Work Text:
В жизни Лю Минъянь случилась трагедия.
Тёплым весенним вечером она села за столик, положила перед собой кисть, растёрла тушь, развернула лист бумаги…
…и задумалась.
Последнее её творение о похождениях Мобэй-цзюня в Бездне вышло слабоватым и фурора не произвело. Даже скандальчик получился совсем слабенький.
Прошла целая неделя, а она едва смогла начать новый рассказ.
«Смеркалось. Яркий свет луны освещал комнату. Юный демон Лу Ши, одетый в белоснежные одежды, сидел у окна. Заканчивался пятый день его пленения. Скрипнула дверь и в полосу лунного света вошёл генерал Хэ Сюань — тот, кто победил демонического принца и с триумфом привёз его в столицу…»
Лю Минъянь закусила кончик кисти.
Надо бы добавить подробностей.
«Нежная кожа демонического принца серебрилась в лунном свете подобно жемчужине…»
Вот, другое дело.
«Руки Хэ Сюаня сомкнулись на талии Лу Ши
— Что вы делаете, генерал? — Трепеща, прошептал Лу Ши. — Опустите меня!..
— Ты моя добыча, — ответил Хэ Сюань и поцеловал его прямо в дрожащие алые губы…»
Лю Минъянь поморщилась и зачеркнула последнюю строчку.
«— Я всегда любил тебя, — ответил Хэ Сюань, целуя его. — Теперь ты мой…»
Опять не то. Недостаточно чувственно, недостаточно подводит к провокации!
«Янский корень Лу Ши напрягся, когда Хэ Сюань коснулся его…»
— Что за вздор?! — Вслух воскликнула Лю Минъянь, бросила кисть и схватилась за голову.
После пары-другой попыток написать ещё хотя бы несколько фраз, она раздражённо залепила каждое слово жирной кляксой туши и скомкала бумагу.
Идеи закончились. Мир рухнул. Вселенную постигла невиданных масштабов катастрофа. Лю Минъянь исписалась.
Хоть на провокации с афродизиаками иди…
Поначалу она ухватилась за эту спасительную мысль, но потом с огромным сожалением от неё отказалась. Слишком избитая тема, слишком популярный задел сюжета, подходящий вариант лишь для слабаков без собственной фантазии!
Может, сочинить что-нибудь просто про Бездну?
За Бездной потянулась довольно витиеватая ассоциативная цепочка, в конце которой почему-то появился Шэнь Юань.
Он-то тут причём?
А при том, что сожительствует с этим… как его… Маарахиром.
Тучи над головой страдающей писательницы начали таять.
Как можно было упустить такой сюжет?!
Никто не знает, что у них там, на их весенних картинах! Никто, кроме Лю Минъянь!
Точнее, Лю Минъянь тоже не знает, но это пока. Она могла бы и сочинить всё, что нужно, или даже подсмотреть, проторчав достаточное время под окнами их дома ночью, но сочла этот вариант слишком простым. Не хватало ещё опозориться и сдать позиции перед Шан Цинхуа!
Источник информации тоже нашёлся: у Шэнь Юаня есть дети, можно выведать что-нибудь у них. Например, у старшей. Она, говорят, умна не по годам.
Моментально забыв о трагедии, Лю Минъянь приступила к созданию коварного плана по добыче нужной информации.
— Я напишу такое, что все двенадцать пиков содрогнутся! — злорадно бормотала она, снова и снова комкая истерзанный лист бумаги дрожащими от возбуждения руками. — Хе-хе, я утру нос любому!
Шэнь Хуа сидела под цветущей сливой и играла на гуцине. Белые лепестки неторопливо падали на чёрный лак инструмента, на расстеленные на траве полы нежно-розового ханьфу и на дредлоки, украшенные красными шпильками с вырезанными цветами.
Первая дочь семьи Шэнь обладала нефритовой кожей с живописными пятнами и рубиновыми глазами, а ростом превосходила Лю Минъянь почти на голову. Имея роскошные обсидиановые когти, она с лёгкостью прихватывала струны гуциня, заставляя инструмент петь по-особому ярко.
Играла Шэнь Хуа прекрасно, Лю Минъянь даже заслушалась. Всё-таки её дядей был глава пика Цинцзин, чувствовалась его рука в воспитании.
