Work Text:
1.
— Пишут, что правительство предоставляет субсидии молодым семьям, — Конни наморщил лоб в неимоверном мыслительном усилии. Еще бы! Правительство — и что-то там предоставляет! Да от них снега зимой не допросишься! Но Конни, как оказалось, занимало иное: — Что такое субсидия?
— Это нечто вроде помощи нуждающимся, — откликнулся Жан, — оформляешь бумажки, отправляешь в канцелярию, получаешь бесплатные деньги, только...
Саша, которая до этого скучала с книжкой, оживилась:
— А можно в натуральном эквиваленте получать? Скажем, мясом! Я бы тогда развернулась! Конни, давай поженимся!
— Да тебя не прокормишь, — отмахнулся Конни. — Ни одной субсидии не хватит!
— И, как и любая халява, это палка о двух концах, — закончил Жан.
Конни ухмыльнулся и задумчиво протянул:
— Ну да, с двумя концами неудобно. Когда конца два, не угадаешь, каким будут бить, а каким...
Саша хихикнула. Жан бегло огляделся вокруг, дабы убедиться, что в казарме, кроме них, ни души, и возразил:
— Да ты, я смотрю, в философы подался! Аккуратнее с этим.
Конни насупился:
— Намекаешь, что думать — это не мое?
— Намекаю, чтобы ты у Армина поинтересовался как-нибудь в кулуарах, почему его дед воспитывал.
— А в кулуарах — это...
— Тайно. Не на глазах у всех, — ответила Саша. Судя по интонации, она снова что-то жевала. Конни вскинул брови, его лицо на миг просияло, но быстро сникло обратно. Жан как пить дать издевается!
— А, ну так бы и сказал, что в конюшне, — пробормотал он.
2.
Эрен моргнуть не успел, как его повалило на землю смерчем по имени Микаса. Его подруга, обычно собранная, чуть ли не повизгивала от восторга. А силы в ней было... Эрен не любил признавать, но поболее, чем в нем. Он не мог выкинуть из головы курьезный случай в кадетке, когда перепалка между ним и Жаном переросла в драку, и только он приготовился нанести этому самовлюбленному болвану решающий удар, подоспела Микаса, закинула его на плечо, будто мешок с картошкой, и унесла с поля брани под улюлюканье толпы. Момент был безвозвратно упущен, Эрен дулся, болел ушибленный при падении бок: Микаса не церемонилась с приземлением. Жан с тех пор зазнался окончательно, к злости Эрена, которому так и не удалось выбраться из-под крыла Микасы. Он и просил, и требовал, и буквально умолял — ничего не помогало. Микаса видела свою жизненную цель в спасении его задницы. Порой от него самого.
С годами ситуация не становилась лучше. Эрен ценил Микасу, но... Он даже пытался с кем-нибудь поговорить. Но — снова это "но".
— Друг, просто смирись, — советовал Армин. — Попытался бы лучше встать на ее место! Она тебя лю...
— Цыц! — одернул его Эрен. — Ты вот вообще не помогаешь! Ты на моей стороне или нет, я не пойму?
Армин быстро сориентировался и выдал примирительное: "Нам втроем удивительно повезло обрести друг друга, не так ли?" Эрен покивал с кислой миной, а что еще оставалось?
Неожиданного союзника Эрен обрел, где не ждал — в лице Жана, но такой вариант не устраивал уже его самого. Заслышав из-за угла: "Не пойму, что ты с ним таскаешься? — Жан, он мне как брат", Эрен пришёл в ярость. Он вылетел из своего укрытия и схватил Жана за грудки:
— Слышь, ты! Еще раз ты к ней подойдёшь!..
Что именно случится, Эрен не успел не то что сказать — придумать.
— Йегер, Кирштайн, два наряда вне очереди! — гаркнул непонятно откуда взявшийся капитан Леви.
— Он первый начал, меня за что?! — стали возражать наперебой они с Жаном, но Леви только окинул их взглядом, в котором плескалось раздражение и бесконечная усталость.
— За проход по помытому. Живо!
Эрен и рад был бы смириться, но его мятежная натура требовала свободы не только глобальной, но и личной. Однако, его мнение в этом вопросе Микасу не интересовало.
