Work Text:
Даже тренировки Лю Цингэ — что уж говорить о боях — были всегда завораживающим зрелищем. Тренировочная площадка пика Байчжань в те дни, когда глава лично посещал ее, что случалось нечасто, потому что лорд Лю зачастую месяцами пропадал на миссиях, порой окружалась не только его (несчастными и готовыми к очередному моральному и физическому поражению) учениками, но и гостями с других вершин. Кто-то старался подметить и перенять техники пика Сотни битв, кто-то хотел знать, чего ожидать от адептов «конкурирующего» пика в потенциальных поединках, кто-то восторженно восхищался Лю Цингэ как небожителем. Кто-то, в конце концов, просто приходил посмотреть в попытке понять.
Например, Маарахир.
Ему в целом всегда были интересны любые боевые техники других биологических видов. Знать врага своего — залог выживания. Знать потенциального соратника — залог эффективной совместной работы при необходимости. Одиночка по сути своей, в большинстве случаев привыкший полагаться только на собственные умения, яутжа тем не менее прекрасно понимал важность слаженности действий. Не каждая охота может быть успешной, если ты даже не один, но при этом не можешь правильно распределить силы и синхронизироваться с теми, с кем сражаешься бок о бок.
А еще он уважал силу. Не слепую безудержную ярость, а неумолимую, но контролируемую, целенаправленную мощь. Не бесконтрольное бешенство, а технику, помноженную на тактику. И глава пика Байчжань был тут лучшим примером для изучения. Положа руку на сердце, Маарахир, пожалуй, не хотел бы вражды с ним. Не то чтоб яутжа считал Лю Цингэ непобедимым — он вообще не рассматривал кого бы то ни было с позиции «непобедимости» — но он считал воина достойным. Не тем, кого нужно уничтожить, а тем, кто может быть полезным и ценным союзником.
Немаловажным фактором был и тот факт, что с Лю Цингэ дружил Шэнь Юань. Точнее, дружил-то он практически со всеми, и это было крайне удивительно — яутжа не мог уложить в голове, как его избранник умудряется найти общий язык практически с каждым, с кем хотел. Пару раз он даже пытался расспросить его об этом, но Юань непонимающе смотрел на него своими огромными глазами и застенчиво улыбался, пожимая плечами. Но в Цанцюн были люди, ради которых Шэнь Юань мог горы свернуть и Бесконечную Бездну наизнанку вывернуть. Шэнь Цзю и Лю Цингэ стояли в этом списке на первых местах, рядом с самим Маарахиром. А выбор привязанностей спутника жизни не обсуждался.
По совокупности всех перечисленных пунктов яутжа стоял у ограждения тренировочной площадки, глядя на то, как на поле для поединков глава Байчжаня в очередной раз размазывает старших адептов своего пика по земле. Меч взлетал раз за разом, стоявшее в зените солнце, казалось, никак не мешало воину в многослойных белых одеждах, на прекрасном, но суровом лице застыла бесстрастная маска холодной сосредоточенности. Лю Цингэ временами тоже практически взлетал над землей, используя ту самую загадочную духовную силу, природа которой все еще была Маарахиру непостижима. Он просто принимал тот факт, что некоторые обитатели этого мира – как минимум практически все живущие в горной школе Цанцюн – обладают способностями, противоречащими логике и законам физики. Вот как, как вообще можно подниматься в воздух, стоя на полоске тонкого металла? У него даже двигателя нет! Как можно мечом прорубить камень? Как можно из буквально ничего создать множество копий энергетических клинков, поражающих врагов? Как можно с помощью веера и силы мысли отшвырнуть взрослого яута в броне на несколько метров в сторону? Кхм, впрочем, эти минуты позора он старался не вспоминать…
…Поединки закончились — как обычно, предсказуемо, после чего адепты Байчжаня разбрелись кто бегать круги вокруг пика, кто убирать поломанные тренировочные манекены — и вскоре на поляне остался один Лю Цингэ. Кажется, Бог Войны даже особо не запыхался и не вспотел. Белое ханьфу — ни единого пятнышка, да как он это делает? — почти светилось в солнечных лучах. Он проводил взглядом уходящих учеников, неодобрительно покачав головой, отошел в тень под старую иву, сев там на каменную скамью, и достал из рукава тряпицу и пузырек с маслом. Строгий и изящный, как и его хозяин, меч лег на колени, и Лю Цингэ начал методично протирать клинок, очищая его от грязи и мелкого мусора.
