполне благообразные дома, аллеи, магазины и кафе. В какой-то момент на этой стороне дороги действительно появилась спортивная площадка, где из-под резинового покрытия росли турники. Как соты пчёлами, они были облеплены парнями в футболках и без, группками окружившими тренажёры. Глядя на мускулистые тела разной степени обнаженности, в целом, Винсент мог понять, почему Вала притягивало это место… смотрел он на них, конечно, не с завистью, а со сдержанным любопытством туриста. Чтобы увидеть такое в универе, пришлось бы ходить в мужские раздевалки на регби, волейбол, плавание и ещё не пойми что, а здесь — бесплатно.

Из большой колонки с разноцветный подсветкой, которая одна вполне могла бы обеспечить звуком небольшой клуб, на весь квартал разносился латинский бит и гнусавый голос с автотюном неспешно читал рэп.

Винсент притормозил на светофоре и от нечего делать принялся наблюдать за компанией на площадке, гадая, кто из них был Альваресом, тем самым, к которому сбегал Вал, если его чем-то не устраивал Роберто. Вот они занимаются своими делами, вот один из них окликает других и указывает на… его машину? Вот они машут руками в его сторону, и Винсент гадает, ему ли это или за ним стоит другой автомобиль, который они узнали? Кажется, ему… чёрт. Вполне логично же, что местная молодёжь знает машину семьи Пересов. И что от него в такой ситуации вообще требуется?

Парни, не получив никакой реакции на бурные приветствия, начали приглядываться и незаметно подтягиваться ближе со всех уголков площадки, как гиены к аппетитной туше. Опыт подсказывал Винсенту, что это было не к добру: он бы предпочел, чтобы эта группка игнорировала его существование, а не уделяла ему такое пристальное внимание. Опять же — из опыта. И ему уже казалось, что светофор сломался и никогда больше не покажет спасительный зелёный.

А когда зелёный всё же загорелся, автомобиль с Винсентом внутри внезапно оказался окружён приятелями Вала, которые с подозрением разглядывали его через стёкла. Один стоял, держа руку на капоте и не давая ему проехать — сзади кто-то истошно засигналил, но Винсент просто не мог двинуться с места. На всякий случай он заблокировал двери.

— Ты кто? — задиристо спросил у него высокий парень, смоляные волосы которого были зализаны назад таким количеством геля, что синхронисткам из национальной сборной и не снилось.

Он чуть ли не влез уже в окно.

— Я друг Вала, — просто объяснил Винсент.

— Друг? — прищурился другой парень, перекатывая во рту зубочистку.

— Парень, — Винсент приосанился и постарался звучать уверенно, — я его парень.

— Он парень Вала! — громко сообщил друг Вала.

Винсент почувствовал, как в него вперились взгляды всех присутствующих, как если бы ему по всему телу нежно забивали гвозди. Компания вокруг автомобиля начала энергично перешептываться, как стайка девчонок, узнавшая жирную сплетню о расставании капитана футбольного клуба с симпатичной чирлидершей. Кто-то чесал в затылке, кто-то агрессивно что-то доказывал, кто-то просто смотрел с поднятыми бровями. Винсент понимал по-испански очень мало, однако в целом мог догадаться, что его обсуждают и обсуждают с явным скепсисом. Его выдающийся нос однозначно не мог не привлечь внимание, и он благодарил бога за то, что разные глаза и ковбойский шрам скрывали тёмные очки. Оставалось лишь сидеть и ждать общего вердикта, или когда они наконец уберутся с дороги, как вдруг…

— Э! — перекрывая бит в колонке и разговоры, до ушей донёсся звучный окрик.

Голос показался Винсенту знакомым, и он повернул голову: по направлению к ним площадку пересекал Роберто — в новой рубашке, но всё такой же расстёгнутой на большинство пуговиц. Винсент никогда в жизни не был — и вряд ли уже когда-либо будет — так рад его появлению.

— Эй, Роберто! — крикнул ему парень с зализом. — Этот чувак говорит, что он парень Вала!

Роберто спустил на нос свои рей бены и посмотрел на Винсента.

— Я его знаю, — авторитетно проговорил он. — Будь здоров, Виктор, — он хлопнул его по плечу, протянув руку мимо опущенного бокового стекла.

