Work Text:
Покой и свобода
安心 （ānxīn, кит.）- душевный покой
- И не забудь талисманы. Огненные и сигнальные.
- Цзю-гэ, это всего лишь миссия в захудалую деревню, чуть больше половины дня пути на мече от Цанцюн. И я буду не один, а с А-Хиром.
- Это, полагаю, меня должно успокаивать? Он даже не низкоуровневый заклинатель. От любого адепта третьего года обучения толку было бы больше. А этот твой…спутник на пути хорош лишь размерами. За него прятаться можно при прямой атаке в лоб. И хорошо еще, если местные не встретят вас с вилами, решив, что ты сговорился с каким-нибудь наемником из демонических земель. Иной раз мне кажется, что времена, когда ты так непристойно косился на Лю-шиди, были не самыми плохими. По крайней мере, его хотя бы не надо было учить носить штаны!
- Ну, ты сам мне однажды сказал: «кто угодно лучше, чем Лю-шиди!»…
- Шэнь. Юань.
Холодные зеленые глаза прищурились. На идеальном лице бессмертного заклинателя на миг появилось выражение всех скорбей этого мира. Он сделал глубокий вдох – и длинный выдох.
Шэнь Юань сделал брови домиком – на него очень плохо работала эта наглядная демонстрация, к тому же он прекрасно знал, когда препираться не стоит, а когда это безопасно. Он обошел старшего брата со спины и положил подбородок тому на плечо – немыслимая, недопустимая дерзость. Почти для всех. Почти всегда.
- Цзю-гэ, ты же знаешь, что я не какой-нибудь сопливый адепт, а второй мастер пика.
- Сопливых адептов у меня полно – одним больше, одним меньше, невелика потеря! – а брат всего один.
Шэнь Цзю резко осекся, осознав, что сказал лишнее, неподобающее. Глава Цинцзин прикрыл глаза и снова вздохнул, а потом сложил веер с резким щелчком и поднял руку, легонько ткнув его кончиком в подбородок брата.
– Имей в виду, если ты провалишься в какое-нибудь проклятое болото…
- Да-да. «Утонешь – домой не приходи».
…Ирония была в том, что в этом мире подобное высказывание вовсе не было игрой слов. Многие проблемы возникали именно по причине того, что кто-то приходил домой после.
- И перестань сопеть мне в ухо. И талисманы не забудь.
Во внутреннем дворе раздались шаги. Шелк цвета лотосового листа взметнулся волной, Шэнь Цзю отпрянул от брата, преувеличенно внимательно расправляя крошечные складки на одной из верхних накидок.
Юань повернулся к входной двери, на лице расцвела солнечная улыбка. Как юнец с пустой головой и тесными штанами, тьфу! - пронеслось в голове у главы Цинцзин, закатившего глаза. Взрослый мужик, заклинатель второго по статусу пика одной из сильнейших школ цзянху, а ведет себя как деревенский голодранец! Еще Шэнь Цзю видел недавно, как этот…этот…не имеющий ни стыда, ни воспитания спутник таскал его диди на руках как девицу, прямо по двору их дома, а тот хихикал как дурачок! Вот Ци-гэ бы никогда себе такого не позволил, потому что он, при всех своих недостатках и вопиющей глупости, обладает достаточным воспитанием и пониманием уместности проявления эмоций и не смеет вести себя недостойно!
- Иди уже. Смотреть противно.
Идеально прямая спина и вздернутый подбородок выражали праведное негодование.
Шэнь Юань весело фыркнул и пошел к двери. Снаружи уже стоял свет очей его во всем своем зеленом пятнистом великолепии.
…В целом, опасения старшего брата были небеспочвенными – даже необязательно быть темным неграмотным крестьянином, чтобы испугаться этакую махину – яутжа был на две головы выше заклинателя и с человеком внешне его роднило в основном прямохождение, две руки и две ноги. И ханьфу. Да. Он научился носить ханьфу. Не в достаточном для благородного господина количестве слоев ходил, конечно, но сам факт! Потому что то, как одевался этот дикарь раньше, выходило за рамки приличия, пожалуй, даже многих демонических кланов! А Цанцюншань – образцовая заклинательская школа, между прочим, а не…не какой-нибудь рассадник непристойностей.
***
Дорога до места назначения могла бы занять и меньше времени, веди себя один суровый иномирный охотник достойнее, чем у него получалось (и чем хотелось одному гораздо менее суровому заклинателю). Обвинить Маарахира в трусости не рискнул бы никто, конечно, однако концепция полетов на мече все еще вызывала у него…скажем так, сомнения в безопасности. И знание, что в Цанцюн на узкой полосе духовного клинка могут уверенно маневрировать даже нескладные подростки, вряд ли вообще имеющие в своем лексиконе слово «безопасность» и точно не знающие слова «гравитация», почему-то не добавляло ему уверенности. Несмотря на безусловное доверие Шэнь Юаню и его навыкам. Юань же, в свою очередь, принципиально отказывался как тратить дополнительное время и силы на путь пешком, так и заморачиваться с громоздкой повозкой. А еще он очень, очень хотел, чтобы яутжа побыстрее привык к заклинательскому способу передвижения хотя бы пассажиром – в его случае иначе не вышло бы никак – что могло быть достигнуто только достаточной практикой.