— Здравствуй, сестрица Хуа, — наконец решилась подать голос Лю Минъянь. — Как поживаешь?
— Здравствуй, сестрица Минъянь! — радостно отозвалась та, перестав играть.
На самом деле Лю Минъянь побаивалась Шэнь Хуа. Рост, сила и откровенно демоническая внешность не могли не внушать как минимум лёгкие опасения. Характером же юная девица была проста и невинна, и Минъянь рассчитывала легко выудить из неё нужную информацию.
Слово за слово и в непринуждённой беседе за пиалой чая Лю Минъянь узнала, что подкупить сестрицу Хуа безделушками и сладостями не получится. Девицу Шэнь интересовали охота, оружие, монстры и прочие жуткие и мерзкие вещи. Пределом её мечтаний был поход в Бездну — место, с которым Лю Минъянь не хотела иметь никаких дел, и куда Шэнь Хуа пока отказывались водить даже самые сильные воины.
Кстати, о сильных воинах…
— А что, если я найду того, кто сводит тебя в Бездну? — коварно поинтересовалась Лю Минъянь.
— Ой, это было бы так здорово! — глаза Шэнь Хуа загорелись. — Сестрица, милая, найди пожалуйста!
От полноты чувств она схватила девушку за руки и пару раз встряхнула.
Девица Лю с трудом поборола желание вырваться и убежать, и лишь мысли о первоначальном плане удержали её. Амбиции же душили сильнее неприязни и страха, так что Лю Минъянь была готова выдержать что угодно.
Расстались они, условившись, что Шэнь Хуа будет наготове и в любой момент явится по первому же зову сестрицы Минъянь.
…Тем, кто сводит в Бездну, разумеется, был её старший брат Лю Цингэ, глава Байчжань. Правда, о своей роли экскурсовода он ещё не догадывался, но это мелочи. Спрашивать мнение Бога Войны сестра и не собиралась. Оставалось только выследить его в момент открытия очередного портала, а остальное само собой приложится.
К великой радости Лю Минъянь, этот самый момент настал весьма скоро. Пока ее брат методично собирался в поход, девица Шэнь уже явила себя во всём великолепии — поверх жемчужно-розового ханьфу был развешан арсенал, достойный восхищения всего пика Байчжань.
— Наверное, я мало взяла, — задумчиво протянула она.
Лю Минъянь с ужасом посмотрела на вооружённую до зубов Шэнь Хуа и подумала, что с порождениями Бездны отлично справятся и без неё.
Шэнь Хуа постоянно поправляла своё снаряжение и любовно поглаживала явно стащенную у родителей диковинную штуку под названием «бластер».
— Сестрица, пойдём скорее! — совладав наконец с собой, позвала Лю Минъянь. — Сейчас брат зайдёт в портал и связь может прерваться!
Девица Шэнь в очередной раз поддёрнула перевязь с аж тремя ножами весьма угрожающего вида и нырнула за нею под укрытие ближайших валунов.
— Смотри, что у меня есть! — на зелёной ладони лежали два маленьких тканевых свёртка, перевязанных вощёными шнурками. — Это для защиты в Бездне, возьми!
Лю Минъянь с опаской взяла один из свёртков. Ничего подозрительного он не излучал и это хоть немного успокаивало.
— Я сама сделала! — с гордостью сообщила Шэнь Хуа.
Лю Минъянь нервно сглотнула. Кто знает, чего намудрила девица Шэнь и под чьим руководством. И самое главное, как эти штуки сработают — может, они вообще превратят обеих в морковку с ушами и этим точно спасут от плотоядных монстров!
Тем временем Лю Цингэ целеустремлённо ввалился в портал. Девицы сломя голову бросились следом, стараясь не попасться на глаза главе пика Сотни Битв сразу.
Портал Лю Минъянь не понравился. Там царил сильнейший ветер, едва не разваливший её причёску, а на том конце портала ожидали густые кусты, чуть окончательно не угробившие всю красоту девицы Лю.
Она обнаружила себя лежащей в куче поломанных веток под омерзительно-оранжевым небом, в котором плавали синие тучи. Вокруг расстилалась плешивая, кое-как покрытая фиолетовой растительностью, равнина.
