Work Text:
Утро началось настолько приторно-идеально, что у любого уважающего себя мизантропа должно было немедленно свести челюсти. Птички пели с таким неистовым восторгом, будто им лично доплачивали из секретных фондов Министерства магии за создание благоприятного акустического фона, вовсю светило солнышко, а Магическая Британия медленно и сосредоточенно переваривала завтрак.
Посреди этого благолепия, отпив божественный кофе из любимой чашечки костяного фарфора, Северус Снейп вышел на собственное крыльцо, чтобы забрать у совы почту, и едва не подавился, увидев стоящего рядом с его живой изгородью оленя, грустно опустившего массивную башку.
Казалось бы, ну подумаешь — олень! Что, Северус оленей не видел в жизни? И пусть едва ли не посреди города — случается. И не такое бывает в их сообществе волшебников.
Впрочем, ещё долго можно было бы продолжать уговаривать себя в том же духе, если бы он всем нутром не чуял, что это — Поттер.
— Да как?! — только и смог выговорить Северус, чувствуя, как подрагивает верхнее веко. Олень вскинул на него зеленющие, совсем не оленьи глаза и неопределённо мотнул рогами.
— Если ты думаешь, что это смешно… — начал было Снейп отчитывать по инерции, но сбился, досчитал до десяти и помассировал переносицу. — Так, Гарри, — продолжил он уже спокойнее: — Ты стал анимагом? Неожиданно, конечно, но это обратимо! — Олень заинтересованно дёрнул ушами. — Тебе нужно только сосредоточиться на том, чтобы стать обратно человеком!
Укоризненный взгляд был ему ответом. По обглоданным декоративным кустам у калитки было понятно, что Поттер безуспешно пытался уже некоторое время.
Ладно.
Забыв про почту, Северус подтолкнул оленя в круп, направляя того сначала во двор, а после немного попыхтел около крыльца с довольно крутыми ступенями, пока не вспомнил о старой доброй левитации.
Олень заорал дурниной, но в дверной проём прошёл легко.
— Умница, — Северус похлопал животное по спине. — Хороший Поттер. Давай теперь попробуем обратиться назад? Я тебя научу, делай, как я говорю.
Спустя сорок минут он уже не был уверен, что Гарри — умница. И очень был рад, что под рукой не оказалось банки с тараканами.
Поттер вопил, тряс головой и хвостом, пятился по кругу и, как обычно, не поддавался педагогическому таланту Снейпа ни на йоту. Сунувшись же к нему в голову, Северус обнаружил там такую мешанину из разрозненных мыслей и ощущений, что чуть сам не окосел.
Ещё через час он был готов расписаться в своём абсолютном и безоговорочном провале.
Устало опустившись на стул, Снейп с досадой смотрел на оленя и размышлял о том, что делать с предстоящим выступлением на Ковене зельеваров в Чехии.
После войны он решительно оставил преподавание, вознамерившись, наконец-то, посвятить себя любимому делу, но обстоятельства сложились так, что ему предложили возглавить лабораторию экспериментальных исследований при Отделе Тайн, на что он, к собственному огромному изумлению, согласился.
И не прогадал. Новый работодатель не скупился на ингредиенты и оборудование и не лез Северусу в душу и под руку, предоставив полный карт-бланш. И он впервые в жизни откровенно наслаждался своим ремеслом, полностью дав волю фантазии и жажде экспериментов, которые достаточно быстро окупились блестящим проектом «Слезы Безмолвного свидетеля». Новое зелье позволяло «проявить» в пространстве структуру последнего заклинания, которое было произнесено, даже если палочка преступника не найдена, и это был прорыв! Его, Северуса, личный прорыв.
Оставалось только правильно презентовать изобретение на грядущем Ковене в Праге, который должен был состояться послезавтра и на который они с Поттером имели общий портключ.
С Гарри Северус сошёлся тоже совершенно для себя неожиданно. Просто как-то так получилось, что яд Нагини выжег из его души абсолютно все былые негативные чувства и эмоции: ненависть к Джеймсу, злость на мальчишку, жалость, желание уколоть… Снейп внезапно обнулился до чистого листа, торжественно пообещав себе начать жить в удовольствие, без оглядки на себя прежнего.