Поэтому путешествовать пришлось не с привычной скоростью и над верхушками деревьев, исключая все повороты и дороги, а в спокойном, почти «прогулочном» применительно к полету темпе и на высоте, позволяющей не свернуть себе шею, даже если кое-кто потеряет равновесие и свалится. Пока такого, к счастью, не случалось, но первые несколько попыток в свое время дались тяжело обоим. Особенно самый первый полет, после которого Шэнь Цзю пришел в бамбуковую хижину с Сюя наперевес и вышиб входную дверь в лучших традициях Лю Цингэ, когда узнал, что у брата оказались случайно сломаны два ребра. «Цзю-гэ, не трогай! Он от страха, а не намеренно, мы не ругались!» - орал тогда Юань, загораживая собой Маарахира и стараясь не дышать слишком глубоко под повязкой. Последний сконфуженно молчал, признавая свою вину. К счастью, обошлось, но в следующие несколько недель яутжа старался лишний раз в сторону Цюндина, где обосновался Шэнь Цзю, окончательно перебравшись в личный павильон главы школы, не ходить. На всякий случай. Не стоит, знаете ли, без нужды тыкать змею палкой.
К нужной деревне добрались довольно поздно – к вечеру, когда солнце уже село, воздух стал прохладнее, а в домах, то там, то сям загорались огни. Остановившись у жилища местного старосты, Шэнь Юань постучал в ворота. Открывший ему пожилой, но еще крепкий и бодрый, мужчина приветливо улыбнулся, сразу распознав в вечернем госте приличного человека и кланяясь.
- Добрый вечер, уважаемый господин! Чем могу быть полезен?
- Добрый вечер. Этот мастер – Шэнь Юань из горной школы Цанцюн. Вы посылали прошение о помощи с выяснением причин…ммм… - Шэнь Юань запнулся, достал из рукава сложенную бумагу и перечитал – …причин дурной славы в доме у реки. Поясните?
Староста охнул и поклонился.
- Простите, достопочтенный бессмертный мастер, что не был сразу достаточно почтителен! Проходите, я все расска…-
На периферии зрения мелькнуло движение. Мужчина замер с открытым ртом, потом ткнул дрожащим пальцем заклинателю за спину, инстинктивно попятившись.
- М-м-м-мастер Шэнь?!
Шэнь Юань бросил безмятежный взгляд через плечо. Яутжа вышел из режима маскировки, возвышаясь сзади в полумраке в шаге от своего спутника и Производя Впечатление. Как собой, так и копьем длиной в полтора человеческих роста. Шлем, закрывающий лицо, добавлял драматичного эффекта. Впрочем, если бы охотник его снял, эффект, возможно, стал бы еще более драматичным.
— Ах. Да. Это Маарахир. Мы прибыли вместе.
- Вы п-прибыли вместе с демоном?!
- Он не демон. Он мой спутник. Родом из… из далеких краев. Вот, держите.
Шэнь Юань сунул старосте в трясущуюся руку его же прошение. Внизу листа безупречными иероглифами с личной печатью главы Цанцюн стояло: «Направить для расследования второго мастера пика Цинцзин Шэнь Юаня с Маарахир-сяньшэном в качестве сопровождающего и боевой единицы. Юэ Цинъюань.»
Когда глава деревни пришел в себя достаточно, чтобы вспомнить приличия и начать вновь связно мыслить, он пригласил обоих гостей во внутренний двор и усадил их в маленькой беседке, сам встав на максимально приличном расстоянии от яутжа и стараясь не смотреть в его сторону.
История была какая-то мутная. Шэнь Юань слушал внимательно, но не мог уловить, что именно ему не нравится. Подозрительный дом у реки, по поводу которого и было прошение, уже несколько месяцев стоял пустым. Хозяева – пара средних лет, жившие в нем небогато, но достойно – почти полгода назад уехали в городок побольше, вроде как к дальней родне. Причина – единственная дочка опозорила родителей, сбежав с торговым караваном. Дом продавать почему-то не стали, но и распоряжений никаких по поводу него не оставили. Через некоторое время проходящие мимо деревни путники остановились в пустующем жилище на ночь, чтобы сэкономить на постоялом дворе, но спешно покинули его еще до рассвета. Тогда никто не придал этому значения – мало ли какие срочные дела были у незнакомцев? Однако подобное повторилось еще пару раз, и несостоявшиеся постояльцы, явившись к старосте, как-то расплывчато объясняли, что «в доме дурно», но ни разу не смогли пояснить, что именно не так. Жить там тоже никто не решался, даже молодежь оказалась суеверной, хотя ничего действительно опасного вроде вокруг и не происходило и место было удобное – хороший подход к реке с длинным пологим берегом, рыба в заводи поблизости, прохлада в жару, возможность разводить уток... Да и само жилище по описанию достойное – не разваливающаяся хибара. Что-то не сходилось. Впрочем, сложно было винить простых людей – этот мир был устроен так, что если тебе что-то кажется опасным, то скорее всего, тебе не кажется.