— Сестрица, ты как? — нависла над нею страшная голова с горящими рубиновыми глазами.
От неожиданности Лю Минъянь едва не завизжала, но вовремя спохватилась и взяла себя в руки.
За спиной Шэнь Хуа возвышался обожаемый брат Лю Цингэ, Бог Войны, глава пика Байчжань.
Стояла гробовая тишина.
Пахло тухлыми тряпками и сандалом.
— Привет, Ц-Цингэ! — натянуто улыбнулась Лю Минъянь и помахала ему рукой.
— Как вы сюда попали? — с негодованием спросил глава Байчжань.
— Я споткнулась и упала! — заявила Шэнь Хуа, поднимая обалдевшую Лю Минъянь и ставя её на ноги, словно куклу. — Сестрица Минъянь хотела мне помочь, и вот мы тут. Простите нас, дядя Лю, мы нечаянно.
Обе поспешно поклонились.
— Вот и что с вами делать? — задался риторическим вопросом Лю Цингэ. — Прямо сейчас я вас обратно отправить не смогу.
— Мы сами за себя постоим! — воспряла Шэнь Хуа, вытаскивая из-за пояса нечто, похожее на внебрачное дитя меча и топора.
Вступать в битву с местной флорой и фауной в планы Лю Минъянь не входило. Она вообще была близка к тому, чтобы счесть свой план провальным. Собственные амбициозные чаяния уже казались бессмысленными и опасными. Прямо перед нею стояли невероятно счастливая Шэнь Хуа, вооружённая до зубов, и весьма недовольный брат в полном боевом облачении. Вокруг расстилалась фиолетовая равнина Бездны. Тухлыми тряпками стало вонять сильнее, чем сандалом. Смеркалось.
Очень захотелось домой, писать весенние картины из жизни адептов пика Сотни Битв. В Бездну этих Шэней, одни проблемы от них…
— Что я скажу Шэнь-шисюну? — всё так же зловеще поинтересовался Лю Цингэ.
Его риторическое негодование потонуло в смеси визга и курлыканья, и прямо перед троицей на землю шлёпнулась восьминогая тварь, похожая на надутую до состояния шара блоху.
— Ладно, потом… — Лю Цингэ выхватил Чэнлуань и ринулся в атаку.
С оранжевых небес на восьминогую шарообразную блоху рухнула пёстрая цапля с руками вместо лап и принялась эту самую блоху яростно клевать, пытаясь ухватить её конечностями. Прежде чем Лю Цингэ успел замахнуться, клюв таки пробил бок «блохи», раздался хлопок и всех обдало удушливой вонью и волокнистыми сизыми ошмётками. Глава Байчжань, не сбавляя темпа, ударил рукастую птицу мечом по шее, но та увернулась и между ними завязалась вполне обычная драка.
— Мамочки, — простонала Лю Минъянь, созерцая своё усеянное разлетевшейся дрянью ханьфу.
— Сестрица, берегись! — Шэнь Хуа швырнула куда-то за её спину молниеносно подобранный камень.
Вторая рукастая цапля, получив камнем в лоб, возмущённо заверещала и тоже рванула на них.
Опередив заклинание Лю Минъянь, Шэнь Хуа покрепче схватила свой мечетопор и с жутким воплем кинулась на врага.
— А-Хуа! — в панике заголосила Лю Минъянь. — Вернись немедленно!
Все ужасы Бездны померкли перед перспективой беседы с Шэнь Юанем и, не дай боги, — Шэнем-старшим. Даже его демонический спутник не выглядел столь устрашающе, как глава пика. За саму старшую дочь семьи Шэнь переживать явно не стоило.
— Всё нормально! Я в порядке! — прокричала запыхавшаяся Шэнь Хуа, крепко держа птицу за клюв одной рукой и пытаясь отрубить ей голову другой.
Цапля отчаянно сопротивлялась, хлеща девицу Шэнь крыльями и норовя вцепиться ей руками в лицо, но та не сдавалась.
— Да провались оно всё! — завизжала Лю Минъянь, вытряхивая из рукава ленту, накидывая её на шею третьей подоспевшей птице и раскручивая получившуюся пращу над головой. — Бесите!
