Archive of Our Own

После всего, что с ними случилось, Джейс и сам с трудом себе верил. Ещё сложнее было принять непрошибаемую убежденность Виктора, что и в другие временные ветки требовалось вмешаться… или, скорее, учитывая, что тем мирам уже не суждено было продолжать жить, сделать хоть что-то.

Хоть для кого-то.

— Не знаю, — с тяжестью в груди протянул Джейс. — Мы еле из своего измерения ноги унесли, а в тех мирах и вовсе все… — попытался он подобрать подходящее слово. — Проклято. Что, если мы там застрянем?

Виктор был печален.

— Мы должны попытаться.

— Я понимаю. Правда, — и Джейс правда понимал; ему так нравилось держать в своих руках ладони Виктора, он был таким тёплым, таким… человеком. — Но разве мы не заслужили своё «долго и счастливо»?

— Именно поэтому и должны. Они тоже достаточно настрадались, и мы обязаны дать им хороший конец. Даже если кроме них там никого не осталось.

Единственные, кто, вероятно, оставался в тех измерениях, альтернативных ветках — это ящерицы. Джейс даже не был уверен, что они с Виктором в альтернативных ветках вообще остались живы. Не выглядели аркейновские фракталы как что-то, что не сожрало бы тела и разумы при первом удобном случае.

Но Виктор был прав: если там остались другие Викторы и Джейсы, они, вероятно, очень страдали. Но при первой попытке иная реальность оказалась разочаровывающей. В теле того, что когда-то было этим конкретным Джейсом, не осталось сознания. В теле Виктора, на первый взгляд, тоже; Джейс не знал наверняка, но верил своему Виктору, и, раз уж он говорил, вероятно, так и произошло.

А дальше все пошло не по плану. Попытка поглотить того, другого, старого Виктора, забрать его боль себе и разделить её, чтобы потом позволить жить счастливо, буквально запустила обратный процесс. Если бы Джейс в своего Виктора не вцепился, как собака в сосиску, вероятно, они бы там и остались.

Телепортация в тот мир, куда их закинуло после окончания их истории в родном мире, прошла болезненно. В первую очередь для Джейса, потому что его Виктор не реагировал. Он был жив, определённо, но молчал, словно у него не осталось сил говорить, и просто смотрел в одну точку, редко-редко моргая. Тело его в некоторых местах начало отдавать фиолетовым, не трупным, а таким манящим, как шиммер.

Первая мысль была следующая: эти пятна требовалось отмыть, и Джейс занялся этим, остервенело раздирая кожу Виктора. Внутри, под фиолетовыми ареолами, была кровь — простая и человеческая, но пятна не собирались поддаваться.

Джейс повторял это снова и снова: колупался пальцами, ловя металлические занозы, тёр мочалкой, которая по совпадению имелась в заброшенном домике, где они остановились, даже какой-то странной металлической губкой пытался счистить начавшие покрываться наростами поражённые участки, но ничего не помогало. Джейс вымачивал Виктора в ванной, для чего даже починил местную систему подачи воды откуда-то из глубин земли, старался высушить махровым полотенцем, пробовал огонь…

И на огонь Виктор среагировал: зашевелился и даже попытался что-то сказать. Все-таки, похоже, направление было верное, но Джейс за прошедшие дни так устал, что едва мог двинуться. Ему нужно было поспать, и оставить Виктора хрен знает где в таком состоянии без надзора пахло совсем уж дурно, так что Джейс уснул вместе с ним, не забыв сначала завернуть Виктора в два слоя одеял и прижать к себе.

Когда он проснулся, Виктору уже было лучше. Он не мог выбраться из захвата Джейса, а потому ворочался, из-за чего Джейс пришёл в себя.

Взгляд у Виктора был как у уставшего козодоя.

Своё состояние он объяснил так: с тем, старым Виктором, у него происходило что-то вроде борьбы. В одной голове. Слишком уж его сознание было травмировано, уже готовилось совсем уж сдаться и, вероятно, хотело этого.