— Я Винсент, — бросил ему Винсент так же небрежно.

Роберто посмотрел на него так, будто над ним издевались, намеренно меняя буквы в имени.

— Это реально парень Вала? — спросил кто-то.

— Реально, — отрезал Роберто и, поймав взгляд Винсента, прибавил: — Ладно, идём.

— А он снизу? — крикнул кто-то, и вся компания рассмеялась.

Парни ещё раз переглянулись, а затем каждый счёл нужным хлопнуть Уиттмана по плечу то ли в знак уважения, то ли покровительственно — сложно было понять. Особенно умный хлопнул по крышке капота, очевидно, в качестве доброго напутствия, за что получил подзатыльник от Роберто. Винсент невольно почувствовал себя рыцарем, которого в башне ждёт принцесса и которого провожает на подвиг весь королевский двор.

Последним рубежом стал чёрный ход ресторана: припарковался он вполне удачно, однако попасть в квартиру наверху ожидаемо оказалось непросто. Охрана и персонал наотрез отказывались как пропустить незнакомца наверх, так и позвонить сеньоре Исабеле после окончания её рабочего дня, словно она могла приехать и всех их сожрать. Но Винсент не носил бы фамилию Уиттман, если бы не смог в конце концов добиться своего: после третьего звонка Исабела сняла трубку, и персонал ресторана впредь был обязан впускать Винсента везде — хоть на кухню, хоть на крестины собственных детей.

Оставалось всего лишь самое сложное… потому что Винсент не очень-то понимал, что ему надлежало делать: казалось, что до этого момента все их ссоры с Валом разрешались сами собой, и чётких инструкций после них в его голове не сохранилось.

Винсент стоял перед дверью, на которой сохранился выцветший от времени обрывок оцепительной ленты и следы сорванной бумаги. Он понадеялся, что Валентино ничего не принял, потому что, черт возьми, это был Валентино и он мог вытворить что угодно.

Винсент постучался несколько раз, но ему так и не отворили. Дверь оказалась не заперта, так что он зашёл в тёмную прихожую и поразился её размеру — успел забыть, что в этой квартире некогда уживались шесть человек. Двери в комнаты были закрыты, лишь из-под одной лился мягкий розовый свет. Винсент постучался и заглянул туда: пол был уставлен лампами и штативами, которые, как зрители у сцены, собрались вокруг большой кровати. Она была застелена большим розовым покрывалом, надёжно скрывавшим её настоящий возраст. По ранним видео Валентино Винсент знал, что в самые неподходящие моменты, когда ее пружины уж слишком тревожили, эта кровать стонала так громко, что могла бы посоревноваться с самим Валом. Шторы были плотно задернуты — единственным освещением служили цветные лампы, расставленные как попало. Из шкафа буквально вываливался ворох разноцветной одежды, а туалетный столик, — как и у сестер, — небрежно завален косметикой. Покрывало на кровати было смято, но самого Валентино в комнате не было.

«Вал, ну камон,» — выдохнул сквозь зубы Винсент и отправился дёргать ручки остальных дверей.

Наконец одна из них подалась и открылась слишком резко, так что едва не стукнулась о стену. Комната, возникшая в проёме, оказалась просторной, со створчатыми окнами, которые выходили на улицу внизу и океанский горизонт дальше — между крышами. Дотлевающий закат, сделавший цвет неба над водой почти белым, не давал света, и в помещении царил полумрак. В нём вполне можно было различить очертания тела, гротескно возлежавшего на диване, раскинув руки, и огонёк электронки, зажатой в одной из них, который светился так, словно в самом деле был подожжённым кончиком сигареты. Вал был в домашней майке и шортах, а рядом с кроватью валялись новое платье и туфли — одному богу известно, куда он собирался пойти, пока не обессилел от мук душевных. В комнате было сильно накурено, и от сладковатого запаха жижи начинала кружиться голова. Винсент сел на край кровати и попытался нащупать его свободную руку.

— Я здесь, Вал, — сказал он, не зная, что ещё сказать.

— Ну наконец-то, блять, — Валентино закатил глаза и накрыл их сгибом локтя.

Помолчали.