Запутавшаяся в ленте цапля как снаряд врубилась в подоспевшую на шум стаю полосатых тараканов с раздвоенными хоботами и разметала их по округе.
Краем глаза Лю Минъянь заметила, что брат и Шэнь Хуа объединились и успели сложить из птиц небольшую горку, а потом её отвлекли тараканы. Цапля на ленте закончилась как явление, но Лю Минъянь уже невозможно было остановить. Девица Лю вымещала свою досаду на всех монстрах в пределах видимости, разбрасывая их как тряпичные игрушки. В разные стороны летели оторванные конечности, молнии и высокохудожественные проклятия, какие только могла изрыгать культурная барышня шестнадцати лет.
— Сестрица! — откуда-то сбоку ей под руку вывернулась Шэнь Хуа.
Девица Шэнь мало чем отличалась от местной нечисти — растрёпанная, грязная, с горящими глазами.
— Сестрица, пошли посмотрим, какого монстра дядя Лю нашёл!
— Этого ещё не хватало! — всполошилась Минъянь, ногой отпихивая очередного неудачливого охотника до самой красивой девушки двенадцати пиков.
Монстра Лю Цингэ нашёл просто замечательного. Похожего на смертельно отощавшую кошку, с непроглядно-чёрной гладкой кожей, длиннющим хвостом-хлыстом и продолговатой башкой, похожей на оскалившийся баклажан. Страшилище неторопливо шагало по земле на четырёх лапах и явно интересовалось местом действия.
— Какой интересный! — восторженно выдохнула Шэнь Хуа.
Лю Минъянь раздражённо заворчала. Потасовки с чудовищами нравились ей всё меньше, новый монстр в поле зрения радовал кого угодно кроме неё. Она страстно хотела свернуть проклятую экспедицию и вернуться домой — терзать свежий лист бумаги и кисть в попытках создать новый шедевр. Творческий кризис миновал, осталось только желание откусывать головы всем, кто позарится на девицу Шэнь, за которую Лю Минъянь чувствовала вполне взрослую ответственность.
Чёрная тварь обошла поле битвы по широкой дуге, обнюхала куски тех, кто неправильно оценил троих чужаков, и наконец обратила внимание на них самих. Подняла башку-баклажан, долго и выразительно нюхала воздух, а потом издала на удивление мерзкое завывание.
Из-под камней, из кустов, из мелких выбоин потянулись какие-то странные твари, не крупнее курицы, похожие на скорпионов, но белёсые как личинки жуков. Они бросались на пока дееспособных монстров, обхватывали их суставчатыми ножками и длинными хвостами и замирали, судорожно дёргаясь.
— Осторожно! — воскликнул Лю Цингэ, вставая в стойку.
Шэнь Хуа покрепче ухватила своё диковинное оружие.
— Ну всё, моё терпение лопнуло, — процедила Лю Минъянь и тоже достала меч.
Белёсые псевдоскорпионы напирали. Они были слишком мелкие, но их было слишком много, Лю Минъянь раскрыла защитный купол над головами всех троих. В какой-то момент мелочь облепила купол, но поверх них Минъянь увидела главное. Чёрная тварь схватила ещё живого таракана-с-хоботом передними лапами, разинула пасть, из которой выскочила ещё одна пасть, поменьше, и залила пойманное чудовище слюной, от которой то начало таять на глазах словно кусок льда.
Загремело, лопнуло яркой вспышкой и рядом с куполом разверзлась рваная ослепительно яркая дыра, из которой вывалились, тесня друг друга, Шэнь Юань, его демонический спутник на пути совершенствования и, как ни странно, Шэнь Цинцю. Купол заискрил, Лю Минъянь почувствовала, как что-то стремительно нагревается у её бока. Продолжая удерживать заклинание, она пошарила в кармане и достала талисман, подаренный девицей Шэнь. Свёрток стал почти горячим, а облепившие защитный купол твари начали тлеть и падать на землю.
— Сяо Хуа! — возопил Шэнь Юань и бросился к дочери, но брат вовремя поймал его за ворот верхней накидки и рванул в сторону.
Маарахир, в отличие от него, сразу занял оборонительную позицию и прорычал:
— Смотрите!
