Work Text:
Дверь лифта закрывается, и Лавр немедленно переплетает их пальцы, прижимается; у Глеба вдоль позвоночника пробегает горячая волна.
— Мы с тобой как эти, мистер и миссис Смит, — глаза у него сияют, искрятся удовольствием, как будто Лавра это всё и правда веселит. Впрочем, скорее всего так и есть; Глеб же на второй день уже конкретно спёкся. Лавр постоянно рядом — такой улыбающийся, смеющийся, сверкающий, такой… такой Лавр; но трогать нельзя, смотреть тоже лучше поменьше, а то их спалят непременно. Пока же — они в лифте вдвоём, хоть он и едет обидно быстро, но Глеб успевает обхватить Лавра рукой за талию, притиснуть крепче.
— И кто миссис, ты? — выдыхает он в прикрытое русой прядкой ухо, просто чтобы хоть что-нибудь сказать, и Лавр только хихикает.
— Парни собрались вечером погулять… А я не могу, сгорел, — он пожимает плечами, хмурится; состраивает слишком трагическую гримасу, чтобы это было правдой. — Придётся в номере отлёживаться…
Сгорел, как же, — пока пацаны тусили по торсу, Лавр даже рукава футболки не подкатал ни разу. Глеб фыркает и прикусывает его мочку, пока лифт проезжает последний этаж.
— Ну и лох.
Лавр снова смеётся, шепчет быстро и горячо:
— Напишу, как Никитос свалит, — и тут же отлипает, отшагивает от Глеба вбок; пальцы выскальзывают из руки, и почти сразу двери лифта открываются. Лавру надо выше, а Глеб выходит; щёки так горят, что и без оглядки на зеркало понятно, что весь красный, — приходится соврать Витьке, что лифт долго не ехал, вот он и поднимался по лестнице.
***
Если они — два шпиона на задании, чья миссия — не раскрыть себя, то Глеб определённо худший напарник. Они сидят на носу яхты, небо затянуто тонким слоем сероватых облаков, но всё равно душно; не хочется ничего делать. Лавр лениво скроллит ленту, Никитос рядом растёкся по диванчику, лежит, закрыв глаза; Глеб сидит напротив, рядом с Матюком, — из-под кепки козырьком назад торчат тёмные прядки, смотрит в телефон, — Лавр чувствует, что плавится; знает, что по нему не скажешь… в отличие от некоторых. У Глеба лицо ужасно довольное, и Лавр понимает, что сейчас будет, на секунду раньше, чем сверху падает уведомление.
“Если бы пацаны читали мысли, они бы меня выкинули с лодки”.
Лавр сжимает губы, пытаясь сдержать улыбку; внутри становится горячо. Глеб на него не смотрит, продолжает что-то печатать; Лавр пользуется моментом, фотографирует его.
“Без этих дурацких шмоток ты выглядишь лучше”.
Лавр нажимает на уведомление, но не успевает ничего написать в ответ, потому что Витя отвлекается от своего экрана, смотрит на Глеба:
— Глебань, ты это с кем? Ебало у тебя редкостное.
Глеб резко жмёт кнопку блокировки, поднимает глаза; ебало действительно редкостное, как будто его только что поймали с поличным. Лавр фыркает, не сдержавшись.
— Да девчонка там одна, — бормочет Глеб тем временем; Лавр бы не поверил ему ни на йоту, если бы был Витей, впрочем, тот кивает, удовлетворённый.
“Что за девчонка, познакомишь?”, пишет Лавр, и Глеб коротко и яростно взглядывает на него поверх телефона.
“Палишься, миссис Смит”, пишет Лавр, и снова пытается не смеяться, когда получает в ответ гифку со средним пальцем.
“Повезло твоей девчонке, такой клёвый парень ей достался”, пишет Лавр и смотрит, как Глеб заливается краской.
***
Вите ужасно смешно с того, как Глеб пытается не палиться. Скрытность восьмидесятого левела, блин; Витя начал догадываться ещё в Нижнем, но не был уверен, с кем. Чеснок ему жаловался: когда они гоняли на Кубок, Глебаня его выгнал из номера, пришлось идти тусить к лисичкам. Витю вот тоже теперь пытается трогательно спровадить: спрашивает, не надумал ли случайно пойти на пляж или за кофе; будто Витя дурак совсем и ничего не понимает. Дома было непонятно, с кем это он — становится очевидно, как только они заселяются и встречаются с пацанами в лобби. Глеб упорно отводит взгляд от Гашила, подчёркнуто с ним не общается; Вите хочется смеяться. Гашил себя ведёт более естественно, но всё-таки если бы Вите вдруг понадобилось посреди зала развести костёр, его можно было бы поджечь чисто взглядами, которыми парни перекидываются; неужели этого никто больше не видит?
Не видит — или не подаёт виду; Витя-то тоже молчит, зачем Глебаню лишний раз нервировать, пацана и так шарашит. Да и заняться есть чем — он тренируется, разговаривает с менеджерами, тренируется, снова тренируется, — как-то не особо до Глеба и его переглядок.
Но как не подъебнуть братана? Глеб так смешно врёт про какую-то мифическую девчонку, что Витя едва сдерживается, чтобы не заржать, — ну конечно, вон она, девчонка, сидит: серая футболка, русая чёлка, больше всех в лиге передач за сезон. Вечером после тренировки возвращаются в номер, и Витя вытаскивает из сумки ноут, берёт под мышку.
— Я к Тёме пошёл, мы с ним собирались в CS катнуть, ты с нами?
Глеб прячет глаза.
— Я… нет, мне… позвонить надо, я, может, попозже приду.
Витя улыбается.
— Девчонке?
— Да, ага, ей.
Витя думает, что если бы он сейчас спросил, как девчонку зовут, у Глебани случилась бы атаческая паника, потому что имя он явно не продумал. Так что он не спрашивает, хлопает Глеба по плечу и выходит. Ладно, если им обоим нравится играть в эти игры — какое Вите дело? У лифта встречает Гашила; глаза у того блестят. Витя хмыкает под нос и думает, что ужасно соскучился по Юльке.