…А в прошлом месяце неподалеку от того места один из местных жителей пошел купаться и не вернулся. Причиной был, скорее всего, праздник накануне днем и злоупотребление сливовым вином, но болтливые языки, как всегда, начали разносить слухи разной степени неправдоподобности. Потому-то староста и принял решение попросить помощи заклинателей – либо подтвердить опасения, либо снять их, потому что мнение ученых людей зачастую оказывается гораздо убедительнее мнения соседа, даже если с ним ты двадцать лет приятельствуешь.
Шэнь Юань потер висок, анализируя информацию. Выглядело все это пока непонятно, но единственное, что могло помочь – личное присутствие. Он поднялся, вежливо кивнув хозяину.
- Уважаемый, мы немедленно отправимся в это жилище, чтобы переночевать там и выяснить, что произошло. Проводите нас?
- Эээ…ммм…я человек пожилой, нездоровый уже, - староста демонстративно закашлялся, - я покажу достопочтенному мастеру дорогу, тут недалеко.
Боится – понял Шэнь Юань. Причем скорее всего – «демона», а не чего-то другого. Потому что то, другое, никто не видал, а яутжа вот он, в паре шагов.
Над деревней поднималась убывающая луна.
Выйдя на дорогу, мужчина махнул рукой в нужную сторону:
- Вот пройдете по дороге до поворота направо, свернете у постоялого двора и идите прямо до берега, там вы и увидите этот дом. Не заблудитесь, тут все рядом!
Двое направились по указанному направлению. Дорога в сгущающихся сумерках выглядела удивительно мирной: легкий ветерок шуршал листвой окружающих деревьев, какие-то ночные птицы перекликались в ветвях, неподалеку впереди плескалась вода. Пахло свежестью – не то, что в жаркий полдень. Шэнь Юань эгоистично решил воспользоваться ситуацией в своих интересах и шел не спеша, превратив путь в вечернюю прогулку. Маарахир подстроился под его темп, подставив согнутую в локте руку, на предплечье которой тут же легла ладонь заклинателя.
- Как думаешь, что тут произошло? – нарушил молчание охотник, машинально переключаясь на тепловое зрение и сканируя окрестности.
Шэнь Юань пожал плечами.
- Что угодно. Этот мир поистине непредсказуем, а рассказали нам не особо много.
- Старик сказал, что тут кто-то утонул неподалеку. А тело нашли?
Юань сбился с шага, повернув к спутнику голову.
- Хм. Он просто сказал - «не вернулся». Всякое могло случиться – зацепился ногой за корягу, унесло течением, утянуло в омут, где его рыбы обглодали… Кстати, не хочешь искупаться? Тут равнина, вода должна быть теплой.
- Ты предлагаешь оставить броню и оружие на берегу? И лезть в воду, где недавно кто-то насмерть утоп? Юань, у тебя крайне специфические понятия о безопасности.
- Вспомни эти слова, когда будешь жаловаться, что мы мало времени проводим вместе вне миссий! – фыркнул заклинатель.
- Мы НА миссии, Юань. И мы пришли.
Они действительно вышли на берег – пологий, утоптанный, с песком, кое-где поросшим мелкой травой, ивами, болотными кипарисами и тростником, доходящим до воды. Река медленно текла вдаль, отражая свет луны. В нескольких десятках шагов в стороне, в конце полузаросшей дорожки, темнел дом.
На первый взгляд не было ничего подозрительного. Просто дом. О заброшенности говорила только вездесущая трава, которую вытоптали бы постоянно ходящие туда-сюда люди.
Маарахир подобрался и выставил в сторону руку, останавливая Шэнь Юаня. Движения его стали привычно мягкими и текучими, как у кошки или змеи. Он сконцентрировался, обостренными чувствами анализируя пространство вокруг.
- Я посмотрю.
И почти сразу исчез, оставив только легкое ощущение присутствия. Эта способность всегда восхищала Шэнь Юаня. Совершенный хищник. Все же Цзю-гэ был не прав в своей критике порой – навыки и способности яутжа часто делали его незаменимым напарником. Ну и лишали этого Шэня необходимости лезть первым в какое-нибудь небезопасное дерьмо, даже если ему очень хотелось.
Охотник вернулся несколько минут спустя, обойдя здание по кругу и выйдя с противоположной стороны. Темно-красные линзы биошлема слабо светились в темноте.