Годы аскезы отучили тело вообще хотеть чего-либо вместо того, чтобы выживать. Еда казалась необязательной, красивая одежда — вульгарной, секс… не приносил удовольствия. В один момент стало так туго, что, мучимый подступающей депрессией, Северус внезапно обнаружил себя за стойкой в маггловском баре, а рядом с собой — лохматого Поттера с невообразимым коктейлем в руке.
— И как это можно пить? — скривился он, намереваясь заказать себе виски.
— Попробуйте. Это очень вкусно, — просто ответил мальчишка, двигая стакан ближе. И светло улыбнулся. А Северус вдруг согласился. И это действительно оказалось вкусно, а после он пробовал что-то ещё. И ещё.
Гарри просто возникал в его серых и унылых буднях и утаскивал в водоворот красок и сочных звуков, ритма и новизны чувств.
Его губы тоже оказались в итоге вкусными. Очень-очень вкусными, пожалуй, вкуснее всего, что Северус вообще пробовал. Только потом, посетив штатного колдопсихолога по поводу назначения на новую должность, он понял, из какой беды вытащил его мальчишка, вовремя оказавшись рядом.
И вот теперь Северус буквально мечтал разделить с ним свой самый большой триумф, познакомить с лучшими артефакторами магического мира, а после — отвести на Вацлавскую площадь и Карлов мост, где они будут пить горячий кофе с корицей на вынос и есть брецели. А ночью… о, у Северуса были большие планы.
— Может, ты без меня, а? — вдруг предложил Гарри утром, за неделю до события, замерев в одних трусах около стола. — У меня контрольная по созданию защитных чар.
Северус ушам своим не поверил. Он окинул взглядом невысокого худощавого юношу, задержался на паре засосов у левой ключицы, ощущая, как теплеет в паху, но лицо сумел сохранить самое невозмутимое и строгое.
— Никаких «без тебя», — отрезал он. — Ты же договорился сдать раньше? Я знаю, что ты прекрасно подготовился, в чём проблема? Прага всего в одном перемещении, мы побудем там пятницу и выходные, отдохнём. Я не могу без сопровождающего и хочу, чтобы это был мой партнёр, а не кто-то из толстосумов из Министерства или олухов из лаборатории. Ты против?
— Нет, что ты, — Поттер зябко переступил длинными ногами по полу, отвёл взгляд, а после смущенно запустил руку в уже и так безбожно растрёпанную шевелюру. — Но это же надо будет надевать парадную мантию…
— И смокинг, — безжалостно припечатал Северус.
— И позировать фотографам…
— И даже немножко давать интервью, — приподнял бровь Снейп. — Какие-то проблемы? Мне казалось, роль Избранного должна была приучить тебя к вниманию публики.
Поттер неопределённо повёл плечом и ретировался на свои курсы артефакторики.
Северусу ещё тогда следовало заподозрить неладное.
Но Гарри больше не спорил. Он покорно отправился с ним наутро к мадам Малкин, чтобы снять мерки для будущего роскошного наряда, постригся и купил новые туфли. Он даже прорепетировал ответы на самые популярные вопросы журналистов. Только вот энтузиазма не проявлял, как Северус ни старался соблазнить его новыми впечатлениями и вкусной местной кухней.
Северус же, определённо, слегка увлёкся последними приготовлениями к презентации и состояние Гарри проморгал, опомнившись лишь сегодня, когда увидел его оленью ипостась под их дверью, притом что до момента превращения Гарри анимагом ни разу не был.
Сдавшись и попробовав на нём все стандартные в таких случаях заклинания и парочку мало кому известных, Снейп был вынужден аппарировать с оленем в Мунго.
— Это вам к ветеринару, мистер Снейп, — Сметвик растерянно обошёл оленя-Поттера по кругу. — Хотя, на первый взгляд, мистер… э-э-э… Поттер здоров.