— Эй, ты мне рёбра сломаешь! Слезь с меня! Что такое, Микаса?
Микаса звонко поцеловала его в щёку и наконец разжала хватку.
— Дорогой, это счастье какое-то! Ты не представляешь, как нам с тобой повезло! Эрен... Это... Мы и мечтать не могли!
— Мы истребили всех титанов? — встрепенулся Эрен, и в его глазах забрезжил огонек одержимости. С трудом верилось, но мало ли!
— А? Да не, причем тут титаны, Эрен, мы женимся!
Эрен моргнул и уставился на Микасу в замешательстве:
— Эээ... А зачем?
— Ну как зачем? Чтобы... Разве ты не хотел бы? Разве ты не представлял себе нашу дальнейшую жизнь?
— Дальнейшую жизнь... Без титанов?
— Дались тебе эти титаны! Надо пытаться быть счастливыми сейчас!
— А?
— У разведчиков каждый день на счету. Вспомни Жана с Марко, как они планы строили, ну и где Марко?
В Путях, где ж еще? Но Микасе он об этом пока не мог рассказать. Эрен попытался возразить еще раз. Святые стены, ну какая женитьба?
— Микаса, но это... — Эрен замешкался. Микаса сверлила его взглядом, требуя объяснений, и он, как за соломинку, уцепился за последний довод, уже зная, что утонет, — это дорого! Это в город ехать надо, документы получать, какой-никакой пир устроить, а у нас из провизии одна брюква да картофельные очистки, потому что саму картошку мы на той неделе доели.
— Это не проблема, — возразила Микаса. — Именем королевы Хистории выпущен приказ, что молодым семьям государство безвозмездно предоставляет пособие в размере... Не помню, да и неважно это. Эрен. Надо жениться.
— И на такую ерунду пойдут наши налоги?
Эрен не сразу заметил, что Микаса пришла не одна — она пришла с Армином. Армин, явно присутствовавший на импровизированном предложении для моральной поддержки, деликатно молчал, но на разговоре о политике вклинился:
— Да, Эрен. Люди устали. Люди недовольны, что их налоги уходят на экспедиции разведкорпуса, откуда большинство солдат не возвращается. Они хотят жить, а не думать о смерти. А любовь и есть жизнь. Поэтому теперь их налоги пойдут на любовь! Задача Разведкорпуса в данном случае предельно проста: привлечь эти деньги и освоить.
— Слышал? Срочно женимся, чтобы им ничего не осталось.
— Ну если так посмотреть...
Эрен задумался. Микаса снова бросилась ему на шею:
— Я так счастлива, дорогой! Я ждала этого целую вечность. Представляешь, это будет первая свадьба в Разведкорпусе за последние... Сколько там лет прошло? Армин?
Армин потупил взгляд:
— Ребята. Мне очень жаль сообщать вам это, но, кажется, вы опоздали.
3.
На полянке перед базой Разведкорпуса собралась небольшая толпа. Двое кадетов вешали на забор самодельный плакат, остальные раздавали бесценные указания (“Выше! Нет, ниже! Криво! Надо вбок! Да у вас руки из задницы! Нет, это у тебя руки из задницы!”) Надпись на плакате гласила: “Приглашаем на ужин в честь бракосочетания майора Ханджи и вице-капитана Моблита”.
Виновники торжества обнаружились тут же: Моблит, весь раскрасневшийся то ли от напряжения, то ли от количества выпитого, нес Ханджи на спине, подхватив под бедра, и оба они выглядели абсолютно счастливыми. Ханджи одной рукой держалась за шею Моблита, а другой сжимала свиток, скрепленный сургучной печатью. Зазвучали поздравления, посыпались вопросы: все-таки, первая свадьба в Разведкорпусе со времен… Вряд ли со времен основания, но при нынешнем руководстве точно.
Видишь? — сказал Эрен, оглянувшись на Микасу. — Я думаю, это знак.
Микаса промолчала.
На банкете Ханджи вовсю строила планы.