Чёрная тварь сорвалась с места, разинув двойную пасть. Охотник вытянул из-за спины копье, по наконечнику-лезвию которого пробегали искры, и прыгнул вперёд. Парой мгновений спустя сбоку от Лю Минъянь раздался звук, от которого она инстинктивно пригнулась и чуть не обделалась, сверкнуло еще раз. Засвистел воздух, голова-баклажан развалилась пополам, отвратного вида желто-зеленая кровь хлестнула в стороны, и останки монстров, на которые она попала, превратились в бесформенные лужи.
Мелкие обитатели Бездны, задетые брызгами, попадали на землю и забились в предсмертных корчах. Чёрная тварь рухнула под ноги отважным воинам, и края их одежд местами обуглились, несмотря на зачарованную ткань. В боку этого… порождения кошмара зияла оплавленная чуть дымящаяся дыра — кажется, Шэнь Хуа все же успела воспользоваться этим… как его… в общем, родительским оружием-артефактом.
Защитный купол лопнул. Лю Минъянь почувствовала странное облегчение, хотя и понимала, что отчасти отвечает за это дурное веселье. Никто не погиб, подкрепление прибыло, чудовища повержены.
— Смотрите-ка, что я нашла! — донеслось до её слуха.
Шэнь Хуа гордо топталась возле кучи мертвечины и в когтистых руках держала странную штуку, больше всего похожую на яйцо. Матово-чёрное яйцо, едва отражающее тусклый небесный свет.
— Сяо Хуа, дорогая! — гневно кудахтал Шэнь Юань, приплясывая вокруг дочери. — Брось эту дрянь!
— Опасно, сильно опасно! — прорычал Маарахир. — Оставь здесь!
— Нет! — неожиданно непочтительно огрызнулась девица Шэнь, прижимая к груди чудовищное яйцо. — Это моя добыча, я её нашла!
— Итак, что мы имеем?.. — холодно вопросил Шэнь Цинцю.
Присутствующие скорбно склонили головы. Лю Минъянь резко захотелось, как в детстве, спрятаться брату за спину.
— Портал возник сам по себе, — сухо отрапортовал Лю Цингэ. — Я вошёл в него, чтобы обезопасить посторонних.
— Я споткнулась и упала, — невинно сообщила Шэнь Хуа. — Сестрица Минъянь бросилась мне помогать. Мы оказались в Бездне.
— Мы оказались в Бездне, — кисло подтвердила Лю Минъянь. — Я сделала всё от меня зависящее.
— Откуда у тебя талисманы, цветочек мой? — преувеличенно ласково спросил Шэнь Юань.
— Я сама сделала! — гордо подняла голову та.
— А кто научил? — не отставал отец. — Это талисман против негативного воздействия энергии Бездны, тебе рано такое знать. Обманывать нехорошо, сразу предупреждаю.
Шэнь Хуа засопела, поводила жвалами и наконец выдала:
— Подсмотрела у дяди Юэ.
Шэнь Юань схватился за голову и издал нечленораздельный звук, похожий на горестное мяуканье.
— У меня нет слов, — эффектно взмахнул веером Шэнь Цинцю.
Все дружно вперились в гору лап, голов и потрохов.
— Это трофеи! — радостно сообщила Шэнь Хуа. — Мы всё добыли сами — я, сестрица Минъянь и дядя Лю! Их было много, но мы справились!
— А это?! — Возмутился Шэнь Юань.
Кучу трофейной расчленёнки венчало матово-чёрное яйцо, которое Шэнь Хуа несла из Бездны самолично.
— А это для дяди Му Цинфана! — радостно сообщила девица Шэнь. — Я хотела принести ему подарок!
— Боже! — трагически простонал Шэнь Юань. — Дай мне сил…
Они огляделись. Лю Цингэ, с головы до ног покрытый потрохами чудовищ. Лю Минъянь, также по уши грязная и невероятно злая. Шэнь Хуа — девица на выданье, воспитанница самого культурного пика горной школы Цанцюн, гордо несущая в объятьях чудовищное яйцо. Исходящий гневом и выражающийся не совсем подобающими словами Шэнь Юань. Вооружённый своим странным оружием демонический охотник Маарахир. Шествие замыкал всё тот же Шэнь Цинцю — сдержанно-негодующий, демонстративно обмахивающийся лазурным веером. В одном месте на веере, куда явно попала капля кислотной крови, виднелась маленькая дырочка. Глава Цинцзин не орал, но это и было, пожалуй, страшнее всего.