— Я понимаю, ты устал… ты типа… беспокоился обо мне… наверное, — эти слова прозвучали не слишком уверенно, но Винсент старался звучать как человек, который знает, что такое «здоровые отношения».

— Они ненавидят меня! — убеждённо проговорил Вал вместо ответа.

— Кто?

— Они! И я их ненавижу! И тебя я ненавижу!

Винсент растерялся, но спорить все же не стал.

— Я что-нибудь придумаю — попробовал он снова через некоторое время, — это же не навсег…

— Что ты придумаешь? Вот что ты придумаешь? — Вал бессильно швырнул электронку в сторону окна, но она не долетела и с неприятным грохотом упала на пол.

— Я пока не знаю…

— Ничего ты не придумаешь!..— Валентино шумно вздохнул.

— Эй!

— …Потому что если тебе любое дерьмо логически объяснить, ты поверишь! И она этим пользуется!

— Вал… Почему ты решил, что она меня убедила?

— Ты взял книги! Ты взял её чёртовы книги по демонологии! Ты же не хотел учиться!

— Может, я передумал?

— Вот именно — это абуэлита тебя убедила! Ты веришь любому аргументу, который кажется хоть немного рациональным! А я просто чувствую, что всё это какой-то бред! Всё не должно быть так!

— Как?

— Ну… так!

Кажется, Винсент неверно оценил глубину мысли, до которой успел опуститься Вал, пока лежал здесь и пускал сладкий дым в потолок.

— То есть принципиально дело не в том, что ты думаешь, что я тебя бросаю? — осторожно поинтересовался он.

— Не только в этом! Этот проклятый дар всё портит!

— Мой?

— Да почему твой?! — взвился Валентино. — Наш! — он стукнул пяткой по матрасу. — Я даже не смогу с ним драться и защищать, если что-то случится, потому что он абсолютно бесполезный!

— Но ты же все равно можешь мне помогать, ну… если будешь его развивать… ты же хорошо чувствуешь потустороннее, не так, как я. Это может быть полезно. Твоя бабушка, я уверен, может помо…

— Развивать?! Да никто никогда даже не считается с тем, что я тоже могу что-то чувствовать! Они думали, что я притворяюсь, что у меня тоже он есть, потому что хочу подлизаться к абуэлите! А мне это нахуй не надо было!

— Ты говорил…

— А теперь они считают, что могут лезть в мою личную жизнь! В мою жизнь! Не спросив меня! ¡Cabronas! Они меня не уважают, потому что я не девчонка! Они вообще ни с кем не считаются — и ты это сам видел! Ты хоть знаешь, как чертовски одиноко в доме, где народу столько, что сесть негде, а всем на тебя плевать?! И на твои чувства! — он со всхлипом втянул в нос воздух.

— Вал! Вал!..

Валентино отвернулся, так и не убрав руку от лица, но вторую оставил переплетённой с рукой Винсента. Тот осторожно лёг рядом, прижимаясь к его боку и тихо радуясь, что Вал, кажется, его не винит.

— А как же всё должно быть? — спросил Винсент.

Последовала короткая драматичная пауза.

— Так, как я хочу, конечно! У меня есть видение!

— Так, как ты хочешь? — улыбнулся он.

— ¡Sí! — Вал наконец повернул к нему лицо и недовольно уставился на эту слабую улыбку самодовольного идиота, считающего, что он понимает в жизни больше самого Вала.

Но Вал любил этого идиота, вдобавок тот пообещал что-то придумать и Валентино собирался заставить его своё обещание выполнить.

Они лежали рядом ещё некоторое время, пока Винсент наконец не выдохнул длинно и не спросил:

— И всё?

— М? — Валентино потянулся всем телом, как кот в пятне солнца, и устроился удобнее.

— Ты даже не будешь бить посуду?

Вал фыркнул, а затем приподнялся на локте и навис над ним.

— Знаешь что, amorcito, — выдохнул он, сверля тёмными глазами глаза Винсента; от интенсивности этого взгляда у того бежали мурашки и щёки вдруг стало слегка покалывать, — иногда-а тебе лучше не открывать ротик. Будешь казаться сексуальнее, papi, — он потрепал его по щеке, — как минимум.

