Work Text:
С того момента, как раздались выстрелы, Вэнь Кэсину кажется, что время замедляется: командир Чжоу сжимает поводья, останавливая коня, и склоняется вперёд. Его пальцы цепляются за гриву, судорожно сжимаются от боли. На левом плече и на самой широкой части бедра сквозь военную форму некрасиво проступают кровавые пятна. Он падает, и только когда оказывается на земле, его хмурый неуклюжий спутник покидает седло.
Ничто больше не меняется. Жгучее, слепящее солнце в безоблачном небе, заросшее поле в мелких цветах, блестящая полоска реки в стороне. И тишина. Усомниться бы, что выстрелы вообще случились. Но безжизненное, скульптурно правильное лицо командира, его распластанная на земле фигура...
Вэнь Кэсин остаётся на лошади и не двигается с места.
Он всего лишь пленник, которого везут на допрос в Цзинчжоу. Положено ли ему волноваться за судьбу одного из своих тюремщиков?
Но в голове застревает навязчивая мысль: "Он мёртв?"
Разум говорит, что если так, то нужно обрадоваться такому исходу.
Вэнь Кэсин просто ждёт. Спутник командира склоняется над своим главой, прислушивается, прижимает пальцы к шее.
– Он дышит. Пока ещё.
Вэнь Кэсин думает о том, какая пропасть разделяет его самого и главу Чжоу. На том острие судьбы, где находится жизнь командира, там же и печальный конец, уготованный Вэнь Кэсину как безвестному призраку из Долины, как только они доберутся до столицы. Его будут пытать, чтобы узнать, насколько он близок к Гучжу, а потом прилюдно казнят. Так всегда поступали и поступают с такими. Он всего лишь один из многих.
А сейчас у него даже есть превосходный шанс на спасение, которого он не просил и которого сам не желает.
Спутник поднимает голову и, видимо, замечает что-то тревожное для себя во взгляде Вэнь Кэсина.
– Если не перевязать раны, он истечёт кровью... Слушай, – нервно добавляет спутник, – если ты хочешь бежать – беги. Тебе повезло, призрак. Я не буду тебя преследовать, а останусь с командиром Чжоу и отвезу его в столицу. Мне до тебя нет дела и некогда возиться с тобой... Ты оглох или не понял? Слезай с лошади и беги!
Вэнь Кэсин послушно слезает, но не бежит. Он идёт вперёд и опускается на колени рядом с лежащим, зажимает ладонями рану на бедре – он с первого взгляда отметил, насколько она опасна.
– Есть чем перевязать?
– Ну и дурак, – качает головой спутник. – Нет, нету.
– А ремень?
Мужчина снимает с пояса тёмный кожаный ремень и протягивает Вэнь Кэсину. В четыре руки они пробуют наложить жгут выше раны, в наиболее удобном месте, но ремень плохо гнётся, не фиксируется на ноге, соскальзывает.
– Бесполезно, – говорит спутник, до имени которого Вэнь Кэсину нет никакого дела. – Для жгута не годится.
Руки их в крови, и земля вокруг пропитана кровью. Странное зрелище представляют эти двое, склонившись над лежащим без сознания третьим. По разные стороны от него, они напоминают свет и тьму, ожидающие душу смертного на пороге в вечность.
– Кинжал, – коротко произносит Вэнь Кэсин, указывая кивком на небольшие ножны, ранее прикрепленные к ремню, а теперь валяющиеся в нескольких цунях от спутника.
– Зачем?
– Доставай, нет времени на болтовню.
Спутник подозрительно всматривается в лицо Вэнь Кэсина, но потом достаёт кинжал и, чуть помедлив, передаёт его Вэнь Кэсину, при этом предусмотрительно отодвигаясь подальше.
– Конечно, это разумно, призрак. Прекратить его мучения – это всё, что мы можем сделать.
– Заткнись. Зажми вот здесь.
Вэнь Кэсин снимает гуань и распутывает тугой, плотный пучок волос. Оказывается, что густая тёмная коса, обвитая много раз вокруг, не давала понять, насколько длинные и ухоженные волосы у призрака. Освобождённые, они рассыпаются по плечам, переливаясь на солнце оттенками иссиня-чёрного, а концы волнистых густых прядей ложатся на землю вокруг него.
Не успевает спутник сказать что-нибудь, как Вэнь Кэсин подхватывает одну из своих прядей и срезает её кинжалом почти у самой шеи. Потом ещё одну – с другой стороны от лица. Сформировав из них жгут, он надёжно фиксирует место выше раны. Подложив кусок ткани, отодранный от собственной простой светлой одежды, точными движениями он перевязывает ногу командира Чжоу. Затем молча уделяет внимание второй ране, убеждается, что пуля прошла навылет в области ключицы, и делает ещё одну перевязку. На этот раз срезать волосы не требуется. Обрезанные концы напоминают слишком отросшую чёлку и красиво обрамляют бледное суровое лицо призрака.