— Значит, во-первых, мы сможем сделать запас реактивов! Не очень большой, но хватит, чтобы обзавестись самым необходимым. Во-вторых, хотелось бы собрать испытательную установку, я давно просила, но Эрвин считает, что у нас нет денег.
— У нас нет денег.
— Видите, опять зажал! Эрвин! Всей суммы, допустим, нет, а процентов семьдесят наверняка есть.
— Три процента максимум, — покачал головой Эрвин.
— Но главное! Нам выделят жилые помещения в корпусе, где лаборатория!
— Давно пора, — ядовито заметил Леви, — а то вечно возле двери натоптано, внутри срач, пыль по всему этажу растаскивается.
— Коротышка, тебе что с того? Ты у себя появляешься раз в неделю максимум, а в остальное время…
Леви недовольно цыкнул, и Ханджи замолчала. Возникшую было неловкую паузу заполнил Моблит, который как раз вернулся из-за соседнего стола с очередной бутылкой браги:
— Я ей столько раз предлагал, а она ни к вкакую! С первого года службы замуж ее звал, когда мы только начали встречаться, а она отмахивалась, мол, это формальность, это неважно… Наконец-то она согласилась! Ханджи! Я так тебя люблю, я так счастлив! — Моблит кое-как пристроил бутылку на край стола и полез целоваться. Ханджи охотно отвечала ему, и любой, кто посмотрел бы сейчас на них, раз и навсегда поверил бы в любовь.
— Сильно не радуйся, она по расчету! — прикрикнул Леви, и их столик залился смехом, парочке даже пришлось отлепиться друг от друга. Эрвин посмотрел на Леви с укором, но его глаза тоже смеялись. Ханджи показала Леви средний палец.
4.
Эрен уныло ковырял ложкой жидкую, скверно сваренную бурду, которую в Разведкорпусе принято было назызвать кашей, и размышлял вслух:
— Туда нельзя. Сюда нельзя. С друзьями тихо посидеть — и то нельзя. Ничего нельзя! По-моему, это какой-то развод. Армин, ты же умный, почему ты не предупредил меня, что это развод?
Армин посмотрел на него с особой нежностью, которую берегут для несмышленых детей и забавных животных, покачал головой и тихо ответил:
— Потому что это не развод, дружище. Это брак!
Эрен фыркнул. Армин тем временем продолжал:
— Сам посуди. Ваша свадьба — знаковое событие для всего Разведкорпуса. Популярность армии растет, ребята вроде нас в очереди стоят, чтобы записаться на службу, потому что они увидели в вас — молодых, сильных, влюбленных и преданных делу — отражение себя! И тебе полезно было предстать перед толпой в человеческом обличье. Не чудовище на службе у командора, непредсказуемый разумный титан, способный превратить в пыль крепость одним ударом кулака, а человек, такой же, как они, с мечтами, с огнем в глазах, с любимой женщиной. Лучше и не могло сложиться!
Эрен скривился. Неприятно было осознавать, что им воспользовались, и ладно бы только Микаса, она правда его любила и мечтала об этом дне с их первой встречи. А их, оказывается, выставили на витрину и срочно лепили из них газетную сенсацию. И его лучшего друга абсолютно все устраивало. Про остальных и говорить нечего, Саша, например, вовсю мечтала:
— Надеюсь, за вами с Микасой и остальные подтянутся! Обожаю свадьбы! Еда — пальчики оближешь, не то что эта баланда. У майора с вице-капитаном так вообще столы ломились! Если бы я выходила замуж, у меня был бы огромный торт! Из мяса!
— Тебе лишь бы пожрать, — перебил ее Конни.
— А тебе лишь бы нажраться! Как мы с Жаном тебя в казарму тащили на той неделе, а ты сопротивлялся и в итоге упал в лужу! Умора! Определенно хочу еще погулять на чьей-нибудь свадьбе. Это весело.
— Я не помню такого! - возмутился Конни.
— Неудивительно, ты был в стельку.
— А вы не думали, что все это подозрительно? — спросил Жан.
— Ты о чем? — уточнил Армин.