- Никого живого.
Шэнь Юань кивнул, зажег на ладони огонек и пошел к дверям.
Строение было простым, совершенно типичным небогатым домом - не тщательно сооруженный сыхэюань для большой обеспеченной семьи, а одно здание с двускатной крышей, приземистое, широкое и без изысков. Дверь подалась со скрипом. Внутри находилось небольшое общее помещение с печью, низким столом и циновками, пара дверей в комнаты по бокам, в углу – лестница наверх, на чердак. Сзади дома была пристройка-сарайчик с нехитрым инвентарем и клочок земли, на котором не росло уже ничего, кроме нескольких старых слив и пышного бурьяна.
В самом жилище, кроме слоя пыли, не было...ну, ничего ужасного или вызывающего повышенное внимание. Ни старых пятен крови, ни следов борьбы, ни поломанной мебели. В боковых комнатках порядок. Даже промасленная бумага на оконных ставнях цела. У печи на полках аккуратно сложены несколько мисок и кружек. Выглядело все так, словно хозяева уехали и с тех пор не происходило ничего.
Но чего-то же случайные путники, пытавшиеся тут неоднократно заночевать, боялись.
Шэнь Юань задумчиво посмотрел на лестницу на чердак.
- Проверим с утра, как светло будет.
- Я сам.
Лестница угрожающе заскрипела под весом яутжа, но выдержала. Юань мечтательно вздохнул, глядя на стоящую на ступеньках нижнюю половину своего сокровища, пока верхняя, высунувшись на чердак, обозревала пространство. Он все еще с трудом привыкал к такой ультимативной заботе. Маарахир отнюдь не считал своего избранника слабым или беспомощным – он прекрасно знал, что Шэнь Юань может быть весьма неплох в бою – но при этом многие защитные действия от него исходили настолько естественно, что тот просто не успевал предпринять что-то самостоятельно.
Охотник спустился обратно, покачав головой.
- Пыльно, какие-то тряпки, циновка, пара ящиков. Никого.
Шэнь Юань подошел, встав на цыпочки и сняв с дредлоков яутжа нити паутины.
- Значит, ничего, кроме падения в рот паука во сне, нам не грозит. Наверное. Предлагаю лечь поспать, а утром обследуем уже полностью всю территорию. Вполне возможно, тут еще какой-нибудь погреб есть.
Они перекусили взятыми с собой нехитрыми припасами. Трогать местную посуду не стали, вместо чая выпили травяного отвара, взятого с собой в зачарованной на сохранение тепла фляге. В одной из комнат, что побольше, нашлась широкая кровать с пыльным, но крепким покрывалом. Покрывало вытряхнули в четыре руки, и Шэнь Юань, сняв верхние одеяния, с удовольствием улегся, вытянувшись на ложе. В душе он все же был сибаритом и никогда не отказывался от возможности мягко поспать, вкусно поесть, не подниматься с первыми лучами солнца и даже подушки себе на Цинцзин завел мягкие, чем немало удивлял окружающих. Поэтому, если была кровать – он всегда предпочитал кровать, а не циновку на полу и не спальный мешок под кустом.
Маарахир лег рядом, подгребая себе заклинателя под бок. Яутжа был горячим и немного жестким – как подушку его использоваться не получалось, но зато он отлично справлялся с ролью обогревателя в прохладные ночи. Шэнь Юань повозился, перевернулся, закинув ногу Маарахиру на лодыжку, и засопел.
***
Охотник проснулся среди ночи от смутного неприятного чувства. Что-то, выходящее за пределы обычных физических ощущений и интуитивно распознаваемое как опасность. Он резко повернул голову – кровать рядом была пустая и уже холодная. Значит, Юань не просто встал по нужде. Обувь при этом стояла рядом с кроватью – там же, где ее поставили перед сном. Маарахир вскочил, почти моментально натягивая штаны и верхнее ханьфу, кое-как перехватив его поясом. Прислушался. С улицы раздавались тихие голоса. Голоса?! Яутжа бесшумно подошел к окну и отодвинул плотную полотняную занавеску с решетчатой его части, посмотрев во двор.
Ясное небо было усыпано звездами – множеством звезд. Где-то там, в неизмеримых глубинах космоса, в неизвестном количестве световых лет отсюда, одна из звездочек точно была солнцем для родной планеты Маарахира, но сейчас ему было совсем не до меланхоличных размышлений на эту тему. Свет убывающей луны, стоявшей высоко, отражался зыбкой мерцающей дорожкой на воде и тускло освещал берег реки и поляну перед домом. На поляне виднелись две фигуры. Тепловая сигнатура при этом была только у одной.