— Пятна, наверное, оттуда же, — задумчиво посмотрел Виктор на свою руку. — Но они сойдут. Просто нужно время на восстановление.

И правда: постепенно пятна начали уменьшаться. Так что Джейс ездил в деревню неподалёку, ведь еда на дороге не валялась. Конечно, была ещё проблема в том, что он совсем не понимал местное наречие, но он просто притворялся глухонемым и за еду работал, ведь больше ему людям было нечего предложить. Деньги, которые ему давали тут иногда в довесок к яйцам или овощам, были странные: не монеты, а будто листья, но математика оставалась та же самая, включая десятичную систему. Вот уж правда — царица наук.

Виктор поправлялся: крепко спал, ел за двоих, но передвигаться куда-то далеко ещё с месяц был неспособен. В основном лежал в доме, на чердаке, изучал какие-то ботанические справочники, насколько это в принципе было возможно без знания языка. Сидел с Джейсом на речке и с каждым днём становился только красивее; кажется, впервые за долгое время — если не за всегда, — Джейс увидел на нем румянец.

И вроде бы все было хорошо. Увы, как только Виктор окреп, он вновь поднял тот же вопрос.

Джейс не хотел лезть в ещё одну альтернативную ветку, но без него было никуда.

— Ты — якорь моей человечности, — сказал ему как-то Виктор за ужином. — Не хотелось бы её потерять, так что ты мне нужен. Без тебя все… бессмысленно.

История, к сожалению, повторилась. Снова Джейс несколько дней ждал, пока Виктор придёт в себя, но на сей раз без того, что можно было бы назвать пытками — с натяжкой, но все же. Был у Джейса опыт, когда он все той же металлической губкой раздербанил себе предплечье, пока мыл кастрюлю: приятного в этом ничего не было. Да и Виктор заблаговременно попросил не пытаться отколупать от него куски фиолетовой плоти; оставалось только уважать его просьбу.

Впрочем, кажется, ему было комфортно. Он сидел в кресле-качалке на веранде и пил сладкий какао, смотря, как Джейс пытался понять, что ему делать с каким-то гигантским то ли укропом, то ли ещё чем. Расти это все во дворе начало ближе к середине лета, и уже скоро Джейсу пришлось признать свою маленькость перед огромными зонтиками с белыми цветками.

С другой стороны, если это было похоже на укроп, наверное, можно было пустить в пищу. Именно с такими мыслями Джейс достал из пристройки топор.

— Ты что удумал? — сразу же поинтересовался Виктор, глядя на него заинтригованно.

— Как, ну… — сжал Джейс древко топора посильнее, а потом показал на заросли гигантского укропа. — Срублю. Сделаю мясо в листьях, суп сварю.

— Не нравится мне это затея, — вздохнув, сжал Виктор пальцы вокруг кружки. — Мы же ничего не знаем о местной природе. А вдруг это, — кивнул он головой в сторону укропа, — ядовитое?

— Да ладно. Рыбу из речки ты же ешь? Вряд ли укроп может быть чем-то плохим.

Виктор поджал губы и нехотя дал отмашку. Джейс приступил к задумке и почти сразу понял, что допустил ошибку: оно — чем бы это ни было, — содержало в себе более чем достаточно яда. Очевидно это стало не сразу; пока погода была пасмурная, все казалось нормальным. А вот на солнце Джейс просто охренел от боли: на участке кожи, куда попал сок, сразу же возникли волдыри, как от натуральной отравы.

Виктор его исцелил, конечно, но далось ему это непросто. Так что цикл восстановления сил затянулся, а от дальнейших попыток разнообразить готовку Джейс отказался: повторить подобный опыт он был не готов.

Но хотя бы шрамов не осталось, что было неплохо. Пока Виктор лежал с какой-то книжкой с — цветными! — фотографиями разных котов, Джейс зарисовал этот злой укроп на бумажке и сходил в деревню, где ему пацан, на ферме родителей которого Джейс чаще всего работал, нарисовал, что подобную растительность стоило выкопать и сжечь.