— В том и дело, что я хочу видеть не «мистера э-э-э Поттера», а своего Гарри, — страшным шёпотом поведал Северус. Этот шёпот и этот тон в своё время ввергли в ужас не одного студента.
— Так а я что могу? — Сметвик оказался морально покрепче пятнадцатилеток. — Тут нужен специалист по проклятиям как минимум. Потому что диагностические чары утверждают, что мистер… олень здоров.
Мистер Олень переглянулся с Северусом и снова печально повесил башку. Северус мрачно помянул Мерлина.
Череда спешно вызванных специалистов по тёмным проклятиям, светлым проклятиям, проклятиям на полшишечки и банальным сглазам только руками развели. Гриффиндорский сохатый был полностью и абсолютно чист, несмотря на ветвистые рога.
— Попробуйте «Поцелуй чистой любви», — посоветовал последний специалист, потирая поясницу, куда пришёлся не слишком вежливый тычок рогами, когда тот вознамерился залезть оленю в уши. — Иногда помогает. В безнадёжных случаях.
— Я совсем сошёл с ума, — пробормотал отчаявшийся Северус, перехватывая Поттера под морду с намерением чмокнуть в нос.
Олень в ужасе дёрнулся, отшатнулся и отступил, округлившимися глазами глядя на Северуса.
— А что ты смотришь? — наступал тот. — Специалист сказал «надо», значит, «надо». Скажи спасибо, что трахнуть не велел. Так что не зли меня, Гарри.
Олени точно не умели краснеть, но Северус готов был поклясться, что этот — зарделся. А после подставил морду, прикрыв глаза, опушённые длинными, абсолютно поттеровскими ресницами.
У него был шершавый, влажный, холодный и бархатистый нос. Северус клюнул его в самый кончик и открыл зажмуренные глаза. Олень, как он и думал, остался оленем. Вряд ли в их случае можно было обойтись полумерами.
Ну или случай оказался не совсем уж безнадёжным, что не могло не радовать.
— А вы не думали, что у Гарри это защитная реакция? — Вызванная через камин чета Грейнджер-Уизли, как главные специалисты по Поттеру, рассматривали оленя с жалостью и сочувствием. — Он пережил огромный стресс и совсем его ни с кем не проработал, — грустно покачала головой Гермиона. — Согласитесь, профессор, он перенёс в жизни достаточно испытаний и для десятерых юношей. — Она единственная, кто так и продолжил звать его профессором, а Северус отчего-то не возражал. И он хотел было сказать, что глупости это все, а потом вспомнил свои собственные полугодовые метания и язык прикусил.
— Гарри очень не любит журналистов, — вздохнул тем временем Рон. — Он с пятого курса как огня боится колдокамер, а уж после финальной битвы и вовсе… в припадок впадает.
— Это называется «паническая атака», — авторитетно поправила Гермиона и повернулась к Снейпу. — Вызванная, надо думать, хроническим ПТСР. А вы…
Что именно «он», Северус понять не успел — вмешался олень, сурово нацеливший рога на друзей и даже звонко топнувший копытцем.
— Но это же правда, Гарри! — вскинулась Гермиона. — Мы же не со зла говорим, а хотим тебе помочь! Да, я обещала молчать, но, согласись, ситуация критическая! — Она снова взглянула на Северуса и продолжила, не обращая внимания на недовольный вид оленя:
— Когда на приёме в честь Победы камера вспыхнула прямо ему в лицо, Гарри замер. Я видела, как он побледнел и стал дышать, как загнанный, будто ему не хватало воздуха. Руки затряслись… нет, он справился, конечно, со стороны все приняли это за волнение, но я-то его знаю.
— А после этого начал избегать всего публичного, — добавил Рон. — Отказался от Аврората, хотя всегда мечтал о нём! Ему стало легче с артефакторикой, где можно работать одному, в тишине. Любое громкое событие, любое скопление людей, где он мог бы оказаться в центре внимания, вызывает у него… ну, вот это всё.