Пора было возвращаться, пока энергия позволяющего это сделать портала не иссякла.
Разбор запчастей чудовищ занял целый вечер. Шэнь Юань настаивал на кремации всей кучи к такой-то матери. Шэнь Хуа яростно торговалась за каждый кусок и в конце концов пришла к беспроигрышной тактике: всё, что она не могла отстоять, значилось гостинцем для дяди Му. Авторитет главного целителя Цанцюн перевешивал все аргументы, и братья Шэнь только дружно закатывали глаза. Маарахир же, что неудивительно, встал на сторону дочери и с видимым удовольствием расспрашивал её о добыче, хотя и попрекнул за взятый без спроса бластер. Лю Минъянь попыталась было улизнуть под шумок, была на этом поймана и в качестве наказания за авантюру приставлена к Шэнь Хуа сортировать трофеи. Процесс ей очень не понравился, но она нехотя призналась себе, что получила наказание вполне заслуженно.
На пике Цяньцао царило оживление. Недавний поход Лю Цингэ в бездну в компании юной сестры и девицы Шэнь обернулся большим поступлением всяческих труднодобываемых ингредиентов. Адепты толпились вокруг здоровенной кучи дохлых тварей различной степени целостности и обсуждали способы их разделки и применения. Чуть в стороне, отчаянно делая вид, что зашёл случайно, стоял Шэнь Юань. Возле него переминалась с ноги на ногу сияющая как начищенный медный диск дочь. В руках нефритовокожая барышня держала большой свёрток.
Наконец, во дворе появился Му Цинфан собственной персоной. Он смерил кучу довольным взглядом, и устремился в сторону семейства Шэнь.
— Доброго дня, Му-шиди, — стараясь выглядеть как можно приветливее, поклонился Шэнь Юань.
— Здравствуйте, Му-шишу, — поклонилась благовоспитанная девица Шэнь.
— Благодарю за пожертвования Пику Целителей.
— Не стоит благодарностей, — со вздохом ответил Шэнь Юань. — Этот скромный мастер практически не принимал участия в экспедиции. Моя дочь собирала… эээ… материалы своими руками.
— Вот как? — Му Цинфан заинтересованно улыбнулся.
— Да, мы вместе всё делали! — забыв о правилах приличия, воскликнула Шэнь Хуа. — Я, сестрица Минъянь и дядя Лю! А это вам, Му-шишу! — яутжа протянула свёрток.
— Что это?
— Сюрприз! — радостно объявила девица Шэнь.
— Яйцо Чужого, — буркнул Шэнь Юань. — Я говорил, что это плохая идея…
— Прости, шисюн Шэнь, это что? — Вопросительно поднял брови глава Пика Целителей.
— Ннннет, ничего, — горестно махнул рукой Шэнь Юань.
Он потратил несколько часов на попытку выторговать яйцо у дочери и потерпел позорное поражение. Сяо Хуа умела быть невероятно убедительна. Особенно, при поддержке Маарахира. Теперь его глодали дурные предчувствия и робкая надежда на здравомыслие и профессиональный цинизм Му Цинфана.
Тёплым весенним вечером Лю Минъянь сидела за столиком и пила чай, вспоминая недавнее приключение. Вооружённую до зубов и невероятно счастливую Шэнь Хуа. Неприятно удивлённых брата и обоих старших Шэней. Умиляющегося дочери Маарахира. Бой с толпой чудовищ. Дурацкую цаплю с руками, которой она размахивала во все стороны.
— А неплохо вышло, — пробормотала Лю Минъянь и неуверенно улыбнулась своему отражению в пиале.
Пожалуй, действительно неплохо. Никто не пострадал, все повеселились, нахватали впечатлений и к счастью, не нахватали никакой диковинной заразы. Правда, верхнее ханьфу ремонту не подлежало — слишком было испоганено ядовитой слизью, кровью и не хотелось выяснять, чем еще.
И Шэнь Хуа вовсе не такая неприятная и жуткая, какой выглядела поначалу. Очень даже храбрая и готовая прийти на помощь. Вон даже талисманы сама соорудила, и они пригодились. Тащить ее с собой в Бездну было безответственно — сейчас девица Лю окончательно это поняла и ей стало немного стыдно.