Но этим Джейс занялся после следующей вылазки в альтернативную временную ветку. Благо было свободное время, пока Виктор снова сражался с другой версией себя в голове, но злой укроп разросся слишком уж сильно. Оставалось лишь порвать одну из простыней и, замотав все оголенные участки кожи, устроить геноцид укропа. Потом это все сушилось, позже Джейс пытался все это сжечь — воняло просто немерено, — так что на готовку ужина сил не осталось.

Перебиваться печеньем, которое местные ему давали, долго было нельзя, поэтому в какой-то момент Джейс решил поискать, не было ли в доме ещё чего-нибудь съестного.

И таки нашёл погреб. Увы, не учёл, что в бесхозных деревянных домах зачастую были прогнившие лестницы, а потому свалился на несколько метров вниз до самого дна, хорошо, что ничего не сломал. А то был уже прецедент.

Виктор на шум прибежал быстро.

— Ты что там делаешь? — посмотрел он через проем в полу.

Свет от лампы красиво обрамил его голову.

— Отдыхаю, — пробормотал Джейс с явным сарказмом.

— А. Тогда не буду тебе мешать, — ответил ему весьма схоже Виктор и потянулся к крышке погреба.

Джейсу пришлось сразу подскочить на месте, мгновенно капитулируя:

— Нет-нет-нет, не закрывай! Найди какую-то лестницу. Если… сможешь, — улыбнулся он крайне неловко.

Вздохнув, Виктор показал ему большой палец и, подумав немного, приволок одеяло, скинул сверху; спустил на верёвке в погреб старую лампу, что было весьма кстати: Джейса бил озноб, даже дышать под землёй было неприятно. Конечно, погреб для того и существовал, но сидеть в яме Джейсу лишние минуты, часы и дни не хотелось.

Виктора не было, наверное, час. Вернулся он с пренеприятным известием:

— Я не нашёл лестницу. Могу сделать, но вряд ли это будет быстро.

В том, что Виктор сможет сделать добротную лестницу, Джейс не сомневался. Но с трудом представлял, как Виктор вообще сможет спустить огромную деревянную лестницу и сам не навернуться. Придётся вдвоём сидеть в погребе и надеяться, что их кто-то спасёт… или попытаться телепортироваться.

Джейс такие перемещения переносил крайне плохо: его мутило, голова потом раскалывалась, а Виктор пока был… не в кондиции. Все ещё походил на козодоя.

— На чердаке были верёвки, а в сарае гладкие палки. Сделаю верёвочную лестницу. Принести тебе печенья? — печально улыбнулся Виктор сверху.

— Нет, я… — Джейса снова прошиб озноб, и он поплотнее закутался в одеяло, а потом посмотрел на полки, уходящие вглубь погреба. — Я подожду. Если проголодаюсь, тут закрутки есть. Даже с грибами.

— Очень мило, что ты по-прежнему доверяешь местной природе.

— Ну, их же местные собирали, а не я, — пожал плечами Джейс. — А вздувшихся банок тут нет.

Обратно ко входу в погреб Виктор вернулся подозрительно быстро, но не с лестницей. Аккуратно нависнув над проёмом, он вытянул руку и сказал: «Лови», отпуская из пальцев открывашку для банок. Джейс же, несмотря на то, что вытянул руки, получил древком этой открывашки по лбу, а потому шумно выдохнул через нос и, подумав миг, потёр пострадавшее место и приложился им к холодной банке с огурцами рядом.

Часы в яме не прошли для Джейса бесследно. По верёвочной лестнице он выбрался чихающим и трясущимся, да настолько, что еле удавалось пальцы сжимать и разжимать, цепляясь за перекладину.

— Ты холодный, — печально констатировал Виктор, приложив свои горячие пальцы ко лбу Джейса. — Я растопил печку.

— Да-д-да я в порядке, — шмыгнул носом Джейс. — Не нужно было…

Виктор мотнул головой и уже тише ответил:

— Ты обо мне заботился. Позволь мне тоже о тебе позаботиться.