Спутник наблюдает за его действиями, но не вмешивается, и, когда работа закончена, уходит к реке, чтобы вымыть руки. Он приносит для раненого немного воды в маленькой фляге.
– Теперь твоя очередь идти к воде, призрак, – говорит спутник. Взгляд его ничего не выражает, но Вэнь Кэсин кожей чувствует угрозу, исходящую от него, хотя до конца не понимает её природы.
– Я обойдусь, – отвечает он, криво улыбаясь и оставаясь сидеть возле раненого.
– Но твои руки в крови.
– Это моё привычное состояние.
– Как хочешь.
Спутник садится напротив него, пытается завязать разговор, но Вэнь Кэсин, погружённый в свои мысли, почти не реагирует, и мужчина, наконец, замолкает. Он уходит и возвращается с сухими ветками, складывает их, разводит костёр. Поглядывая на Вэнь Кэсина, он словно бы решается на что-то.
– Как он? – кивает спутник в сторону своего командира.
– Он будет жить, – отвечает Вэнь Кэсин, испытующе глядя ему в глаза.
– Хорошо. Это хорошо. Уже почти стемнело, – говорит он осторожно. – Ты помнишь, что на ночных привалах я должен связывать тебе руки?
Кажется, что эти слова забавляют Вэнь Кэсина.
– Ты предлагал мне бежать, – усмехается он, глядя на спутника. – А теперь будешь снова связывать? Определись.
– У тебя была возможность уйти, – хмыкает тот, пожимая плечами и садясь ближе к костру. – Но раз ты остался, я должен быть уверен, что я… вернее, мы с командиром Чжоу будем в безопасности, и что ты не прирежешь нас ночью как спящих телят.
Вэнь Кэсин ничего не отвечает.
– Почему ты остался, скажи мне? Ты же не дурак, чтобы отправляться со мной в столицу добровольно? Тебя здесь ничто не держит. Ты всё ещё можешь…
– Кто стрелял в него?
Неожиданный вопрос застаёт спутника врасплох. Он быстро овладевает собой, но проницательность Вэнь Кэсина безошибочно подсказывает ему, что спутник не просто так жаждал остаться наедине со своим главой.
– Откуда мне знать, кто стрелял? – спутник тяжело сглатывает. – Мы в состоянии войны с южными территориями.
– Мы давно на землях Цзинчжоу, до столицы два дня пути.
– Ну, у главы много врагов… – с деланным безразличием говорит спутник. – Ты ведь осознаёшь, что он не пощадит тебя, если очнётся? Отвезёт в Цзинчжоу, прямо на казнь.
Вэнь Кэсин не выражает страха или волнения, только с усмешкой отмечает в сказанных словах “если” вместо “когда”.
Он снова склоняется над раненым, щупает ему лоб и обеспокоенно качает головой. Находит неподалёку от костра какую-то траву, нюхает её, а затем тщательно разжёвывает и сплёвывает в флягу, чтобы напоить этим командира Чжоу.
Спутник уже не задаёт вопросов, только молча следит за его действиями и недовольно морщится, что фляга испорчена таким варварским действием.
– От чего поможет эта трава? – спрашивает наконец спутник, глядя, как вспыхивает костер от новых подброшенных веток.
– Жар поглотил воду в его теле, – медленно отвечает Вэнь Кэсин. – Но теперь жар уйдёт, и ему станет лучше.
Спутник поджимает губы:
– Вот свалился ты на нашу голову. И способ лечить у тебя дикарский. Я бы довёз командира до столицы и без этих твоих фокусов.
– Довёз бы мёртвым, – уточняет Вэнь Кэсин, и видит по пойманному взгляду, что спутника этот вариант вполне бы устроил.
***
К утру костёр почти догорает. Тлеющие угли кое-где вспыхивают редкими красными всполохами, но подкормить их уже некому –
возле костра лежит нелепо раскинутое, безжизненное тело спутника командира Чжоу.
На горизонте алеет рассвет, а Вэнь Кэсин, привязав раненого к лошади так, чтобы раны оставались в покое, седлает коня убитого и спокойно двигается в обратный путь – к Долине.
В Цзинчжоу по делам он отправится в следующий раз. А пока у него есть другие задачи – побороться с богами за одну важную жизнь и узнать, почему командир Чжоу стал неугоден своим людям больше, чем врагам.