Яутжа перепрыгнул ограждение, не тратя время на обход, и широким шагом направился к воину. Спустя несколько месяцев в этом мире он все еще недостаточно хорошо понимал местные традиции и считал их во многом избыточными, но старался. Особенно сложно Маарахиру было запомнить систему обращений друг к другу, зависящую и от пика, и от возраста, и от кучи еще каких-то непонятных ему факторов. Вот пришлым со стороны было проще. Для любого торговца или просителя из окрестных городков любой заклинатель был «уважаемый господин бессмертный» или «уважаемый адепт». Всё!
— Мастер Лю. — Яутжа коротко кивнул, приложив кулак правой руки к своему нагруднику.
Лю Цингэ поднял голову — он, разумеется, и изначально заметил наблюдавшего за ним яутжа, и прекрасно слышал, как тот приблизился.
— Да, Маарахир-сяньшэн? — Отозвался воин. — Этот Лю чем-то может быть полезен?
Охотник непривычно для себя замялся, но потом решился.
— Я хочу посмотреть на твой меч.
Бровь Лю Цингэ поползла вверх, он моргнул, чуть склонив голову набок.
— Что?
— Я хочу посмотреть на твой меч. Не бойся. Я не буду нападать на тебя с ним.
Бровь поползла еще выше. Глава Байчжаня медленно вдохнул и выдохнул. Этот… иномирный демон выражался прямо, но все еще непонятно.
— Этот мастер не боится. Духовное оружие не причинит вреда своему владельцу. Но — зачем?
— Я хочу понять, как оно работает. Ты сильный воин, достойный уважения. И твое оружие тоже достойно уважения.
Лю Цингэ замер на некоторое время, переваривая его слова. Кажется, это была… похвала? Иномирный демон был тоже воином, охотником-одиночкой, завоевателем – так рассказывал Шэнь-шисюн. Откуда сам Шэнь-шисюн столь хорошо был осведомлен о подобных существах, Лю Цингэ старался не думать. Иногда, впрочем, он задавался мыслью, кто из братьев Шэнь потенциально опаснее и содержит в себе больше загадок – так хорошо знакомая цинцзинская гадюка или его милый дружелюбный близнец, несколько лет назад появившийся в Цанцюншань, буквально вывалившись в разлом в пространстве, и с тех пор обосновавшийся в секте, словно был тут всегда. С ним общий язык найти было гораздо проще, чем со старшим, но это не означало, что Шэнь Юань сам был проще. И он тоже говорил порой странными словами о странных вещах. Да и в целом только крайне странный человек мог заинтересоваться… ммм… вот этим. И не только заинтересоваться. О подробностях Лю Цингэ предпочитал даже не начинать размышлять – есть вещи, которые должны оставаться в стороне от него, и как можно дальше, ради общего блага.
Пауза затягивалась.
Наконец, Лю Цингэ поднялся и молча протянул Чэнлуань на вытянутых руках.