Первым импульсом Маарахира было выбить окно и выбраться через него, потому что так быстрее. Вторым – понимание, что это привлечет внимание – возможно, ненужное и потенциально опасное. А лишнее внимание – не то, что он готов был обрести в непонятной ситуации посреди ночи. Поэтому яутжа так же бесшумно пересек комнату, подхватив стоящее у двери копье, вышел в главное помещение и, скользнув к двери на улицу, приоткрыл ее, выглянув наружу.
…Шэнь Юань сидел прямо на влажной ночной траве в паре десятков шагов от дома в сторону реки, скрестив босые ноги и подперев голову рукой. Из одежды – нижние штаны с рубахой и одна из накидок, чтобы не выглядеть совсем уж неприлично. Поза не была напряженной или готовой к бою. Он...просто сидел. И тихонько беседовал, изредка кивая.
Что.
Напротив заклинателя, аккуратно сложив на коленях руки, сидел... сидела девушка. Совсем юная, лет шестнадцати-семнадцати на вид, в светло-зеленом платье, так хорошо гармонировавшим с цветом ее кожи – бледным, оттенка речной воды, местами с сероватыми пятнами. Лунный свет падал на лицо – оно было вполне миловидным, только белесые неподвижные глаза и обрывок какой-то веревки на шее портили картину. Ну, помимо того, что платье было мокрым, а с волос капало.
Маарахир застыл, пытаясь сообразить, какой порядок действий требуется в подобных ситуациях.
Кодекс чести яутжа гласил: недостойным для охотника является убивать слабых противников, не способных оказывать адекватное сопротивление – детей, стариков, безоружных, беременных женщин.
Однако все перечисленное относилось к живым целям.
Прожив в этом странном аграрном мире уже довольно долго, Маарахир хорошо знал, что то, что выглядит и ведет себя порой мило и дружелюбно, но не обладает тепловой сигнатурой, – как правило, опаснее тех, кто бежит в атаку с мечом. Потому что оно может отъесть тебе голову, продолжая мило и дружелюбно улыбаться и выглядя беззащитно (а иногда и заманивая в ловушку призывом о помощи). Он не понимал, как это работает – неупокоенная нежить для яутжа была таким же нонсенсом и противоречием фундаментальным законам природы, как летающий меч и кипячение воды силой мысли. Поэтому оставалось только принимать как данность. Небо голубое, Шэнь Юань красивый, мертвецы могут встать. А еще они гораздо тяжелее уничтожаются, потому что не ощущают боли и не способны истечь кровью от ран.
Еще больше он не понимал, почему Юань… Они неоднократно бывали на миссиях, где приходилось кому-нибудь помогать умереть окончательно. И Маарахир видел, каковы заклинатели в бою. Никто из них не сидел, словно собрались попить чаю и сейчас просто загорают под луной!
А вдруг эта тварь обворожила его? А вдруг сейчас бросится, а этот безрассудный идиот и не подозревает?
Яутжа открыл дверь шире. Створка скрипнула в ночной тишине.
Девушка повернула голову на звук, оскалив острые зубы и дернулась было встать, но Шэнь Юань поднял руку в мирном жесте, покачав головой.
- Не бойся. Это А-Хир. Он не причинит вреда, потому что ты не нападаешь. А-Хир, душа моя, иди сюда.
Маарахир медленно приблизился – без биошлема, но с копьем.
- Юань? – Мандибулы клацнули, воин инстинктивно принял боевую стойку, пытаясь разглядеть в лице спутника признаки безумия или иного угнетенного состояния. Однако глаза того были ясными, хотя и печальными, одежда чистой и всё в целом казалось удивительно нормальным в своей ненормальности. Впрочем, это же был Шэнь Юань. Он и инопланетного монстра не испугался приютить в свое время – и вот они здесь.
- Это Лань-эр, она водный гуль. И у нее… проблема.
- ЮАНЬ. Это у нас проблема. Почему ты без меча и полураздетый?
- Потому что я проснулся, ощутив источник иньской ци, и решил посмотреть. Огненные талисманы у меня с собой были. Отбился бы или тебя позвал. – Шэнь Юань объяснял свое поведение так легкомысленно, как будто речь шла о встреченном ночью в кустах еже.
Яутжа чуть расслабился и оперся на копье, не спуская пристального взгляда с ночной гостьи. По крайней мере, его избранник был в своем уме. Вроде бы.
...История Лань-эр была одновременно ужасна и типична для этого мира – да и для множества иных миров с похожим устройством общества. В пятнадцать ее просватали за старшего сына местного кузнеца, Ли Фэя – парня красивого и работящего, но довольно грубого, не особо интересовавшегося своей невестой и весьма вольного в поведении. Проще говоря, он активно увлекался другими девушками, в том числе и из окрестных поселений. Но семья его была богаче семьи Лань-эр, а их матери давно дружили, поэтому никакие просьбы расторгнуть помолвку не возымели действия, а самого жениха все устраивало.