Джейсу понравилось, как Виктор о нем заботился. Дал новое, нагретое одеяло, сделал чай с мёдом, который Джейс недавно купил в деревне из тех денег, что ему давали за работу в довесок к еде, медленно, постепенно, но спустил матрас из спальни. Принёс и постельное белье с подушками.

— Это ещё зачем? — пробормотал Джейс перед тем, как чихнуть.

— Спать здесь будем. Так ты быстрее поправишься, — аккуратно обнял его Виктор и лёгким движением распустил хвост, который был собран у Джейса на затылке.

Нежно прижался губами ко лбу Джейса — синяку от открывашки, — и уложил его на эту странную импровизированную кровать. Подушки были мягкими, а взгляд и слова Виктора — такими убаюкивающими, что у Джейса не оставалось иного выбора, как уснуть.

Утром Джейс проснулся уже со стопкой книжек около себя. Виктор неподалёку что-то пытался готовить, и пахло это, как ни странно, приятно. Каким же было удивление Джейса, когда Виктор поставил перед ним суп с мясом и фасолью, кусочками вареной морковки, перцем и крупными кристалликами соли, растворявшимися в бульоне.

Джейс склонился над тарелкой, вдыхая приятный аромат поглубже. В животе сразу появилось дичайшее желание есть, но он дождался, когда Виктор сядет рядом к нему со своей тарелкой, и лишь тогда приступил.

Суп был просто объедение. Джейс едва сдержался от того, чтобы вылизать тарелку.

— Я не знал, что ты так здорово готовишь, — наконец, сказал он Виктору.

— На чердаке нашёл кулинарную книгу с фотографиями процесса. А на антресоли — консервы. Сопоставил и сварил, — сдержанно улыбнулся Виктор в ответ.

Было видно, что ему нравилось, когда Джейс его хвалил. Но вместе с тем и его усталость казалась очевидной, потому что он все ещё был не в расцвете сил.

Поэтому, как только Джейсу стало лучше, он вновь взял на себя заботы о хозяйстве. Стирал белье, делал лестницу для подвала, ходил в лес, который начинался чуть ли не за оградой участка, за деревьями: валил, пилил, рубил дрова, таскал их в дом. Не забывал и в деревню ездить: там ему платили курицами, овощами, давали специи и петрушку с укропом. Ну и деньги, конечно.

Виктор же в это время ремонтировал чуть покосившийся забор, закапывал звериные подкопы под ним, вязал гамак из свежей купленной в деревне Джейсом верёвки по инструкции, найденной на чердаке.

Гамак получился очень комфортным и вместительным даже для двоих, так что вечером они на нем располагались и смотрели на пролетавших мимо светлячков. Это была неделя затишья, отдыха перед новым прыжком в альтернативную ветку событий.

Очередной Виктор, как ни странно, не сопротивлялся, так что его, Джейса, Виктор оправился за неделю; фиолетовые пятна на сей раз сошли быстро, как шкурки с чеснока. Пока Джейс работал на ферме за колбасу и молоко, Виктор точил ножи, пересчитывал банки в подвале, выкидывая вздувшиеся; так он нашёл, к примеру, малиновое варенье, которое можно было вкусно есть с хлебом.

А ещё Виктор прибирался на чердаке и чинил… радио?..

— Да, вот такое оно у них тут странное, — пожал плечами Виктор и вытянул две антенны на полную длину.

Радио было очень компактным. Коробочка с предплечье размером, с сеточкой и кучей разных кнопок, а также колёсиком, которым можно было менять частоту.

В их родном мире это был бы огроменный ящик. А тут, судя по найденной Виктором инструкции, использовались совсем маленькие детали, которые он просто подпаял; благо, паяльник на том же чердаке нашёлся вместе с канифолью и припоем.

— Но ведь мы не поймём, о чем они говорят, — скептично почесал бороду Джейс.

— Да, — согласился Виктор. — Но я нашёл станцию, которая в основном проигрывает музыку. Сейчас, — покрутил он колёсико, и из динамика действительно раздалась приятная уху композиция.

Джейс покачал головой в такт. Это не было похоже на музыку, которую он слышал в Пилтовере; было что-то более… танцевальное в ней.