Когтистые чешуйчатые пальцы сомкнулись вокруг рукояти. Духовный меч дрогнул, словно проявляя легкое негодование. Яутжа сделал пару шагов назад и замер, прислушиваясь к ощущениям. Ощущалось оно как… ну, как меч. Прекрасно сбалансированный, казавшийся почти несерьезным в его руках, совершенно обычный на вид. Маарахир поднес Чэнлуань к глазам, прищурившись и безуспешно пытаясь разглядеть на нем какую-нибудь микроскопичную панель управления или хоть призрачный намек на энергетический реактор. Ничего. Просто меч. Искусно сделанный, со строгими линиями, ничего лишнего, никакой бесполезной витиеватости. С кисточкой на ножнах, лежавших сейчас на каменной поверхности скамьи рядом с внимательно наблюдавшим Лю Цингэ, но это была просто кисточка. Не средство дистанционного управления. Не усилитель. Не антигравитационный элемент. Маарахир видел такие почти у каждого заклинателя. У Шэнь Юаня тоже – однажды он провел чуть ли не полчаса, изучая ее, и не нашел ровным счетом ничего, кроме шелковых нитей и вырезанного из нефрита цветка лотоса, несущего исключительно декоративную и утяжеляющую конструкцию функцию. Этот мир действительно был примитивен в вопросах технологий. Впрочем, было бы довольно странно ожидать технического прогресса в оружейном деле, живя там, где до сих пор пользовались выгребными ямами, а еду готовили на открытом огне.
Охотник сделал несколько пробных взмахов из разных стоек. Оружие было непривычно легким после его любимого копья, требовало приспособиться, но в целом яутжа не мог не признать – оно было качественным и эффективным.
Взгляд Лю Цингэ стал более заинтересованным. Он наблюдал, как Маарахир изучает Чэнлуань, и понимал, что тот хочет увидеть что-то, что находится вне пределов его знаний. Не то чтоб глава Байчжаня не испытывал тех же чувств, когда его взгляд попадал на шлем иномирца или стрелявшую неизвестной субстанцией конструкцию на его перчатке. Учитывая, что яутжа не имел ни золотого ядра, ни демонического его аналога, его арсенал представлял собой что-то абсолютно недоступное разуму бессмертного заклинателя. Умом Лю Цингэ понимал, что ответ кроется в каких-то недоступных в цзянху артефактах – в конце концов, в хранилищах Цанцюн было много предметов, о предназначении которых знали даже не все мастера пиков, и часть из них было опасно брать в руки, не то, что использовать. Сам факт непонятно работающего оружия или обмундирования почти не удивлял (по крайней мере не сильнее, чем сам факт иномирного охотника) – ну артефакты так артефакты – его удивляла легкость, с которой яутжа использовал это обмундирование, не обладая даже минимальными знаниями о циркуляции энергий!
…А еще он действительно хорошо обращался с оружием, почти любым. И это тоже вызывало уважение. Его стиль в целом не был похож ни на что привычное, но, в конце концов, мышцы и центр тяжести у охотника были примерно в тех же местах, что и у людей, просто с поправкой на крупные размеры, а значит, защитные и атакующие движения были сходными.
Лю Цингэ поднялся на ноги, направляясь к Маарахиру. Тот остановился посреди выпада, замерев в полуприседе, потом медленно перенес вес с ноги на ногу и выпрямился, опустив меч.
— Маарахир-сяньшэн хорошо владеет мечом и копьем. Какое еще оружие он может использовать? — в голосе главы пика сквозил плохо скрываемый под маской равнодушия воинский интерес.
Яутжа протянул Чэнлуань обратно с легким наклоном головы.
— Флешетта. Наплечная ракетница. Плазменный пистолет. Дальнобойные пушки на борту — если бой в воздухе. Ритуальный кинжал.
…Из всего перечисленного Лю Цингэ понял только слово «кинжал». И к нему дополнительных вопросов не было. Это изрядно уязвляло его гордость, надо сказать.
— Этот мастер тоже хотел бы посмотреть. — Неожиданно для самого себя произнес он. — Если твое оружие можно брать в руки людям.
— Ты не справишься с копьем, оно слишком велико по размеру, – спокойно ответил охотник, глядя сверху вниз. В его голосе не было насмешки, только констатация факта. – Флешетта и ракетница управляются с помощью шлема. Я принесу плазма-пистолет. Завтра утром.
Он развернулся и ушел, не прощаясь, провожаемый внимательным взглядом. Лю Цингэ успел буквально пару раз моргнуть, и пятнистая фигура исчезла, растворившись среди деревьев. Умение двигаться тихо и незаметно, несмотря на внушительные размеры, тоже вызывало смесь восхищения и одновременно настороженности. Подобный противник всегда опасен. Что ж, оставалось надеяться, что Шэнь-шисюн достаточно осмотрителен и понимает, что делает со своей жизнью.