Минул год. Этой зимой, за месяц до назначенной свадьбы, Ли Фэй пришел к Лань-эр, когда ее родителей не было дома, и, заявив, что она все равно почти его жена, попытался уговорить лечь с ним в постель, но потерпел неудачу – девчонка оказалась упрямой, отказалась наотрез и готова была драться. Пришлось уйти. Через пару дней после этого она застала Ли Фэя в роще, тискающим незнакомую девицу – не местную, а из какого-то семейства, проезжающего в сторону ярмарки в соседнем городке. Жених в ответ на ее слезы и возмущение просто посмеялся, грубо велев возвращаться домой и "не лезть в дела мужчины".
Дома девушка умоляла родителей не выдавать ее замуж, объясняя ситуацию, но родители были непреклонны, и в воспитательных целях заперли дочь на несколько дней на чердаке, чтобы она "не наделала глупостей и не попыталась сбежать со свадьбы, опозорив семью".
В отчаянии и не желая себе предназначенной судьбы, Лань-эр повесилась на потолочной балке.
Обнаружив наутро, что случилось, родители, вместо того, чтоб похоронить дочь по-человечески и принести жертву ее духу за свои действия, приведшие к трагедии – не придумали ничего умнее, как втихаря притопить тело в речке в мешке с камнем. Несколько недель после этого они демонстративно сокрушались, "искали" Лань-эр, заявляли, что скорее всего непокорная дочь решила сбежать с каким-нибудь смазливым путешествующим торговцем в поисках лучшей, чем быть женой деревенского кузнеца, жизни. Ли Фэй подтвердил, что она была против свадьбы и, мол, неоднократно об этом заявляла.
А потом однажды ночью Лань-эр пришла к ним – под окно спальни.
- Я ничего не делала, просто стояла и смотрела. Родители испугались, заперлись. На следующий день отправились в ближайший храм и позвали оттуда монаха. Он повесил на двери защитные талисманы, не дававшие войти.
Шэнь Юань провел рукой по лицу, скрипнув зубами. Отвратительно. Эти люди могли все исправить даже после случившегося – дочь не держала на них зла. Могли попросить того же монаха провести обряд упокоения души, в конце концов, рассказав ему правду. Но они и тут умудрились сделать только хуже. Интересно, что они наплели. Впрочем, многие просто не задают лишних вопросов.
Он понимал, к чему Лань-эр ведет. Запрет входить в дом никак не мешал ей выходить из воды.
- Но на реку ходить-то было надо. Стирать. За водой. Господин заклинатель понимает? Они уехали, чтобы забыть. Сказали старосте, что раз со свадьбой такой позор вышел, то не могут оставаться и людям в глаза смотреть.
Гуль вздохнула – совсем по-человечески, хотя воздух давно ей не был нужен – и потеребила пояс платья. Голос был спокойным, словно она обсуждала цены на яйца или погоду за окном.
Маарахир подошел ближе, положив тяжелую руку Шэнь Юаню на плечо.
- Юань. Объясни. Я не понимаю. Почему погибло слабое существо, которое старшие должны были защищать, а в итоге ее же и сделали виноватой?
- Потому что некоторые люди – сволочи, да простит меня юная госпожа за столь неуважительное отношение к ее семье! – в сердцах рявкнул тот в ответ и добавил уже тише, – есть вещи, к которым я никогда не привыкну в этом мире…
Лань-эр подняла неподвижные глаза на яутжа. На тонком лице с трупными пятнами появилось любопытство.
- Ты не человек.
- Да.
- И не демон.
- Да.
- Ты делишь с ним путь. – она кивнула в сторону заклинателя.
- Да.
Несколько долгих секунд было тихо. Потом Шэнь Юань мягко уточнил:
- Ли Фэй пропал в прошлом месяце…
- Но на реку ходить-то надо. - повторила девушка с легким нажимом. - Он пришел как-то раз купаться на рассвете. Довольный, пахнущий вином и женщинами.
Лань-эр помолчала, опустив голову. В целом, договаривать было и необязательно, но она договорила.
- Я его утопила и съела.
Шэнь Юань почувствовал, как пальцы Маарахира чуть сжались на его плече.
- Честно говоря, я не могу осуждать за подобное. Возможно, я на твоем месте поступил бы так же. – прямо ответил он. – Этот человек заслужил.
- Господин заклинатель странный…
- Ну, я считаю, что каждый должен получать по делам его. Что ты будешь делать дальше, после того как отомстила? Останешься тут? Люди боятся тебя, чувствуя, даже когда не видят…
- Я бы хотела покоя. Но это невозможно, пока мои кости в реке. Вы можете мне помочь и похоронить их? Я покажу, где лежат.
- Обязательно. Для этого мы и здесь. Даю тебе слово.
- Вон там, - она указала пальцем на разлапистую старую иву, стоящую на краю берега немного в стороне вверх по течению, ветви которой колыхались над рекой. – Там глубоко почти сразу.