Он добавил плечи и движения корпусом, а потом предложил:

— Потанцуем?

Виктор замялся.

— Я не умею. Не было раньше возможности.

— Тут не бал, — подключил Джейс и кисти рук с локтями к своему танцу, — так что чётких правил нет. Попробуй.

И Виктор попробовал. Поначалу получалось не очень — похоже на прыжки лягушки, — но позже он втянулся, и движения его стали более расслабленными, плавными, даже птичьими.

Джейс вспомнил, какие забавные танцы птиц он видел, когда они только-только переместились в этот мир, и попытался повторить. Отдавал ли он отчёт себе в том, что выглядело это нелепо? Да. Но Джейсу не требовалось никого впечатлять, а видеть улыбку Виктора было радостно.

А ещё радостнее стало, когда Виктор поймал его настроение и начал отвечать такими же нелепыми позами, пока музыка менялась, менялась, менялась, по ощущениям разгоняясь все быстрее и быстрее.

Наконец Джейсу удалось приблизиться к Виктору настолько, чтобы положить его себе на руку, чему Виктор легко поддался. Кажется, пересчитал что-то в уме и, приняв решение, обнял Джейса свободной рукой, чтобы притянуть к себе поцеловать.

Это было приятно, как стрёкот сверчков. Не как взрыв или обжигающий огонь, а мягко и нежно, ненавязчиво, абсолютно естественно.

Джейс замер на мгновение, а после поцелуя только и смог выдать:

— Вау.

— Просто «вау»? — прищурился Виктор, словно пытался найти что-то конкретное в лицо Джейса.

Несмотря на то, что они уже не были привязаны к родному миру, прошли через многое, жили как пара несколько месяцев, даже спали вместе, их статус… оставался, честно говоря, неясным.

Но теперь все стало ясно, как безоблачная погода.

— Мне понравилось, — улыбнулся Джейс, и Виктор вздохнул с облегчением. — Но я не распробовал. Придётся повторить.

Виктор был не против, но, как назло, радио тут же включило новую композицию — уже не столько танцевальную, сколько проникновенную. Даже язык, кажется, был другой.

Следующим утром Джейс проснулся в отличном настроении, а вот вечером вернулся грязный, усталый и повидавший некоторый кошмар. На себе он принёс то, что ему отдали за тяжёлый труд — средство передвижения, на котором почти все лето рассекал один из членов семьи, пока не сломал ногу.

Как Джейс понял, мужичок после такого не хотел эту штуку больше видеть. Так что было неудивительно, что Джейсу это вот отдали.

Мужичок без проблем крутил педали, но Джейс не справился даже с тем, чтобы сдвинуться с места. Пару раз упал в лужу и, расстроившись, отправился домой пешком.

А Виктора дома не было.

Он вернулся через пару часов, когда Джейс уже помылся и общипал курицу, которую ему тоже дали в деревне. С собой Виктор приволок пару рыбин, а это означало, что у них имелось два варианта ужина вместо одного. Увы, но выбрать что-то одно означало дать испортиться второму, так что потрошить пришлось и курицу, и рыбу, а потом в запаре готовить на оба дня. Спать они легли уже сильно затемно, а это означало, что и проснулись они с Виктором позже.

Вернее, Виктор встал чуточку раньше — чем обычно, — а Джейс проснулся уже после полудня. Погода на улице была отвратная: лил невероятно оглушающий дождь — от таких тяжёлых ударов капель по крыше кто угодно вскочил бы . Виктор же сидел на веранде в кресле-качалке и смотрел на то, как уровень воды понемногу добирался до первой ступеньки крыльца.

— О. Ты проснулся, — сдержанно улыбнулся он.

— Да. Ливень, конечно, приличный, — почесал Джейс свою бороду.

— Молнии тоже будь здоров. Сверкают каждую минуту, — мягко произнёс Виктор, показывая руку из-под пледа.

Словно в подтверждение, за его спиной очередная молния вонзилась в дерево в лесу, которое со вспышкой загорелось: даже из дома было видно быстро потухшее, но пламя.