Вечером на пике Цинцзин, после ужина во внутреннем дворике и чая, когда сумерки начали сгущаться, яутжа принес из кладовой плазма-пистолет и расположился за низким столиком, методично проверяя соединения и уровень заряда. Шэнь Юань, закончив читать задания по стихосложению адептов третьего года обучения, высунулся из своего кабинета, устало потирая висок, но оживился при виде занятия своего избранника.
— О? Ты собираешься поохотиться? Возьми меня с собой!
— Лю Цингэ просил показать.
Юань поперхнулся воздухом, чуть не уронив свиток, который держал в руках.
— Прости, Лю-шиди ЧТО?
— Просил показать оружие. Я решил, что копье он не поднимет, а пистолет — вполне.
Шэнь Юань завис на несколько секунд, представив главу Байчжаня с пистолетом. Картина вырисовывалась сюрреалистичная до невозможности.
— Какой-то косплей-фест получается… – пробормотал он себе под нос, разворачиваясь обратно в кабинет. — Как вообще ему в голову пришло?
— Он разрешил мне попробовать Чэнлуань.
Заклинатель едва не запнулся о собственную ногу.
— Мы точно говорим об одном и том же Лю Цингэ, да? Высокий, серьезный, красивый, с родинкой и в белом ханьфу. Дал тебе…попробовать использовать духовный меч. Но как? Как ты вынудил его?
Яутжа пожал плечами, не отрываясь от обслуживания плазма-пистолета.
— Я пытался понять, как оно работает. Не понял. Подумал, если возьму в руки – возможно, пойму. Не понял.
Шэнь Юань снова развернулся и подошел к столу, опускаясь на пол рядом с Маарахиром. Его ладонь легла на предплечье охотника, слегка сжав его.
— Золотце, я восхищен твоими, гм, дипломатическими навыками. Но очень тебя прошу – не повторяй это с другими. Особенно с Цзю-гэ или главой Юэ. Му-шиди, конечно, великий целитель, но даже он не всеведущ…
Здоровенная пятерня с острыми когтями, отложив оружие, удивительно аккуратно погладила заклинателя по тыльной стороне руки. Маарахира каждый раз изумляла, если можно так назвать специфические эмоции яутжа, эта тревога и забота. Ничем подобным его соплеменники похвастаться не могли и восприняли бы, скорее, как унижающее указание на слабость, но Шэнь Юань за довольно короткий срок умудрился привнести в мир отдельно взятого сурового охотника великое разнообразие чувств, включая эмпатию, нежность и сопереживание. Эту часть мира людей понять тоже было сложно. Но он старался.
Мандибулы тихо щелкнули.
— И да, я возьму тебя завтра с собой.
***
…Утро было туманным и прохладным. Шэнь Юань привычно не попадал спросонья в рукава нижней рубашки и гундел себе под нос о нелюбви к ранним подъемам в сочетании с отсутствием в этом мире кофе (на Цяньцао делали отличные стимуляторы из местных трав, но это было не то). Ранним для него, памятуя прошлую жизнь, было все, что до начала часа лошади, но в Цанцюн не приходилось выбирать – утренние занятия на большинстве пиков обычно начинались сразу после рассвета. Спасибо всем богам за то, что конкретно его занятия не были ежедневными, и Шэнь Цзю, который на правах главы пика разрешил хотя бы не приходить на групповые утренние медитации, и то только потому, что проводил их сам.
Маарахир, наоборот, не видел смысла в длительном сне – его организм не нуждался в отдыхе дольше нескольких часов – поэтому к моменту, когда Юань раскачался и перестал натыкаться на углы, он уже был отвратительно бодрый, полностью в броне, за исключением шлема, и заканчивающий разминаться во внутреннем дворе.