Гуль поднялась на ноги, вежливо поклонилась и пошла в сторону воды. Маленькие ступни не приминали травы, капли все так же капали с платья и волос и исчезали, не долетая до земли. На самом берегу она обернулась и улыбнулась – жутковато, полным ртом острых игольчатых зубов, но по-другому просто не сумела бы – и помахала рукой.
Темные воды медленно текущей реки приняли ее беззвучно.
- Юань. – Яутжа нарушил молчание.
- Да?
- Это было опасно. И безрассудно.
- Да.
- Но я с тобой согласен.
- Именно поэтому я хожу на миссии с тобой, а не с Цзю-гэ. Пойдем, я подготовлюсь, а потом поможешь мне.
Шэнь Юань поднялся, отряхнув с себя травинки и мелкий мусор, и вернулся в дом, где нормально оделся и обул сапоги, наконец и порылся в дорожном мешке, достав оттуда походный набор для каллиграфии. Растерев немного туши, он уселся за низкий стол в основной комнате, положил перед собой лист бумаги и плавными выверенными движениями написал пару аккуратных иероглифов. Яутжа стоял рядом, наблюдая. Ритуальные практики людей этого мира его завораживали и немного пугали одновременно. Надписи на бумаге или деревянных табличках здесь работали часто едва ли не лучше оружия.
- Что ты пишешь?
- «Душевный покой».
Лопаты нашлись в пристройке-сарайчике за домом среди прочего хозяйственного инвентаря.
Небо на горизонте начинало светлеть, когда они подошли к указанному Лань-эр месту. Шэнь Юань покачал головой в ответ на движение дернувшегося было вперед охотника, споро разделся и пошел к воде сам, прислушиваясь внутренними чувствами к энергетическому следу. Слабые отголоски иньской ци еще висели в предрассветном воздухе.
Река не была быстрой и ледяной, как в горах. Здесь, среди полей, она текла неторопливо и прогревалась так, что даже ближе к утру оставалась теплой, как молоко – по крайней мере, у берегов. Он дошел вброд до места напротив ивы, набрал воздуха в легкие и нырнул. Искать долго не пришлось – в окружении камней и коряг темнел какой-то мешок с привязанным к нему камнем. Юань опустился глубже и подцепил веревку, потянув вверх. Мешок сначала не поддавался, но заклинатель дернул сильнее, и ткань медленно выплыла из-под корней и мусора, в которых было запуталась. Легкие жгло – в силу наличия золотого ядра он был значительно выносливее простых людей, но воздух нужен всем живым. Шэнь Юань оттолкнулся от воды и погреб вверх, держа одной рукой веревку мешка. Тот не был тяжелым – за полгода на дне плоти на костях осталось мало, речные обитатели постарались. Вынырнув на поверхность, помахал свободной рукой стоящему на берегу Маарахиру.
- Нашел.
Место они выбрали повыше, на пригорке, чтобы в случае паводка не размыло землю и кости не унесло обратно в реку. Пока яутжа копал, Шэнь Юань сходил в дом снова и принес оттуда чистое покрывало, в которое они вдвоем завернули останки и аккуратно уложили в импровизированную могилу. Сверху лег лист с иероглифами. Юань прочитал короткую ритуальную молитву для упокоения души. Это не было, конечно, идеальным погребением, но – вполне достаточным для сложившейся ситуации, когда дух сам хотел обрести покой, а не упорствовал и не требовал силовых методов по восстановлению естественного баланса.
Рассвело. Ветер гнал вдоль реки тающие клочья утреннего тумана. Шэнь Юань сел на деревянные мостки у воды, опустив в нее вновь босые ноги, и рассеянно смотрел вдаль, в сторону противоположного берега. Глаза слипались, руки ныли от внезапной ночной физической нагрузки, но на душе постепенно становилось легче – ощущение мрачной безнадежности сменялось светлой грустью и надеждой на лучшее. Этот мир все еще был жесток и непредсказуем, но концепция перерождения души лично этому Шэню всегда добавляла оптимизма.
К дому старосты они вернулись, когда солнце уже начало припекать. Маарахир не стал использовать маскировку, что вызвало некоторый нездоровый ажиотаж среди местных жителей, но факт наличия рядом с «демоном» праведного заклинателя немного успокаивал.
Староста открыл ворота, снова шарахнувшись – при свете дня яутжа выглядел, пожалуй, еще более впечатляюще. Шэнь Юань, чуть осунувшийся и с залегшими под глазами тенями, коротко кивнул в знак приветствия и в общих словах, не вдаваясь в подробности, объяснил ситуацию – мол, встретили неупокоенного духа, разобрались. Закончил заверением, что дом у реки теперь безопасен и может быть занят желающими. О ночном разговоре с Лань-эр и ее судьбе он умолчал – да и вряд бы правда вызвала особый энтузиазм и поддержку: люди вокруг были слишком простые и слишком прочно держались традиций, предписывающих абсолютное подчинение старшим в семье. Денег в оплату не взял, но не отказался от корзинки собранных с раннего утра ягод. На том и распрощались.