— А теперь вы позвали его на Ковен. Где будут сотни людей. Вспышки. Внимание. Интервью, — Гермиона смотрела мягко и понимающе. — Я знаю, что вы хотели как лучше, да и сам Гарри ни за что бы не признался себе в своих страхах, и тогда его разум, возможно, просто нашёл самый радикальный способ сбежать от этого давления. Превратиться в того, кто не может говорить, не может позировать, не может быть Избранным. Он не хотел вас расстраивать, он просто не справился.
Олень подошёл к Северусу и легонько боднул его в бок. Неосознанно Снейп коснулся бархатного выпуклого лба, погладил, ощущая мягкость шерсти.
Панические атаки, надо же… кто бы мог подумать. Хотя Северус же видел: мальчишка ведёт слишком уединённый для его возраста образ жизни. Замкнутый. Сторонится шумных компаний и празднеств. Ни разу за всё время их совместного проживания не отправился с друзьями гулять или выпить в пабе. Обходит десятой дорогой магическую часть Лондона, где его каждая собака знает, предпочитая устраивать для Северуса романтические свидания только в маггловских ресторанах.
Идиот.
Любимый идиот…
Оба идиота.
— Мы пойдем, профессор, — Гермиона поднялась и обняла Гарри-оленя за шею. — Всё будет хорошо, — кивнула не то ему, не то Северусу. — Гарри просто нужно отдохнуть, признать, наконец, что он и сам нуждается в спасении.
— Мы ещё зайдем его навестить? — Рон неловко мялся у камина, не зная, как попрощаться с другом, которому внезапно больше нельзя было подать руку или хлопнуть по плечу.
Северус только кивнул.
— Отчего же. Это дом и Гарри тоже. И неважно, в каком обличье тот пребывает.
В своё время Поттер отдал всё, что у него было, чтобы вернуть его к жизни, ни разу не обмолвившись о том, как чувствовал себя при этом сам, умерев и став убийцей всего лишь в семнадцать лет. А Северус, едва очнувшись, так спешил жить, что предпочёл не замечать то, что было у него под носом.
Проводив Уизли и заперев камин понадежнее, он трансфигурировал коврик в толстую тёплую шкуру, предложив оленю не стесняться, а сам спешно отправился в библиотеку. Предположение Гермионы следовало проверить.
Ближе к ночи, проштудировав не только магические книги, но и маггловские справочники по психиатрии, Северус вынужден был признать, что зрелое зерно во всём этом было. Вздохнув, он вызвал патронуса и надиктовал короткое сообщение для своего начальства с просьбой об отпуске по семейным обстоятельствам. Если будет нужно, Северус был готов и вовсе уйти со службы.
Потянулись долгие дни, наполненные массой трудноразрешимых вопросов.
Стоит ли показать Поттера психологу? Какому? Человеческому с оленем делать нечего, но у магглов, — он консультировался! — были специалисты для животных. Только как пояснить магглу, что данный олень не совсем олень?!
— Ты не облегчаешь мне задачу, — Северус беззлобно отпихнул сохатого, упорно лезущего под руку с намерением прижаться. — Я тут, можно сказать, второе образование получаю по твоей рогатой милости…
Северус очень по нему скучал.
— У тебя целая охапка свежайшего клевера за домом, — воевал он с Поттером наутро за остатки живой изгороди. — Сдались тебе мои кусты! Поттер ревел дурниной и тянул за оставшиеся прутья. За этим увлекательным занятием их и застал заглянувший к затворничающему Северусу Люциус Малфой.
— Мило у вас, — только и смог выговорить он, обозревая обглоданные кусты. — В дом-то пригласишь?
На первом этаже, отданном в безраздельное пользование оленю, они не задержались. Северус проводил гостя в библиотеку, плеснул обоим щедрую порцию коньяка и обессиленно упал в кресло напротив.
— Я живу в театре абсурда, — пожаловался, махнув выпивку залпом.
— Это был твой осознанный выбор, — осторожно пригубил коньяк Люциус. — Вижу, слухи не преувеличены, выглядишь паршиво. И от тебя пахнет... лесной подстилкой.