— Как-то мне не очень хочется вылезать на улицу сегодня, — вжал Джейс голову в шею. — Как жить с подпаленной задницей, я просто не представляю.

— Тебе и не нужно. Лучше скажи, что это? — кивнул Виктор штуковину, которую Джейс притащил из деревни вчера.

Вопрос застал Джейса врасплох. Он и сам не знал.

— Железный конь, — придумал он своё название. — На таком в деревне гоняют взрослые и дети.

— А ты ничего не потерял, пока вёз его сюда? Как будто для устойчивости не хватает пары колёс по бокам.

У Джейса тоже было такое ощущение. Но местные рассекали на железном коне так, словно у них были невидимые крылья для балансировки. Выглядело это легко и просто, даже дети на маленьких железных конях катались, и Джейсу казалось, что он тоже справится. Но не получилось.

— Местные ездят в такой конфигурации, — уныло сообщил Джейс. — Не знаю, как.

Виктор поднялся с кресла и вместе с одеялом подошёл и сел возле железного коня; волосы его на затылке немного встопорщились, видимо, от холода.

Раздался очередной раскат грома.

— Устройство простое. Даже элементарное. Но как удерживать баланс, если тут нет мотора для ускорения?..

Вопрос Виктора прозвучал риторически, но Джейс все-таки решил на него ответить:

— Мотор-то приделать можно, но, если местные руки-ноги ломают даже на маленькой скорости, представь, что будет на большой.

— А за что тебе этого железного коня дали? Наверняка он ценится дороже, чем еда, — обернулся Виктор, а потом разогнулся, ёжась в своём одеяле.

— Помог принять роды у коровы, — удручённо выдал Джейс; от воспоминаний вчерашнего дня ему стало некомфортно, словно собачья стая за ноги и руки покусала. — Просто кошмар какой-то, если честно.

Кошмар был не только во вчерашнем дне, но и в сегодняшнем. Шторм набирал обороты: молнии продолжали вонзаться в деревья, с которых после этого замертво — и наверняка прожаренными до корочки, — падали местные ленивые птицы. В родном мире Джейса и Виктора они бы уже улетели к моменту, когда стихия разбушевалась, а эти…

Выглядели они глупо, словно жертвы каких-то экспериментов с отрицательным отбором по интеллекту. Серо-сизые, иногда чуть чёрные, с абсолютно невразумительным взглядом.

С очередным порывом ветра добавился ещё и град. Казалось, что даже дом не был безопасным местом, и из этого эпицентра погодной вакханалии хотелось уйти куда-то… ну… подальше. Текущему прыжку в альтернативную ветку Джейс даже был немного рад: по крайней мере они с Виктором не рисковали быть унесёнными вместе с домом в далёкие земли.

В этой ветке, как и в прошлых, Джейса уже нельзя было спасти, а поглощение старого Виктора, сидящего неподвижно рядом с каменной статуей и пораставшего мхом, прошло легче лёгкого.

Виктор был уже на опыте, так сказать. Свалился, конечно, в хандру, но уже не лежал днями без реакции на окружающие события. Может быть, положительную роль сыграла тёплая печка.

Для Джейса всегда было очень тяжело осознавать, как сильно его Виктор мучился. Он поглощал в себя не только личности собственных альтернативных версий, но и то, что эти личности сформировало: воспоминания, эмоции, невероятную вину за произошедшее там, в других мирах.

— Это сложно объяснить. Но это наименьшее, что я могу для них сделать, — так сказал Виктор за очередным ужином: картошечкой с грибами. — Иногда мне все это снится; ощущается как дежавю. Только в кошмаре очень сложно понять, что это все неправда.

Джейсу было знакомо это ощущение: невозможность вырваться из самого неприятного сна не раз заставляла его подскакивать посреди ночи. Но то, что он видел в кошмарах, он и правда сам пережил в проклятом и покорёженном Аркейном мире, потому и просыпался весь в поту.

Но рядом был Виктор. С ним под боком Джейс быстро приходил в себя и, чуть успокоившись, погружался в сон обратно.