Эрен думал. Еще как думал, но ему категорически не везло: снова неожиданный союзник обнаружился в лице Жана, мать его, Кирштайна! А согласиться с Жаном — смерти подобно! Поэтому он промолчал и только резвее заскрёб ложкой по алюминиевой миске. Если они снова подерутся, Микаса спасибо не скажет. Еще и добавит, возможно. А Жан продолжал:
— Если свадебный ажиотаж так выгоден Разведкорпусу, почему бы нашему сиятельному командору не поучаствовать? Ребят, не в обиду, но мы тут все мелкие сошки в сравнении с ним или капитаном Леви. Ханджи с Моблитом — куда ни шло, но в народе их не знают. А свадьба Эрвина произвела бы фурор.
В трапезной на несколько секунд повисла тишина, а потом Конни почесал затылок и предположил:
— Хистория писала, что эта ее субурбия выдается молодым.
— Субсидия, — поправил Жан.
— А, значит, субсидия, — легко согласился Конни. — Для молодых. А командор уже не молод!
— Да ну!
— Я серьезно. Сколько ему, сто двадцать?
— Тридцать пять вообще-то, — сказал Армин. — Самый расцвет сил. Может, он просто пока не встретил свою любовь?
— Чушь, — отмахнулся Жан. — Там, где ведется политическая игра, любви не место. Иначе Род Рейсс не гулял бы налево и Хистория не появилась бы на свет.
Армин задумался:
— И то верно. А что, если всё наоборот? Если командору есть, кого повести под венец, но из-за политики они не могут быть вместе, и им приходится скрывать свои отношения? Вся надежда — на свободный мир за стенами, где каждый сможет быть собой вдалеке от любопытных глаз, а не сражаться за крошку хлеба как пауки в банке?
Армин так увлекся, что аж прослезился. Саша кивнула, хотя они мыслила иными категориями:
— Ага, полный отстой. За стенами можно будет сражаться за диких кабанов, у них жесткое мясо, но вкусное — пальчики оближешь!
— Саша!
— Что, Конни?
— Да ничего. Мяса охота, — ответил Конни.
Жан грустно усмехнулся:
— С нашей жизнью больше вероятность встретить титана, чем любовь. Может, и правда руководству не до того. Стены сами себя не пересекут. А мы тут глупостями занимаемся.
Эрен молчал. А ведь они думают, что ему улыбнулась удача.
5.
Капитан Леви не славился разговорчивостью, доброжелательностью и лёгким характером, словом, всеми теми качествами, которые определяют приятного собеседника. Но он был правой рукой Эрвина Смита, тринадцатого командора разведкорпуса, и, по слухам, тот доверял Леви сокровенные тайны и делился планами. Командор был далёк, недосягаем, внушал трепет молодняку; к нему определённо не стоило соваться с личными вопросами. В отличие от Эрвина, который разъезжал между совещаниями и приемами, обивая столичные пороги с целью выбить финансирование для очередной экспедиции, Леви практически безвылазно торчал на базе: тренировался, гонял молодняк, писал рапорты. Леви также внушал трепет, но иного толка: при виде него непосвященные зрители переживали непреодолимое желание срать кирпичами, а у посвященных присутствовал риск получить удар ногой за нерасторопные движения при мытье полов, однако, за всей этой шелухой Леви был человеком и к нему можно было найти подход. Если кто и знал в Разведкорпусе что-то про личную жизнь командора, то это был Леви.
Сначала, конечно, можно было попытаться расспросить Ханджи. Слухи ползли разные, а фантазии Армина заронили зерно сомнения в головы молодёжи. Эрен своим недовольством только подливал масла в огонь. Жан считал, что копать в эту сторону — очень плохая идея. Конни был впечатлен версией про запретные чувства, но Жан его осаживал: вряд ли какие угодно чувства могут быть более незаконными, чем военный переворот, который Эрвин не так давно совершил. Задавать неловкие вопросы майору в итоге отправился Армин, но Ханджи только расхохоталась ему в лицо и отправила к Леви, мол, коротышка тебе лучше скажет. Армин подозревал, что над ним издеваются.
Окончательно уверился в своих подозрениях он, задав заветный вопрос капитану. Леви собрал молодняк на совещание, где должен был выступить Эрвин, но тот опаздывал. Леви казался взволнованным: он то и дело смотрел на часы и был удивительно словоохотлив.