— Это запах безнадёжности, — Северус со стуком опустил бокал на стол, рядом со стопкой ярких покетбуков в мягких обложках. — Я перепробовал всё. Фините Инкантатем, универсальные антидоты, легилименцию, внушение… Ничего. Поттер застрял в этой форме настолько прочно, что, кажется, скоро начнёт интересоваться косулями из соседнего заповедника.
— А это что? — Малфой брезгливо кончиком трости подцепил одну книгу из стопки. — «Твой путь к гармонии: как договориться со своим внутренним „Я“ за десять дней»? Северус, это же... маггловская бумага?
— Психология, — выплюнул Снейп, и в его голосе было столько яда, что хватило бы на полк дементоров. — Гермиона Грейнджер заявила, что у мальчишки психологический блок. ПТСР. Она притащила мне целый чемодан этой макулатуры. И я, отчаявшись, решил ознакомиться.
— И как успехи?
— Это полная, беспросветная туфта! — Северус вскочил и начал мерить комнату шагами. — Слушай, что они пишут! Цитата номер один: «Ваш конфликт — это невыплаканная слеза вашей души. Позвольте ей течь, и вы обретёте истинную форму». Я прочитал это Поттеру вслух. Знаешь, что он сделал? Он лизнул меня в щеку и попытался съесть мой левый рукав!
Люциус прикрыл рот ладонью, подавляя смешок.
— А вот это, Люциус, вершина маггловской мысли: «Чтобы вернуться к себе, вы должны обнять своего внутреннего ребёнка и пообещать ему, что мир безопасен». Я попытался его обнять. В итоге у меня синяк на всё бедро от его «внутреннего копыта» и полное отсутствие самоуважения. И моё любимое: «Визуализируйте свой успех, почувствуйте его вкус». Единственное, что визуализирует Поттер — это остатки нашей живой изгороди.
— Да, — протянул Малфой. — Магглы всегда были мастерами по замене здравого смысла красивыми прилагательными.
— Эти книги советуют «слушать тишину внутри себя», — прошипел Снейп. — Внутри Поттера всё что угодно, только не тишина, — Северус налил себе ещё одну порцию. — Я просто хочу, чтобы он вернулся. Чтобы он снова спорил со мной, варил кофе, разбрасывал свои дурацкие очки... Я готов прожить остаток жизни в тишине, лишь бы он снова стал собой.
Люциус долго молчал, наблюдая за другом.
— Северус, — мягко произнёс он, — проблема в том, что ты пытаешься его лечить. Ты подходишь к этому как к испорченному зелью: добавить ингредиент А, помешать трижды против часовой стрелки — и получить результат Б. Но Гарри не зелье. Вся эта макулатура, — он презрительно кивнул на стопку книг в пёстрых обложках, — советует, как «найти путь к себе». Но он явно не хочет к себе. Дай ему причину захотеть быть с тобой.
— Что ты имеешь в виду? — Северус не до конца понимал, но впервые ощущал проблеск чего-то… какой-то смутный образ идеи, слегка безумной, но, возможно, безумие как раз было тем, чего ему так не хватало.
— Перестань читать ему лекции и искать диагнозы, — пожал плечами Люциус. — Тем более, что они, как ты видишь, довольно бесполезны. В своём новом обличье он не понимает слова, по крайней мере, не на том уровне, чтобы проходить курс психотерапии. Ему доступны совершенно другие категории, далеко, уж прости, не интеллектуальные. Запах. Тактильность. Тепло. Эмоции. Примитивненько так, зато доходчиво. Перестань уже быть его целителем. Стань его домом.
Северус ошеломлённо молчал, не донеся до рта бокал с коньяком. Люциус понимающе усмехнулся.
— Впрочем, прости, что лезу не в своё дело, — тактично закруглил он. Вообще я пришёл по поручению Главного обсудить с тобой скучные детали твоего патента на «Слезу Безмолвного свидетеля». Чешская академия была в ярости из-за твоего отсутствия, но Отдел Тайн умеет ценить своих сотрудников. Твой бессрочный отпуск будет щедро оплачен. Однако они хотели бы получить приоритетное право на использование зелья с эксклюзивным пожизненным…
— Что? — очнулся Северус. — Да черта с два!