Заклинатель вышел на террасу, облокотившись о дверной косяк, и несколько минут совершенно беззастенчиво пялился, чуть ли не сглатывая слюну. Этот Юань придерживался твердой позиции, что бесконечно можно смотреть на звездное небо, на водопад и на Маарахира, выполняющего боевые связки. Сонливость как рукой сняло. Вид инопланетного охотника у нормальных людей должен был вызывать (и вызывал) ужас и трепет, но где нормальные люди, и где Шэнь Юань, который однажды чуть не спровоцировал у брата искажение ци, взахлеб рассказывая ему про «потрясающую на ощупь текстуру кожи» и «восхитительные мышцы бедер» яутжа. Шэнь Цзю тогда, помнится, очень долго держал лицо из большой любви к своему младшему, но покупать ему новый веер взамен сломанного об стол потом все же пришлось.
— А-Хир, я собрался, можем идти… — Шэнь Юань, наконец, взял себя в руки, сосредоточился, перестав облизывать яута взглядом, поправил меч на поясе и член в штанах и спустился по ступеням с террасы во двор, сгоняя румянец веером. Маарахир остановился, убрал запястные клинки-когти в ножны на перчатках и кивнул.
До Байчжаня добирались пешком — яутжа все еще категорически отказывался вставать на меч «пассажиром», несмотря на многократные уговоры на протяжении нескольких месяцев и все логические аргументы относительно скорости и удобства привычного заклинателям способа передвижения. Это утро, увы, не стало исключением. Шэнь Юань снова попытался было поныть в надежде разжалобить спутника – на этот раз про мокрую траву, туман и «бесполезную трату времени», но закончилось это довольно быстро – Маарахир просто поднял его, встряхнул и закинул на плечо как куль с мукой, невозмутимо продолжая шагать по тропе. Юань ахнул и заколотил веером по пятнистой спине, вися вниз головой и негодующе шипя про достоинство второго мастера пика, вынужденное непристойное поведение перед учениками и брата, который может встретиться по пути. На упоминании последнего яутжа сбился с шага на пару мгновений и даже огляделся по сторонам, но впереди и в окрестных зарослях никого не оказалось, так что он гордо понес свою возмущающуюся все тише и неубедительнее ношу дальше, на вид даже практически не напрягаясь, словно речь шла о чем-то незначительном, а не взрослом периодически брыкающемся мужчине.
Когда бамбук начал редеть, а дорога – расширяться, заклинателя все ж поставили на твердую землю, напоследок огладив широкой ладонью по заднице. Шэнь Юань упер руки в бока, набрал в грудь воздуха, открыл рот…и закрыл, драматично выдохнув и закатив глаза. Ладно. Не сказать, что ему не понравилось в итоге. И подол не намочил в росе. Поэтому он просто преувеличенно тщательно расправил рукава, развернулся, гордо вскинув голову, и поплыл вперед, не оглядываясь.
Охотник догнал его в несколько быстрых шагов и пошел рядом.
— Юань.
В ответ его молча ткнули сложенным веером в бок.
— Клубники вечером принесу.
Снова молчание, но шаг чуть замедлился.
— И османтусовых пирожных.
Тяжелый вздох и быстрый взгляд из-под ресниц.
— И танъюаней принесешь?
— И танъюаней принесу.
…Это тоже было новой концепцией в мировоззрении Маарахира, но оно работало. А вот предложение поединка, например, — не работало, хотя в его картине мира мало что так сильно сближало, как ритуальная дуэль! Но увы, с этим странным человеком клубника была значительно эффективнее.
Дальше шли рядом и не спеша.
На пике Ста Битв царило привычное оживление тренировочного процесса с участием Лю Цингэ, и вновь прибывшие расположились у ограды, наблюдая. Яутжа погрузился в созерцание столь явно, что Шэнь Юань даже почувствовал что-то, похожее на приступ ревности.
— Жалеешь, что не твой? — с уксусной ноткой в голосе поинтересовался он, не поворачивая головы и лениво обмахиваясь веером.
Маарахир издал несколько щелкающих звуков и изобразил физиономией весьма выразительную укоризненную пантомиму.