Обратно летели так же неторопливо и до Цанцюншань добрались уже во второй половине дня. Шэнь Юань совершенно бесцеремонно завалился спать почти сразу и восстал только вечером, когда уже начало темнеть. Быстро набросав отчет о миссии, отправил его с дежурным учеником на Цюндин.
***
Шичэнь спустя ворота двора бамбукового дома распахнулись без стука. Внутрь вплыл глава пика Цинцзин собственной персоной – слишком медленно и со слишком правильной осанкой, словно меч проглотил. Дойдя до уютно освещенной развешанными по периметру фонариками беседки, в которой пили вечерний чай Шэнь Юань с Маарахиром, он остановился и щелкнул открывающимся веером.
- Юань. Я прочитал твой отчет.
- Да? – Шэнь Юань отлепился от Маарахира, на котором полулежал, и устало улыбнулся брату.
- Там написано – буквально – что ты «использовал не меч, а речь». Потрудись объясниться без метафор.
- Я побеседовал с водным гулем. Она была очень несчастна, и я не видел смысла драться.
- Ты сделал что? – у Шэнь Цзю дернулся глаз, а голос упал до ледяного шепота.
- …А потом сплавал за ее останками, ну, надо же было достать. Цзю-гэ, не переживай, вода теплая.
Планка веера хрустнула в изящной руке.
- Этот Шэнь правильно понял, что второй мастер пика Цинцзин – пика, славящегося учеными людьми – разговаривает с неупокоенной нежитью, а потом лезет в воду, где эта нежить буквально обитает?
- Клубнику хочешь?
- Что?!
- Клубнику, говорю, хочешь? Нам за помощь корзинку дали. Очень сладкая.
- Я не…
- А-Хир, будь добр – сходи, отсыпь в синюю миску на двоих и прикрой охлаждающим талисманом.
Яутжа на миг встретился взглядом с Шэнь Юанем – тот едва заметно дернул бровью. Маарахир понятливо кивнул и встал, уйдя в дом.
- Я продолжаю не понимать, как ты еще жив, столько лет творя совершенно безрассудные вещи. – Шэнь Цзю смотрел чуть в сторону, поверх плеча брата. – Это просто уму непостижимо. Те способы, которыми ты решаешь вопросы…
- Работают. Мои способы – работают, Цзю-гэ. Какими бы неправильными они тебе ни казались.
- Ты понимаешь, что однажды твое доверие к миру сыграет с тобой злую шутку? И твой…этот, с клыками…может не успеть тебя защитить, когда ты без спроса полезешь в очередную дыру в земле, стене или реальности?
Лицо Шэнь Юаня потеряло устало-расслабленный вид, став жестким, губы сжались в тонкую линию, спина выпрямилась – глава пика словно отразился в зеркале, только веера не хватало.
- Я понимаю, что живу не по правилам, а по совести. И если я буду переступать через себя каждый раз, только чтобы не упасть в чьих-то глазах и не нарушить каких-то традиций – что останется от настоящего меня? Где будет моя жизнь?
- Я… - Шэнь Цзю прочистил неожиданно пересохшее горло и буркнул почти шепотом. – Я беспокоюсь о тебе, диди. Если вдруг что-то…
Шэнь Юань порывисто встал, преодолев разделяющее их расстояние за четыре шага, и ткнулся ему лбом в висок.
- Никуда я не денусь. Не бойся. Не такой уж этот Шэнь наивный дурак, как порой хочет казаться.
Цзю растерянно замер, потом очень медленно поднял руку и провел брату по волосам. Один раз.
Дверь дома распахнулась – в освещенном проеме появился могучий силуэт. Шэнь Цзю машинально сделал шаг назад, потом еще один.
Маарахир приблизился, держа в руках фарфоровую посудину, расписанную журавлями. Посудина была полна спелой клубники. Шэнь Юань повернулся к яутжа и, взяв миску из его рук, протянул ее брату. Выражение его лица вновь было привычно мягким и дружелюбным.
- Угощайся, Цзю-гэ. И забери с собой – для чжанмэнь-шисюна.
Шэнь Цзю взял одну ягоду кончиками пальцев. Клубника действительно была крупной, ароматной и сладкой, исчезающей во рту почти мгновенно. Он машинально потянулся за второй, третьей и опомнился, когда съел штук пять.
- Этот мастер благодарен за… за ягоды. И отчет. Доброй ночи.
Он развернулся, держа миску одной рукой и призывая Сюя.
Когда силуэт в развевающихся шелках исчез за верхушками бамбукового леса, Шэнь Юань снова плюхнулся на скамью в беседке и налил еще по пиале чая.
На Цанцюншань опускалась ночь.