И он с энтузиазмом включился в торг. Иногда, когда дело касалось материальной выгоды, в Северусе очень кстати просыпался мальчишка из Коукворта.
Уже выпроводив погрустневшего Малфоя, изрядно сдавшего позиции в результате спора, Северус вновь вернулся мыслями к его совету. Надо же…
— Чтобы понять оленя, мысли как олень, — насмешливо фыркнул он, но тут же стал серьёзным. Легко им говорить, а Северуса уже который день терзала одна мысль, думать о которой откровенно не хотелось, но Люц разбередил скрытые страхи, предложив ему вспомнить, кем они были друг для друга.
А что если этого окажется недостаточно?
Гарри всегда был серьёзной причиной для него, чтобы победить своих демонов. Будет ли он сам веским основанием для мальчишки, чтобы тот захотел вернуться? Он невольно взглянул на себя в зеркало, висящее слева в простенке между окнами.
Ничего нового. Ничего особенного.
Возможно, ничего достойного любви такого, как Гарри… Может быть, именно поэтому тот всё ещё отвратительно рогат.
Северус и рад был отпустить, да не мог. Пожалуй, это — единственное, чего он не смог бы сделать ни за что и никогда, даже ради самого Поттера, как бы эгоистично это ни звучало. Стоило внимательно заглянуть вглубь себя, становилось понятно, что для него ничего не изменилось и Гарри по-прежнему был достаточно веской причиной.
Для всего.
Приняв душ и переодевшись в домашний халат, он спустился вниз, погладив шею подскочившего под руку оленя. Поттер был, как и в жизни, некрупным, изящным, совсем не похожим на магическую форму своего отца.
— Я понятия не имею, что предложить тебе на ужин, — просто сказал он, глядя в настороженные зелёные глаза. — Но, думаю, от салата ты не откажешься?
Поттер продолжал смотреть на него пристально, словно очень хотел что-то сказать, но не мог. И Северус вдруг смутился. В самом деле, глаза — зеркало души. И не зря последнее, что он хотел в своё время увидеть в жизни, это эти зелёные океаны.
— Вот вернёшь человеческую ипостась, тогда и поговорим, — проворчал он и откашлялся. — А сейчас я буду говорить и готовить, а ты постарайся не разнести мне кухню.
Олень плавно перетёк в столовую, но под руку не лез, заняв стратегическое место у стола.
— Я не сержусь на то, что произошло, — повернувшись к плите и доставая сковородку, заверил Северус. — Но злюсь на себя за то, что не заметил раньше, что с тобой происходит. И немного на тебя, что молчал, пока проблема не стала настолько очевидной, — усмехнулся он. — А ещё я тебя люблю.
Слова упали в тишину. Северус никогда не говорил их прежде, полагая, что это нечто само собой разумеющееся. Но, внезапно, озвучить это стало необходимостью.
— Ты давно стал моим смыслом жизни, Гарри. Наверное, и был им всегда. Так или иначе.
Олень, разумеется, не ответил. Да Северус и не ждал ответа, сервируя стол по привычке, на двоих. Как вдруг почувствовал осторожное прикосновение к боку. Поттер приблизился так тихо, что он и не заметил, ткнулся башкой — гладь, мол. И Северус, отставив незаконченный ужин и присев у стола, долго наглаживал шершавые рога и бархатистую морду.
Олень стоял неподвижно, а после положил тяжёлую голову ему на плечо.
Кто знает? Может быть, Малфой и был прав?
С того дня Северус перестал лихорадочно искать выход. Более того, снял небольшой домик в Хайленде, перенёс туда портативную лабораторию и оленя, позволив тому круглыми сутками носиться по шотландским предгорьям. В конце концов, любовь не исчезает с трансформацией тела. Мы любим наших близких в любой ипостаси, и уже спустя месяц он был уверен, что смог бы прожить вот тут так же уединённо до самой смерти, если Гарри будет прибегать по вечерам.