— Ну, ты же любишь достойных противников. А Лю-шиди – один из лучших воинов…
— Я выбрал тебя не потому, что ты сильный или слабый, а потому что это ты. Ты не трофей и не соперник, ты сердце мое.
Шэнь Юань уставился на своего спутника и долго, не мигая, смотрел на него. Желание гундеть и говниться как-то само растворилось от одной короткой фразы.
— Ох, А-Хир… — выдавил он, наконец, сглотнув и спрятав пол-лица за веером. По скулам предательски расползался румянец. Иногда этот…рептилоид, совершенно не склонный к романтическим соплям и витиеватым речам, умудрялся бить не в бровь, а в глаз буквально несколькими словами.
Четверть часа спустя Лю Цингэ, закончивший тренировать своих учеников с привычным причинением им разной степени травм, сам подошел к своим «гостям».
— Шэнь-шисюн. Маарахир-сяньшэн. — короткий поклон.
Шэнь Юань улыбнулся, ответив тем же.
— А-Хир сказал мне, что ты хотел ознакомиться с его оружием. Я не мог не прийти.
Он перевел взгляд на яутжа в боевой броне и махнул сложенным веером в сторону тренировочной площадки, где уже никого не было.
…Лю Цингэ знал, что иномирный демон предпочитает ближний бой, и одобрял это. Однако тот упоминал какие-то типы вооружения, которые явно работали дистанционно. И речь определенно шла не об арбалете или чем-то подобном, а о неизвестных по силе и способу применению артефактах. Как они могут воздействовать на него самого? Трогал ли их Шэнь Юань?
Последний вопрос, оказывается, вырвался у него вслух — Лю Цингэ слишком привык к одиночеству и порой начинал проговаривать свои мысли, находясь в своей резиденции или же по пути на миссии. И вот сейчас.
— Что Лю-шиди имеет в виду, говоря про «трогал»? — переспросил Шэнь Юань, останавливаясь неподалеку от ряда манекенов, используемых для отработки ударов.
Воин досадливо поморщился – это ж надо было так задуматься！Но сказанного не воротишь.
— Я размышлял об опасности оружия других…видов существ. Шисюн пробовал брать в руки оружие своего… – он запнулся на полуслове, не зная, как охарактеризовать взаимоотношения этих двоих, – …оружие Маарахир-сяньшэна?
— Да, разумеется. Оно не опасно, если не направлять его на себя и не тыкать пальцем в незнакомые движущиеся детали. Шиди, это не проклятый демонический меч, который может начать копаться в твоей голове или вытягивать жизненную силу при использовании. Вот, убедись сам.
Яутжа снял плазма-пистолет с пояса и протянул его Шэнь Юаню. Тот уверенно перехватил матовую ребристую рукоять и провел второй рукой по стволу. Ничего не произошло. Странный незнакомый артефакт не светился, не издавал звуков, не обжигал руки. Шисюн Шэнь держал его как-то слишком уверенно для человека, в руках которого бывали только меч или веер. О причине этого думать не хотелось, как и о некоторых других его особенностях.
Лю Цингэ недоверчиво смотрел на…устройство. Инстинкт самосохранения в нем отчаянно боролся с практическим интересом воина. В конце концов, он же сам вчера попросил, и отказать теперь – признаться в трусости и покрыть себя позором.
— Могу я?.. Как оно называется?
— Плазма-пистолет. Держи. Просто не поворачивай дулом себе в лицо и не пытайся разобрать его.
Глава Байчжаня осторожно принял из рук боевого брата странную, совершенно чуждую его пониманию конструкцию. Неизвестный материал, из которого был сделан артефакт, точно являлся металлическим, но Лю Цингэ ни разу не встречал таких сплавов. В руке лежал тяжело, увесисто. Некстати пришла логичная мысль, что даже если не уметь этим пользоваться по назначению, то вполне можно просто пробить врагу голову. Попытка использовать ци для анализа не привела ни к чему. Ни резонанса, ни сопротивления, ни какого-либо отклика. С таким же успехом можно было направлять духовную силу в камень на дороге в стремлении постичь его внутреннюю суть. Однако это не был камень. Это было нечто сложное технически и потому лежащее за пределами разума заклинателя.