Чтобы успокоиться и загладить свою вину, Лю Минъянь решила подарить своей невольной подруге что-нибудь интересное. Осталось придумать, что именно. Не второй же поход в Бездну?!
…Пару дней спустя Шэнь Хуа, под уже отцветающей сливой, усердно занималась каллиграфией. Кисть в её руке, казавшаяся совсем миниатюрной, парила над бумагой, оставляя идеально выверенные черты иероглифов. Такой красивый почерк Лю Минъянь почти не встречала.
— Здравствуй, сестрица, — неуверенно начала она.
— Привет! — обрадовалась Шэнь Хуа и отложила кисть. — Как ты поживаешь? Тебя сильно ругали?
Ругать не ругали, но смотрели очень многозначительно. Все. Особенно, мастер Шэнь. Ну, в смысле не тот, что отец Шэнь Хуа, а второй Шэнь. Этот очень сильно смотрел. Но так ничего и не сказал, что выглядело ещё неприятнее.
— Нет, всё нормально, — поспешно ответила Лю Минъянь. — Я принесла тебе подарок.
И поставила на край столика большой лакированный ящик, инкрустированный бронзой.
Бумага, кисти и тушь тут же исчезли со стола и девицы открыли ящик.
Лю Минъянь долго думала, что подарить Шэнь Хуа. Поняла, что всё-таки хочет порадовать её как девочку — ей ведь всего двенадцать!
Ящик был наполнен настоящими сокровищами — сладостями, украшениями и косметикой.
Хуа замерла, прикрыв своё жуткое — да ладно, так-то вполне милое, просто непривычное! — лицо руками, совсем как обычная девчонка.
— Ой, — наконец, выдала она. — Это всё мне?
— Всё твоё, — смущённая реакцией, подтвердила Лю Минъянь. — Мы с тобой были в Бездне, как настоящие взрослые воины. Подарки тоже взрослые.
— Как настоящие воины… — с восторгом прошептала Шэнь Хуа, доставая из ящика длинную лакированную шпильку.
— Смотри! — Лю Минъянь взяла шпильку из её рук и слегка нажала на резной завиток.
Из лакированного дерева выскочил короткий острый клинок, превращая украшение в настоящий кинжал с деревянной рукоятью.
Шэнь Хуа удивленно ойкнула, забрала шпильку, бережно положила её на столик и бросилась на шею Лю Минъянь с такой силой, что чуть не опрокинула и её, и столик, и ящик со всем содержимым.
— Спасибо! Спасибо, сестрица! — почти закричала она. — Ты такая хорошая, такая добрая! С тобой так здорово!
— Да ладно, что ты, — растроганно пробормотала Минъянь, обнимая её в ответ.
Девица Шэнь негромко гудела — видимо, выражая обуревающие её эмоции. Сквозь ханьфу она была удивительно тёплой — как спящая кошка.
Лю Минъянь не знала, куда деваться. Сейчас ей стало совсем стыдно за попытку использовать такого наивного ребёнка в своих гнусных планах.
— Ну будет тебе, — пробормотала она, осторожно отстраняя Шэнь Хуа. — Давай другие подарки смотреть.
— Угу, — подруга кивнула, издала похожий одновременно на рычание и всхлипывание звук и потёрла кулаками глаза.
Остаток вечера прошёл в веселье — девицы перебирали безделушки, пили чай с лакомствами и приобщались к косметике. Хуа пожаловалась, что родители всё ещё считают её маленькой девочкой, а она уже взрослая и хочет, чтобы у ней всё было по-настоящему. Теперь, когда она сходила в Бездну, ей точно должны разрешить носить меч ВСЕГДА, потрошить трофеи в спальне и самое главное — краситься! Теперь и настоящая косметика у ней есть!
Лю Минъянь чувствовала себя на удивление довольной, а видя искреннюю радость Шэнь Хуа — даже счастливой.
— Что у нас тут, а? — проворковал глава Цяньцао, разворачивая мешковину.
В аккуратно замотанном свёртке оказалось матово-чёрное яйцо размером с хорошую тыкву. Оно почти не отражало свет, его оболочки смыкались так плотно, что швы едва удавалось заметить.