Даже если перестанет.
Главное, что Северус будет знать — он где-то тут и счастлив.
В один из осенних вечеров Северус вынужден был покинуть лабораторию по причине зверского голода. С сомнением скосив взгляд на огромную миску салата, приготовленную для Поттера, Северус достал мясо с намерением зажарить себе стейк и водрузил на огонь сковородку. На крыльце привычно послышался перестук копыт. Сердце привычно ёкнуло:
«Не сегодня. Пришёл. Помнит».
Отворив двери и отпихиваясь от бурных оленьих восторгов, Северус поспешил обратно на кухню, где уже шкворчало разогретое масло.
— Фу, Поттер, от тебя несёт мокрой шерстью, — проворчал он, убавляя огонь. И в этот самый момент Гарри приспичило встряхнуться, рассыпая вокруг себя капли моросящего за окнами осеннего дождя. Вода, попав в раскалённое масло, зашипела, Северус вздрогнул и задел локтем сковороду, которая взлетела почти вертикально вверх, и время будто замедлилось, позволяя оценить всё в деталях.
Вот раскалённая посудина плавно переворачиваясь вверх дном, замедляется и устремляется вниз, норовя обдать кипящим жиром.
Вот Северус инстинктивно, забыв про осторожность, тянется к ней рукой с намерением удержать.
Вот в сантиметре от его голой ладони сковороду подхватывает ладонь Гарри.
Совершенно точно человеческая.
— Ох, — шипит мальчишка, роняя посудину, на его руке быстро наливается несколько волдырей от довольно серьёзного ожога. Пахнет маслом и горелой плотью.
В экстренных ситуациях Северус всегда действовал быстрее, чем думал. Перехватил кисть больной руки, не давая коснуться ожога, сунул под ледяную струю воды и призвал из лаборатории противоожоговую мазь.
Он действовал автоматически, практически не анализируя происходящее, удерживая внутри себя отчаянное желание не то заорать, не то разбить что-то от облегчения.
— Сев, — Гарри отвёл его руки, второй раз перематывающие полностью готовую повязку. — Северус? Посмотри на меня?
Он коснулся ладонью его лица, а после осторожно, будто это Снейпа тут нужно спасать, привлёк его, обнимая крепко, практически сплавляться обнажённым горячим телом.
— Прости.
И Северус выдохнул. Расслабился. Тоже сомкнул за спиной мальчишки руки.
— Набегался, значит?
— Добежал, — поправил Гарри шёпотом. — Мне так жаль, вышло по-дурацки с твоим Ковеном…
— В конце концов, я знал, с кем живу. — Флегматично ответил Северус, но руки сцепил ещё крепче. — Болит?
— Уже нет.
— Есть будешь?
— Буду.
Северус наконец отстранился, разглядывая любимое лицо. Гарри был бледнее обычного, а под глазами залегли глубокие тени.
«Ему тоже было плохо и тяжело», — внезапно понял Снейп.
— Когда я был оленем, я ведь не осознавал многое, но всё, что касается тебя, твоего голоса, твоих прикосновений, помню отчётливо. Я тоже люблю тебя, Северус, — и он внезапно боднул его головой в плечо, совсем по-оленьи.
По-поттеровски.
— Я знаю, — Северус снова прижал его к себе, чувствуя, как подрагивают плечи. — Я знаю.
Когда Гарри, уже вымытый до скрипа, сытый и раскрасневшийся после восхитительной близости, завозился рядом на диване, Северус понял, что снова всё не слава Мерлину. Поттер никогда особенно не мог скрывать свои чувства, а уж когда начинал вздыхать и крутиться — жди беды.
«Я знал, с кем связался», — мысленно повторял, как мантру, Северус.
— Выкладывай. — Он приподнялся, занимая полусидячее положение.
— О чём ты?
— Что ещё пришло тебе в голову?
— Ничего.
— Гарри.
— Правда ничего! Ну ничего такого, что не подождало бы до утра.
— Поттер!