Винсент придумал столько остроумных ответов разом, но не успел выбрать ни один, потому что Вал уже наклонился к нему для слюнявого поцелуя, а затем и вовсе рухнул на него всей верхней частью своего туловища, держа его лицо меж ладоней. Он прогнулся в спине, стоило Винсенту положить руки на его спину чуть ниже лопаток — это был скорее жест утопающего, нежели обдуманная ласка: от жары, близости и сладкой духоты, казалось, было невозможно дышать.

— Вал-Вал-Вал… — тихо пытался сказать Винсент и заодно захватить ртом немного воздуха, а не чужого горячего дыхания.

Он даже пожалел, что электронка Вала не долетела до стекла и вечерний ветерок никак не мог проникнуть в наглухо запертую комнату. Валентино слегка сместил вес и лёг рядом, — так, что они оказались нос к носу, — крепче прижимая Винсента к себе и притираясь к нему. Его взгляд глаза в глаза оставался пронзительным.

— Запомни, — проговорил Вал весомо, — я уже не стану лучшим сыном, братом и внуком, но я буду лучшим парнем в твоей жизни. Точка.

— Я не жалуюсь, — выдохнул Винсент и положил руку ему на бок, намеренно задирая майку, чтобы чувствовать под ладонью взмокшую кожу и ребра.

Он повёл пальцами вниз, чувствуя, что Вал снова тянется к нему, когда тишину прервало резкое дребезжание.

— Блять, — шёпотом выругался Винсент.

Валентино издал череду недовольных звуков, но все же кое-как слез с кровати. Пока он открывал дверь и с кем-то препирался, Уиттман успел раскрыть оконные створки и положить сломанную электронку на широкий низкий подоконник.

Вал вернулся быстро, с подносом, на котором стояли тарелки, источавшие божественный аромат, и графин мохито с двумя стаканами.

— Мама велела принести нам ужин, — беспечно сообщил он, — едим здесь, — указал на подоконник, — пыль на кухне не протирали два года. Мерзость!

В воздухе улицы висел городской гул: разговоры людей, музыка — то ли из ресторана, то ли с чужого балкона. А ещё было прохладно и довольно темно — солнце окончательно село. Вал сосредоточенно жевал салат и, казалось, напряженно о чем-то думал. Иногда он отставлял тарелку, проверял телефон и снова принимался есть. Винсент же смотрел на свою ногу, на то, как она, согнутая, свешивалась вниз с края подоконника, и ни о чем не думал.

— Mamá разрешила нам жить здесь, — наконец сказал Вал. — Завтра нужно забрать твои вещи. И кое-что из моих.

— Ты поедешь?

Вал пожал плечами.

— Эти две недели мы проведём вместе, — заверил его Винсент, стараясь не пойми зачем успокоить, — и никто больше не будет нам мешать.

Валентино только кивнул.

— А дальше? — спросил он после паузы.

— Я… буду думать.

— М.

— А ты?

— Я заставлю их поверить, что у меня тоже есть дар! Или, ну знаешь, забью на это.

Валентино пересел так, чтобы его ноги свисали из окна и стал смотреть куда-то на линию горизонта.

— Иногда я правда не могу понять, это всё… проще или сложнее, чем мне кажется?

— Что — это?

— Ну всё вот это, — Вал обвёл рукой освещённую вечерними огнями улицу, невысокие дома с горящими окнами и темнеющее небо с единственной ранней звездой.

Пришла очередь Винсента пожимать плечами — Валентино умел как-то так сформулировать, что никакие аргументы были не нужны. Может быть, всё дело действительно в его… видении?

— Ешь, — сказал Винсент, указав на его полупустую тарелку, откуда был тщательно выбран только салат, а остальное было раскидано по краям.

— Alexa, pon la «DtMF» de Bad Bunny ²⁶, — скомандовал Вал, беря в руки тарелку и принимаясь без аппетита жевать.

Ритмичный мотив, лёгкий, как прохладный ветерок, и приглушённый, как ранняя заря, заполнил возникшую тишину.