Тяжелая рука с когтями легла на его запястье, бесцеремонно поправив хват рукояти. Лю Цингэ вздрогнул, с трудом удержавшись от ответной грубости, но вовремя осекся. Иномирный демон не хотел причинить зла, он просто не умел – или не считал нужным учиться – должным образом себя вести. Примерно в том же смысле, в каком сам Лю Цингэ не умел и не стремился красиво говорить и интриговать, например.
— Мастер Лю может попробовать выстрелить – если ему не жалко какой-нибудь из манекенов или одну из ив рядом с ними.
— «Не жалко»?
— Объект перестанет быть. – Краткий ответ не делал понятнее. Но и отступать было поздно. Лю Цингэ кивнул, проведя пальцами по рельефной поверхности дула оружия.
— Как его использовать?
— Направить. Прицелиться. Нажать гашетку. Вот это. — Маарахир показал на нужный элемент.
— Прицелиться – как с арбалетом?
— Да. Только руку вытянуть, а не подносить к лицу.
Ориентироваться на знакомую аналогию было проще. Лю Цингэ поднял руку, выпрямившись, и прицелился в ближайший манекен в нескольких десятках шагов впереди себя.
И мягко нажал на спусковой крючок. Привычно, совершенно не задумываясь, добавив, как при использовании арбалета же или любого другого оружия, заряд духовной силы.
Полыхнуло слепяще-белым.
На несколько ударов сердца Лю Цингэ потерял связь со зрением – перед глазами заплясали разноцветные пятна. Сбоку раздался короткий рык и тихое «еба-а-ать».
Заклинатель проморгался. Двух манекенов впереди не было, третий, стоявший чуть дальше, наполовину обуглился с ближней стороны. Песок тренировочной площадки в месте попадания выстрела сплавился в блестящую стекловидную массу обсидианового цвета, чуть уходящую вниз воронкой. В звенящей тишине слышалось лишь легкое потрескивание остывающей поверхности. Иномирное оружие в руке было теплым…и больше ничего.
Лю Цингэ медленно опустил плазма-пистолет, осознав, что все это время не дышал. Повернув голову, он встретился с двумя парами глаз, одна из которых была почти идеально круглой, а вторая – оценивающе прищуренной. Шэнь Юань при этом стоял, вцепившись обеими руками в своего спутника, и опасливо выглядывал из-за его мощной спины. Веер валялся у ног Маарахира.
Мысль о том, что он мог совершить непоправимое, обожгла Лю Цингэ вместе с тошнотворным чувством вины. Он опустил взгляд в землю, сжав челюсти и не зная, что сказать. На внутренний вопрос, зачем было использовать ци на иномирном оружии неизвестной конструкции, внутреннего ответа у него не было.
— Я… — В горле пересохло. — Этот Лю приносит извинения Шэнь-шисюну и Маарахир-сяньшэну за произошедшее по его неосмотрительности и глупости и готов доложить чжанмэнь-шисюну.
Шэнь Юань вышел из-за широкой спины яутжа, но, вопреки ожиданиям, не стал возмущаться. И в целом он выглядел немного ошарашенным, но не разозленным – как, впрочем, и его спутник.
— Невероятно… — Выдохнул он, переводя взгляд с оружия в руке Лю Цингэ на место попадания заряда и обратно. Глаза из испуганных постепенно превращались в восторженные, с огоньком исследовательского безумия. – Это же просто охренеть что такое! А-Хир, ты только посмотри, насколько более эффективным и сильным можно сделать выстрел, обладая заклинательскими способностями! Какой потенциал! А можно я так же попробую?!
— НЕТ!!! — раздалось с двух сторон одновременно с поразительным единодушием.
— Но почему-у-у?