— Хорошо, хорошо! — Сверкнув голым задом, мальчишка дотянулся до столика, на который были брошены его очки и, надев их, тоже уселся рядом. — Просто я подумал… я знаю, что тебя очень ждут в Лондоне твои проекты, лаборатория, подчинённые… и я тоже очень хочу вернуться, ты не подумай! Это всё ерунда, что там Гермиона наговорила, не слушай её, нормально я к камерам отношусь, просто не люблю их. И журналистов после Скиттер я терпеть не могу, да… ну, ты понимаешь.
— Ближе к делу, — сложил руки на груди Северус.
— А? Да. Ну да. Так вот, не могли бы мы, ну… э-э-э… задержаться тут ещё на пару дней? Мы же с тобой в отпуске не были… примерно никогда, А пока я оленем был — это же совсем не то, понимаешь?
— Я отправил сову в Отдел и твоим друзьям ещё час назад, — спокойно сказал Северус. — И продлил отпуск за свой счёт. Пока на две недели, а там будет видно. Скорее всего, нам понадобится куда как больше, чтобы разобраться с твоей рогатой сущностью и твоим состоянием.
Гарри вытаращил глаза. Его челюсть едва не ударилась о колени.
Северус пару секунд смотрел на его лицо, а после плавно, кошачьим движением перевернулся, подминая под себя. И обстоятельно, с чувством поцеловал, сминая сладкие губы, пахнущие карамелью.
— Мир, Поттер, подождёт, — проурчал он, оторвавшись. — Мои эксперименты никуда не денутся, — примерился к шее, вырывая из мальчишки рваные вздохи. — С докладом всегда может выступить заместитель. А вот мой партнёр, который от одной мысли о публичности превращается в лесное животное — это, знаете ли, проблема более насущного характера.
— Но я ведь готов! — воскликнул Гарри. — Я справлюсь! Я просто выпью успокаивающего…
— Ты не будешь пить успокаивающее, — отрезал Северус, удобно вклиниваясь между его ног. — Ты будешь пить восстанавливающий взвар, есть мой суп и спать столько, сколько потребуется. А после — тренироваться перекидываться по желанию. А ещё — мы обязательно обратимся к колдопсихологу. Неужели ты настолько плохо обо мне думаешь, Гарри?
Он коснулся пальцами подбородка мальчишки, заставляя того посмотреть себе в глаза.
— Ты действительно решил, что я променяю твоё здоровье на рукоплескания кучки надутых снобов или должность в Отделе Тайн?
— Но это же твой успех... — сипло прошептал Гарри.
— Мой успех, — Северус едва заметно улыбнулся одними уголками губ и провокационно толкнулся бёдрами вперёд, — это то, что я не заавадил Сметвика, когда тот предложил мне отвести тебя к ветеринару. Всё остальное — суета. И если для того, чтобы ты перестал отращивать ветвистые конструкции на голове, мне нужно вывернуться из шкуры и обучить тебя медитациям — так тому и быть.
— Боюсь, это будет так же сложно, как и Легилименция, — простонал Гарри, откидывая голову и жмурясь от удовольствия. — Надеюсь, тараканы у тебя закончились, — неловко пошутил он.
Северус запустил руку в тёмные вихры, сжал их в горсти, оттягивая, и заглянул в глаза.
— Не сложнее, чем обучить оленя ходить по ступенькам. Или кучку недорослей — отличать корень златоцветника от корня полыни.
— Эй! — Гарри дернул головой, высвобождаясь, и поёрзал, устраиваясь удобнее, крепко обнимая Северуса за талию бёдрами.
— Тише, — Северус прижал его к дивану, фиксируя крепче. — Лежи смирно, Поттер. Нам предстоит очень скучный, очень тихий и очень длинный отпуск. И я планирую лично вбить в тебя хотя бы немного знаний. И если не через голову, то… — Он не договорил, многозначительно поправив левую ногу Гарри, закидывая её повыше. — Увижу хотя бы один несанкционированный рог, Поттер... лишу сладкого до самого Рождества.
— Понял, — выгнулся Гарри, притираясь, улыбнулся широко и счастливо. — Никаких рогов. Обещаю.