«Debí tirar más fotos de cuando te tuve

Debí darte más beso' y abrazo' las vece' que pude…»

Чемодан Валентино Винсент собрал быстро и теперь стоял посреди комнаты с двумя книгами в старинных кожаных переплетах в руках. Этим книгам не было цены, а если и была — то высокая, и вывозить их за пределы дома, пусть даже в ресторан Пересов, без разрешения хозяйки он не хотел. Ещё больше он не хотел только связываться с самой хозяйкой, ибо всем в доме было известно, что Бебита ещё не простила внуку его выходку. Кармен снова пропадала вне дома до самого вечера, Эрнандо проходил очередную миссию в ГТА, пока малышка Кандела ползала на четвереньках по полу у дивана, во что-то играя со своим ненаглядным розовым слоном. Только Эстрейя вилась вокруг него тихим смерчем из длинных чёрных волос и прицельных оценивающих взглядов.

— Как думаешь, я могу взять эти книги ненадолго? — спросил Винсент, беря фолианты в руки.

Медиум из рода Пересов пожала плечами.

— Наверное, — неопределённо ответила она, — по крайней мере мне они не нужны — я их уже давно прочитала, — в её голосе звучало превосходство.

— Полезно было?

Эстрейя торжественно кивнула.

— Тогда и я возьму. Вал будет зол, конечно… — рассуждал он уже про себя, но мотнул головой.

Эстрейя открыла было рот, но затем закрыла, и её глаза заскользили по комнате. На этот раз Винсент интуитивно почувствовал, что она хотела спросить.

— Я не сказал Валу, что ты его сдала, — сказал он.

Сам не зная зачем, он попытался аккуратно навести Валентино на тему опечатки квартиры сегодня утром, за завтраком, но тот лишь отмахнулся, заявив, что до недавнего времени эту квартиру арендовали и арендатор натворил бед с законом.

— Спасибо, — поблагодарила Эстрейя, подняв на него взгляд. — Я не… ну… — она начала было оправдываться, а затем махнула рукой на свои слова и замолчала.

Лишь погладила кончиками пальцев свою татуировку поверх ожога. У Винсента в свою очередь неприятно кольнуло раненый глаз.

—————
¹ поцеловать единожды, часто при приветствии или прощании ^наверх

² Будет круто, если ты припаркуешь машину в гараже. ^назад

³ какой хороший мальчик ^назад

⁴ – Это моя комната! Она всегда была моей!
– А теперь там живу я.
– Временно! Ты должна была понимать, что я вернусь.
– А мне что теперь делать?
– Мне пофиг! Забери оттуда свой хлам.
– И не подумаю! Спи в гостиной с бабулей.
– Ты и Винсенту предлагаешь спать с бабулей?!
– Кто такой Винсент?
– Ты не помнишь Винсента?! О ком тебе бедный Валентино весь год рассказывал? Он был у нас на День благодарения.
– А-а-а-а, этот… Подожди… ты что, опять привёз его к нам?!
– Ну да.
^назад

⁵– С какой стати?
– С такой!
– Я не буду этого делать! Ты жил в своей комнате всё это время, а я жила с Кармен! С меня хватит! Мне тоже нужно личное пространство!
– Ты предлагаешь Винни спать с Кармен? ^назад

⁶ – О боже… вы же будете трахаться…
– Да, мы будем.
– Это отвратительно. Когда вы свалите, я вызову дезинфекцию…
– …даже если вы не будете трахаться. ^назад

⁷ Ах ты сученыш! ^назад

⁸ в испанском глагол querer имеет значение как «любить», так и «хотеть». Таким образом перевести фразу «te quiero» можно как «я тебя люблю», а также как «я тебя хочу». ^назад

⁹ – Ты совсем тупая? Мы здесь вообще-то заняты!
– Мне плевать. Ты наплёл бабуле какой-то бред про то, что Винсент еле дышит, и она решила, что он не сможет спуститься пообедать. И поэтому я должна таскать вам еду как какая-то прислуга! Хотя он вполне может дойти до кухни сам! Или ты мог оторвать жопу от дивана и ему принести!
– Я сделал это, чтобы ему не задавали идиотские вопросы! Ты не видишь, что он устал?!
– И поэтому это я убираю вам комнату и таскаю еду, а ты валяешься с ним?!
– Ему нужна моральная поддержка! ^назад

¹⁰ Как дела, мальчики? ^назад

¹¹ – Папа! Мы с Аной и Эленой выучили новую связку, смотри!
– Сейчас-сейчас, Кармен, сейчас посмотрю. ^назад