— Потому что я не понимаю, как это работает! Если эта ваша духовная сила увеличивает мощность заряда плазмы на момент выстрела, конструкция пистолета может не выдержать и испарить тебя на месте, например! Если она усиливает его уже после выстрела, то плазма становится непредсказуемой в целом. В любом случае это противоречит всем законам физики! – Маарахир возмущенно растопырил мандибулы.
— И потому что твой брат потом испарит нас обоих безо всяких артефактов… – мрачно добавил глава Байчжаня. – И правильно сделает.
Он шагнул вперед, протягивая плазма-пистолет хозяину, сложив после руки в уважительном жесте.
— Этот мастер благодарит за…незабываемый новый опыт. Но в будущем, пожалуй, я все же предпочел бы копье. Или еще что-то ближнего боя. Или смотреть издалека.
Охотник кивнул, убирая оружие на пояс и покосившись на место, где еще недавно были манекены и где уже ходил кругами Шэнь Юань, что-то бормоча себе под нос, размахивая руками и тыча пальцем то в обгорелые остатки, то в сплавившийся в стекло песок.
— Это был хороший выстрел. Ты использовал свои инстинкты и навыки, как и должен делать воин. Но оружие ближнего боя больше годится для привычных тебе техник. Пойдешь со мной на охоту?
Лю Цингэ опешил. Он ожидал гнева, возможно, страха или агрессии, а эти двое… Один проявляет поистине безрассудное любопытство к опасным вещам (впрочем, это же Шэнь Юань, в его случае было бы удивительно отсутствие интереса!), второй заявляет, что хотел бы пойти в паре охотиться после такой катастрофической ошибки…
— Почту за честь, Маарахир-сяньшэн. Но… Не будет ли шисюн Шэнь против?
Яутжа изобразил сложный набор эмоций с помощью глаз, клыков и надбровных дуг. Глава Байчжаня не понял, вопросительно подняв брови.
— Подарок. Ему. — Оказывается, яутжа умел говорить жутковатым свистящим шепотом.
Что ж. Несмотря на все культурные, расовые и технологические различия, определенно существовали некоторые вечные ценности. Например - ритуал подношения трофеев как подарков избраннику.
Двое переглянулись, обменявшись понимающими взглядами.
***
Несколько дней спустя один из старших адептов Тихого Пика принес Лю Цингэ продолговатый сверток.
— Что это? – поинтересовался глава Байчжаня, оторвавшись от заполняемой сметы для пика снабжения на покупку нового тренировочного инвентаря – в том числе, манекенов.
Адепт неуверенно переступил с ноги на ногу.
— Лю-шишу, это просил передать… он. – Юноша помахал пальцами перед лицом, весьма узнаваемо изображая мандибулы. Иномирного охотника большинство учеников все еще боялись до трясучки и имени его старались не упоминать, словно оно могло призвать своего обладателя.
Лю Цингэ развернул ткань. Внутри лежал регулируемый по обхвату наруч из темного металла, украшенный гравировкой в виде цепочки незнакомых символов, к которому крепилась пара выдвижных лезвий-когтей длиной примерно в два пальца взрослого человека. Механизм был достаточно прост для понимания и использования, а главное – вся конструкция не имела никаких признаков дальнобойности и представляла собой оружие исключительно ближнего использования.
К посылке была приложена записка рукой Шэнь Юаня:
«Лю-шиди! А-Хир просил передать, что запястные клинки можно использовать вместе с духовной силой – они просто металлические, там нечему взрываться. Говорит, что они способны пробить даже чешую гигантской свинорылой ящерицы и устойчивы к воздействию ядовитой слизи. Что вы двое там задумали, гуй побери? Не расскажете – скажу Цзю-гэ, что ты приглашал его на чай!»
Воин перечитал послание дважды, поперхнувшись в первый раз на имени в конце, потом примерил наруч, подогнав крепления под себя, проверил работу механизма выдвижения и сделал пару замахов на пробу. Штука ощущалась увесистой, но отлично сбалансированной.
Внутри зарождалось знакомое чувство предвкушения. Это неожиданное сотрудничество обещало быть интересным.