— Капитан, как вы думаете, правительство поддержит план следующей миссии?
— Понятия не имею, пусть Эрвин об этом думает. Я делаю, как он скажет. И вы тоже.
— Капитан, а что насчёт свадеб?
— А что насчёт свадеб? Любовь — это прекрасно. Теперь еще и подарки дарят. Вперед и с песней, как говорится. Если есть еще желающие, советую перед миссией. А то потом...
Леви неопределенно развел руками. Армин решил, что это подходящий момент.
— Капитан Леви, а почему вам или нашему командору не показать пример?
— Ну да, ради этой, типа, субстанции, — поддакнул Конни.
— Субсидии, — машинально поправил Жан.
— Ага, ради нее.
Взгляд Леви стал непроницаемым. Армин почувствовал, как по спине стекает струйка холодного пота. А ведь он мечтал увидеть море... Наконец Леви отвернулся, и Армин смог выдохнуть.
— Потому что, малышня, это не ваше собачье дело, — ответил Леви. Исчерпывающе.
К счастью, именно в этот момент в зал вошел Эрвин, и Леви поспешил к нему. Они с Эрвином негромко переговаривались: не шептались, но слов разобрать было нельзя. Эрвин казался растерянным, словно Леви его отчитывал, а он не вполне понимал, за что. "Хорошо, Леви, — донеслось до ушей Армина. — Я сам скажу. Слухи зиждятся на отсутствии информации, ты сам понимаешь". Леви цыкнул.
Эрвин говорил долго. Он расписал цели и подробный план экспедиции, раздал поручения по подготовке к ней, посетовал на прижимистость меценатов, но выразил благодарность за собранные средства, которых оказалось больше, чем в прошлые разы.
— Этот успех — и ваш успех в том числе. Настроения в столице изменились к лучшему, и я не могу списывать со счетов влияние Эрена и Микасы. Информация доходит до столицы медленно, но верно. Климат меняется. Вместе с тем встают вопросы, которые... Которые неизменно бы возникли, и я это предполагал.
Эрвин замолчал и бросил быстрый взгляд на Леви, будто тот его лягнул под столом, дабы не болтал лишнего. Возможно, так оно и было.
— Вероятно, многие из вас хотели бы знать, почему я не женюсь. И, хотя Леви совершенно верно заметил, что данный вопрос находится вне сферы... — Эрвин не договорил, потому что на этот раз Леви совершенно точно его лягнул:
— Я не так сказал, я сказал, что это не их собачье дело!
Эрвин усмехнулся и продолжил:
— К сожалению, я при всем желании этого сделать не могу...
За столом воцарилась тишина, прерываемая только чьим-то выразительным сопением. Эрвин выдержал паузу и закончил:
— По причине того, что мы с капитаном Леви уже женаты.
По залу пронесся изумленный вздох, а Леви коротко кивнул и уткнулся взглядом в тарелку перед собой. Откровенность явно давалась ему тяжело.
— И я приглашаю вас на нашу пятилетнюю годовщину. Через две недели. А теперь все свободны.
— Марш на улицу, через пятнадцать минут тренировка, отрабатываем бросок громового копья, — добавил Леви грозно, и ребята поспешили покинуть помещение, перешептываясь:
— Пять лет!
— Ничего себе!
— Это чтобы не свидетельствовать друг против друга в суде, точно тебе говорю!
— Как мы не догадались?
— А я подозревала что-то такое!
Эрвин с Леви наконец остались наедине, и Леви со всей силы обнял своего командора. Своего Эрвина. Он скучал. Как же он безумно скучал.
— Сердишься? — только и спросил Эрвин.
— Нет, — растерянно ответил Леви, — на что?
— Что я всем рассказал. Или на то, что я раньше не афишировал.
— Чушь. Ханджи права: брак — это не главное. Но я правда не хотел свидетельствовать против тебя в суде, когда ты свергал правительство.
Эрвин счастливо рассмеялся и склонил голову, чтобы Леви было удобно. Леви тут же потянулся за поцелуем.