¹² Вернулся? ^назад

¹³ Замечательно! Идем ужинать! ^назад

¹⁴ – Квартира над рестораном, я не прошу большего.
– Я тебя поняла, родной.
– Только это!
– Я знаю. ^назад

¹⁵ – Мам, ты не знаешь, где Винсент?
– Нет, не знаю, дорогой. Он ушёл погулять несколько часов назад и до сих пор не пришёл…
– Ясно. ^назад

¹⁶ Если она этого не говорила, и ты всё это выдумал — я откручу тебе уши! ^назад

¹⁷ – Помнишь, я просил тебя сделать так, чтобы наша абуэлита не добралась до Винсента со своей болтовнёй о нашем даре?
– Мама, я спрашиваю! Это было так сложно?! Или, может, ты плохо слышишь?
– Почему ты говоришь со мной так?
– Ты обещала, что будешь на моей стороне! ^назад

¹⁸ – В чем проблема дать моему парню отдохнуть?! Как кто-то из твоих подруг остаётся, то это пожалуйста! «Вал будь тише! Вал не приставай!» Помнишь? А как я по-человечески прошу проявить гостеприимство, так на это можно сразу плевать?!
– Не сравнивай!
– Что «не сравнивай»?! Хорошо, я не сравниваю! Тебе достаточно было не участвовать в этом тупом плане сегодня! Всего-навсего! Я поехал в ресторан, потому что думал, что ты будешь на моей стороне!
– Валентино… ты поехал, потому что захотел! Не смей перекладывать ответственность за свои решения! ^назад

¹⁹ – Как ты смеешь на мать кричать? — на косяк дверного проёма с грохотом опустилась тяжёлая ладонь в кольцах.
– А вот и смею! Вас ни о чем нельзя попросить! Она хоть услышит, а ты кроме своего дара уже вообще ничего не видишь! — Валентино понесло.
– Не смей болтать о том, в чем не смыслишь, мальчишка! Чтобы я не слышала такого!
– Не понимаю?! Я всё понимаю, я видел сильнейшего демона вот на таком расстоянии, и я видел, как его низвергли в ад! Вот это дар, он хотя бы реально может жизнь спасти! А ваш? Почему я должен страдать из-за уебков, которые сами и заключают сделки с демонами? Если этот проклятый дар исчезнет — то что? Мы станем несчастнее?! Мы станем беднее?! Нет, не станем! Если этот дар исчезнет — ни-че-го не поменяется! Ничего! А мы какого-то хера должны на коленях ползать перед его носительницами и отказываться от всего!
– Валентино! Немедленно извинись! ^назад

²⁰ – Вал, хэй, это всё из-за парня, которого ты знаешь полгода?
– Она тоже когда-то знала твоего отца полгода! И скажи спасибо — ты бы не появилась вообще, если бы твоей матери указывали, с кем ей спать! Если тебе запрещают гулять с парнями — это только твои проблемы!
– Мне не запрещают, я сама не хочу! Потому что у меня, в отличие от тебя, есть мозги, а не только гормоны!
– А знаешь, что ещё у тебя есть?! Треклятый дар! И даже с ним ты маленькая, беспомощная и бесполезная… ^назад

²¹ – Валентино!
– Скажешь, что я не прав?! Что она сможет защитить хотя бы себя, если что-то пойдёт не по плану? Винсент сможет!.. если потренируется. Она — нет! Она даже с импом справиться не смогла, которого сама же и призвала! От неё толку никакого, но она тоже, вообще-то, подвергает нас опасности! Я слышал, что демоны не любят, когда их сделки расторгают и преследуют тех, кто это делает, прикинь! Так почему ей можно, а Винни нельзя быть в семье?! Мы уедем! Уедем так далеко, что демоны вас не тронут! Как тётушка Пепита уехала! В чёртов Гамбург! ^назад

²² Я не дам вам разрушить мою личную жизнь! Не дам! ^назад

²³ Кто там?^назад

²⁴ Почему??? Об этом запрещено говорить! ^назад

²⁵ Почему ты ему сказала?! Почему?! Почему?! ^назад

²⁶ Алекса, поставь «DtMF» от Bad Bunny^назад