— Может, с этим получится что-то сделать? — осторожно предложил Джейс, накалывая кусочек гриба на вилку.

Виктор со скепсисом покачал головой.

— Даже если тут есть развитая медицина, не похоже, что имеются специалисты, которые понимают что-либо в подобном… процессе, — прозвучала эта фраза из его уст мрачновато. — Ты вроде бы говорил, что тут нет магии?

— Ну, такой, как у нас была, нет. Но я не видел, чтобы местные использовали какую-то свою: похоже, этот мир пошёл по пути развития технологий. Радио вон какое крошечное, — показал Джейс на коробочку, что стояла на столе. — Ещё у них есть устройства связи, такие маленькие, что на ладони умещаются. А в остальном деревня как деревня. Магов-целителей там точно нет.

— Так я и думал. Может, для этого мира и хорошо магии не иметь. Но мне лучше спится, — мягко улыбнулся Виктор и странно вздохнул, почти что расслаблено, — когда ты рядом. И этого достаточно.

Он протянул руку к тарелке Джейса и аккуратно взял пальцами кусочек кинзы. Понюхал, положил в рот и озадаченно поинтересовался:

— Это что?

— Кинза.

— А ещё есть? Я тоже хочу.

Теперь озадаченным был уже Джейс:

— Тебе нравится кинза? — недоверчиво нахмурился он. — Обычно её никто не ест, потому что она, якобы, по вкусу на клопов похожа.

— Ну, клопов я не пробовал, — потёр свою шею Виктор и опустил взгляд. — По крайней мере, осознанно; так что сравнить мне не с чем. Но на вкус прикольно.

Охренеть, они были совместимы по вопросу кинзы. Джейс так резво подскочил, что неаккуратным движением сдвинул немного обеденный стол .

— Сейчас нарежу, — торопливо бросил он и пошёл к разделочному столу в их небольшой кухоньке.

В остальном время текло своим чередом. Виктору становилось получше, а вечера — чуть холоднее; во дворе после того погодного апокалипсиса начали массово расти грибы, но трогать их не хотелось — мало ли, какие из них были ядовитые. Пока Джейс работал в деревне, Виктор чинил крышу после града, а по вечерам они слушали музыку из радио или пытались понять, как ездить на железном коне. Даже делали какие-то успехи, хотя синяков и ссадин было получено немерено.

Однажды Виктор откопал на антресоли консервированные… что это было… жёлтые сочные кусочки размером чуть меньше ногтя мизинца. Пахли они здорово, на вкус были сладкие, и к основному блюду из риса и курицы являлись отличным дополнением.

Сезоны в этом мире, похоже, соответствовали тому, что наблюдал Джейс в родном измерении. Это означало, что скоро начнёт холодать, но вот насколько студеной будет зима, они с Виктором не понимали. Поэтому они иногда выбирались в лес, искали подходящие сосны и кололи дрова про запас.

По утверждению Виктора, им оставалось прыгнуть в последнюю альтернативную ветку, и тогда дела, связанные с Аркейном, можно было считать законченными. Неудивительно, что и у него, и у Джейса возникло желание поскорее с этим вопросом разобраться.

Последний старый Виктор, отголосок которого его, Джейса, Виктор ощущал, был очень слабым. Особой воли у него не было и, кажется, он уже принял все, что случилось с его миром.

Не было борьбы, не было тяжёлых последствий. Его, Джейса, Виктор был на ногах уже спустя несколько дней, за которые Джейс успел все-таки освоить железного коня.

Правда, как это у него получилось, он не понимал. После того, как навык появился, разумения, коим образом объяснить необходимое для управления железным конём Виктору, не прибавилось. Все мысли про «держать баланс» и «крутить сюда, тормозить сюда» и так уже были им понятны, а передать свои ощущения Джейс не мог.

Но на железном коне была не только корзинка спереди, но и металлическая сидушка сзади. Как раз для ещё одного человека, так что в один необычайно тёплый — после пары недель похолодания — день Джейс предложил Виктору съездить с ним в деревню, чтобы развеяться и посмотреть, как живут местные.