— Янь Юнь, перенеси, пожалуйста, яйцо в зону инкубатора.
— Будет исполнено, учитель, — ответил адепт.
Вершина яйца неожиданно раскрылась и его содержимое бросилось в лицо адепту. Бедняга так и остался стоять столбом. Белёсое чудовище, похожее на скорпиона, обвивало хвостом его шею и плотно обхватывало голову суставчатыми лапами.
— Вот незадача… — невозмутимо покачал головой Му Цинфан, с впечатляющей скоростью реакции испепеляя тварь с помощью ци: быть целителем не означало неумение быть воином, а внеплановые ситуации в работе возникали регулярно. Адепт в ужасе ощупал лицо, пошатнулся и сел там, где стоял.
Пустое матово-чёрное яйцо с остатками полупрозрачной серой слизи бессильно опадало в отведённом ему гнезде.
…Шэнь Юань был настолько не в духе, что стал похож на своего брата. Впечатления от прогулки сяо Хуа в Бездну не оставляли его который день. Страх за дочь, негодование на легкомысленную Лю Минъянь и недовольство безрассудством самой сяо Хуа заставляли его снова и снова обращаться к супругу за поддержкой.
— Хоть бы ты ей что-нибудь сказал, А-Хир! — возмущался он.
— Дитя взрослеет, — философски отозвался яутжа, с выразительным скрежетом натачивая свой любимый нож.
— Да что ты такое говоришь, душа моя?! — всплеснул руками заклинатель. — Она же могла погибнуть!
— Сяо Хуа взяла много трофеев, она станет великой воительницей, — довольно пророкотал яут. — Матриарх будет довольна.
Самообладание оставило Шэнь Юаня и он воздел руки, как обычно это делал брат. С примерно таким же выражением лица.
В комнату вбежал один из сыновей — сяо Мао.
— Папа, папа, пойдёмте смотреть на Хуа-дацзе! — кричал он, размахивая руками. — Пойдёмте! — И потянул отца за рукав.
…Смотреть?
Сяо Хуа вообще-то в наказание за свой проступок должна была написать каллиграфическое сочинение на тему поведения приличной девушки. Пускать к ней Лю Минъянь Шэнь Юань не собирался, но в дело опять вмешался Маарахир:
— Нельзя разлучать боевых товарищей.
Неизвестно, что девицы учинили без присмотра, но на всякий случай Шэнь Юань насторожился. Сяо Мао хотел стать таким же крутым воином, как и А-Хир, и его восторг выглядел очень подозрительно.
Следом за Сяо Мао прибежал не менее восторженный Сяо То с криком «я тоже так хочу!»
Только сейчас до Юаня дошло, что лица обоих мальчишек разрисованы в лучших традициях устрашения воинов ацтеков и майя из его предыдущей жизни.
Они схватили родителей за руки и дружно потащили на веранду, где сидели девицы.
Шэнь Юань так и обмер.
Его единственная дочь, его нежный Цветочек, стояла перед ним во всём великолепии матриарха. В детской броне, когда-то подаренной бабушкой «на вырост» и надетой поверх нежно-голубого ханьфу. Со сложной причёской из дредлоков, заколотых угрожающей длины шпилькой. С тремя здоровенными не по росту ножами за поясом. С настолько выразительным гримом на лице, что Юань чуть не свалился от смеха там, где стоял, когда смог осмыслить увиденное.
— Такая взрослая, — умилённо ворчал Маарахир, обнимая его и рассматривая дочь. — Совсем большая.
— Когда я вырасту, тоже таким буду! — кричал сяо То, прыгая вокруг сестры.
— И я! И я! — не отставал сяо Мао.
Лю Минъянь поймала себя на мысли, что смотрит на эту сцену с какой-то особой теплотой. Демоническая девица, которую она красила, изо всех сил стараясь сделать красавицей, кричащие мальчишки, которые вытребовали себе грим настоящих взрослых воинов, обнимающиеся взрослые — от идиллии на глаза наворачивались непрошенные слёзы.
Пожалуй, ну её, эту весеннюю картину из жизни удивительной и странной четы Шэней. Пропал к ней интерес. А вот дружить с Шэнь Хуа и правда неплохо.