Когда они проезжали мимо фермы, где Джейс чаще всего и работал, на воротах стоял знакомый пацан с корзиной ягод. Джейсу он улыбнулся, а на Виктора посмотрел настороженно. Сказал что-то на своём непонятном наречии, тыкнул пальцем, и Виктор легко коснулся его руки.

Радужка пацана вспыхнула на миг металлическим отсветом, но больше ничего не произошло: пацан отдёрнул руку, жестами показал сначала на Джейса, потом на Виктора, а после на своих родителей, которые что-то вскапывали на рядах капусты.

Наверное, имел в виду, что они пара. Джейс улыбнулся и показал пацану большой палец. Пацан же продолжил пытаться что-то сказать Виктору, и тот, как ни странно, ответил, а после коснулся двумя пальцами виска Джейса, и тому все сразу стало понятно.

— Хоть ты говоришь, — пробурчал пацан. — А то этот, кажется, глухонемой, — показал он на Джейса.

Джейс физически ощутил, как его глаза полезли из орбит. Он потёр свой кадык и удивлённо произнёс:

— Я тоже теперь понимаю.

Пацан резко повернулся к Виктору со странным выражением лица, словно гигантскую жабу увидел, и с явной претензией спросил:

— Ты че, аферист?!

Домой они ехали сначала в тишине, но стоило железному коню оказаться от деревни подальше, Джейс все же задал гложущий его вопрос:

— Ты что сделал?

— Просто скопировал знания о языке. В его сознание никак не вмешивался, — чуть дрожащим из-за кочек голосом ответил Виктор. — Выглядит он обычно, так что все должно быть в порядке. Вряд ли он вообще что-то заметил.

— Главное — чтобы деревенские не сбежались на таинственного целителя, живущего на отшибе.

— Ну, тебя же я ужеисцелял, — крепче сжались пальцы Виктора на одежде Джейса. — И все нормально. Но вряд ли этому пацану кто-то поверит, так что придётся тебе придумать отмазку для местных, почему ты не говорил все это время, а теперь вдруг начал.

— А мы сможем теперь читать и писать?

Виктор тихо рассмеялся:

— Если пацан умеет, то и мы сможем. С математикой у него нелады, так что местные науки придётся изучать самостоятельно. Но библиотека у нас на чердаке очень и очень весомая, так что проблемы с этим не возникнет.

Это обнадёживало. Если Джейс с Виктором останутся в этом измерении надолго, нужно будет и правда почерпнуть знаний, как в старые добрые, когда трава была зеленее, а они оба учились в Пилтоверской Академии.

Но Виктор теперь был здоров, а Джейсу не грозило отчисление.

Они завернули в свой двор, и Виктор встал с велосипеда, а после это же сделал и Джейс.

— Теперь-то мы можем двигаться в «долго и счастливо»? — повернулся к нему Джейс.

— А мы разве уже не в нашем «долго и счастливо»? — спокойно ответил ему Виктор и сдержанно улыбнулся.

Джейсу оставалось только с этим согласиться.

— И правда, — сделал он небольшой шажок в сторону от железного коня и, чуть наклонившись, прижался губами к скуле Виктора, но, почувствовав, как железный конь сзади начинает падать, быстрым движением подхватил его и занёс на веранду.

Виктор поднялся следом и посмотрел на оставленные на коврике письма. Взял одно, оторвал корешок и вгляделся в печатные буквы.

— Что там? — окликнул его Джейс.

— Ну, есть две новости, — перевернул письмо Виктор, смотря, что было на другой стороне. — Хорошая — читать мы теперь умеем.

— А плохая?

— А плохая состоит в том, что это счёт за электричество.

Виктор протянул Джейсу письмо, и Джейс всмотрелся в цифры. Они были… весомые. Похоже, за несколько месяцев жизни здесь они сильно накопили долг.

Ну а ещё Джейс понял, что деревенские ему явно не доплачивали за его тяжкий труд. Но это была уже совсем другая история.