Work Text:
Первое время Грейс еще надеялся на то, что ему кажется. Подозрительность и необходимость всегда быть на чеку так или иначе сопровождала его с самого начала работы у Стратт, и мозг привык воображать взгляды в затылок, шаги за спиной и чье-то присутствие в пустом коридоре. Слишком много хренового кофе, абсолютно ненормированный график, по шесть суток подряд над образцами, за которые в другой стране его бы, скорее всего, вздернули на главной площади, положение, конечно же, нисколько не улучшали.
Однако, виной было не только его богатое воображение, поскольку в один прекрасный момент стало невозможно отрицать тот факт, что доктор Ортиз - точнее, Рокки, как его называли практически все, как в формальной, так и в неформальной обстановке – все-таки смотрел именно на него. Постоянно.
Если они находились в одном и том же помещении, Рокки пялился на него не тайком и не мельком, нисколько не стесняясь, даже когда Грейс вопросительно и раздраженно вскидывал бровь вверх, натыкаясь на его взгляд. Грейс в такие моменты чувствовал себя прибором - ну, или счетчиком, с которого необходимо было снимать показания двадцать четыре на семь и нельзя было ни на минуту оставить без присмотра.
Со всеми же остальными Рокки старался просто не встречаться взглядом. Например, отчеты для Стратт на утренней конференции он бубнил, гипнотизируя взглядом ее ключицу. У Локкен он рассматривал ботинки, чем неимоверно ее раздражал. Димитрия Рокки игнорировал в целом и вообще не смотрел в его сторону. Лаборанты получали указания чаще по внутреннему телефону, чем лично, в том числе, если Рокки сидел за соседним столом. Инженер, налаживавший спектрометр в марте, дважды пытался пожать Рокки руку и встретиться с ним взглядом, но был проигнорирован оба раза, и после этого разговаривал с Рокки как с человеком, у которого что-то не так со слухом: громче обычного и через паузы. Рокки его не поправил и, возможно, испытывал по этому поводу некоторое удовольствие.
На Грейса же, сразу, как он вошел в лабораторию, с первого дня, Рокки смотрел прямо и практически без усилия. Без той короткой мучительной гимнастики, к которой прибегал во всех остальных случаях и которую Грейс успел изучить: короткий взгляд в пол, вздох, будто от него требовалось рассказать о статистике его последней работы, поднятие подбородка и фиксация взгляда где-то в области переносицы, или щеки, или уха собеседника.
Грейс однажды спросил Рокки об этом. Это было поздно вечером, когда они остались одни в лаборатории и заканчивали серию по японским образцам. Рокки мерным дикторским тоном наговаривал показания и на диктофон, и Грейсу, который записывал данные в журнал. Когда ощущение сверления в затылке стало совсем уже невыносимым, Грейс поднял голову от листка, щелкнул кнопкой диктофона, и развернулся. Рокки, конечно же, на него смотрел.
Как обычно.
Как будто затылок Грейса был единственной точкой в комнате, на которой можно было сфокусироваться.
- Доктор Ортиз.
- Да.
- Рокки.
- Да?
- Ты в курсе, что ты меня разглядываешь?
- Да.
- Каждый день, по многу часов.
- Знаю.
- И тебе не приходило в голову, что это… - Грейс осекся, подбирая слово, которое, скорее всего, не обидело бы Рокки слишком сильно, - что это некомфортно?
- Мне?
Грейс мысленно взвыл. Он бы помолился, если бы знал, кому полагалось молиться в таких случаях, но помимо того, что он не знал, он еще и был агностиком. Может, в таких случаях вообще требовалось приносить жертвы? Необходимо было проверить, что говорила наука.
- Мне, - буркнул Грейс и махнул рукой, чтобы Рокки продолжил диктовать.
- Я мог бы избегать тебя физически, но мы работаем в одной лаборатории, и это, полагаю, не решит проблему. Ты просто станешь замечать, что меня рядом нет, вместо того чтобы замечать, что я на тебя смотрю. Я предпочитаю второй вариант, потому что он оставляет нас в состоянии работоспособности.
Грейс молчал, занеся ручку над пустой строчкой. Он не знал, что на это ответить, поэтому он снова повернулся, глядя на Рокки, и тот пожал плечами.
- Если ты попросишь, - Рокки поправил манжету халата, - я могу попробовать перестать.
Грейс демонстративно включил запись, и Рокки вернулся к диктовке, будто этого разговора и не было. Грейс продолжил записывать цифры, чувствуя, как горят уши, и не мог понять, от чего именно.
С того вечера прошло два месяца, и ничего, конечно же, не изменилось. Они оба делали вид, что это рабочее обстоятельство, вроде постоянного гула вентиляции: неудобное, но не подлежащее устранению. Проблема была в том, что Грейса это не устраивало. И он мог сколько угодно рационально объяснять себе, что Рокки не имеет в виду ничего конкретного, что это особенность его нервной системы, что его лицо просто оказалось для Рокки той единственной точкой, куда не тяжело смотреть, и это, если разобраться, ничего не значило.
Ничего личного. Так у Рокки был устроен мозг, и точка.
Но тело Грейса реагировало так, как реагировало бы, будь он на прицеле. Спина напрягалась, плечи слегка приподнимались, кончики пальцев начинали ощутимо потеть. Грейс ловил себя на том, что поправляет воротник, когда в этом не было необходимости, что проводит ладонью по волосам, которые и так топорщились во все стороны, и что старался сидеть и стоять прямее, будто в армии, в которой он никогда не служил.
Он был взрослым мужчиной, доктором наук, руководителем лабораторного направления в проекте национального значения, и он поправлял воротник, потому что ему казалось, что за ним следит его коллега с не меньшим количеством регалий. Окей, не следит, просто пялится. Ощущалось, как одно и то же.
В переговорной у Стратт Грейс сидел напротив нее, слушал, кивал, вставлял замечания, и все это время затылком, макушкой и лопатками чувствовал, что на него смотрели. Стратт что-то говорила про необходимость увеличить закупку сцинтилляционных флаконов, Рокки отвечал ей ровным голосом, и Грейс знал, знал, знал, что Рокки при этом не смотрел на нее. Он смотрел на него, на Грейса. Через весь чертов стол, пока говорил про чертовы флаконы.
Грейс уронил ручку, просто выпустил из вспотевших пальцев, и та со щелчком укатилась под стол.
- Все в порядке, доктор Грейс? - спросила Стратт, подняв на него взгляд от бумаг.
- В полном.
Он наклонился за ручкой, а, когда выпрямился, встретился взглядом с Рокки. Рокки чуть приподнял брови, и дернул уголком рта. В языке его тела это означало улыбку.
После совещания Грейс задержался, чтобы обсудить со Стратт бюджет на закупку нового оборудования, и поэтому потом ему пришлось почти бежать по коридору в сторону другого крыла здания, так как он опаздывал на прогон. Рокки стоял у окна, разговаривая с одним из инженеров, в том смысле, что инженер что-то ему говорил, а Рокки кивал, глядя в оконную раму. Грейс прошел мимо, не поворачивая головы, и через семь шагов - он их посчитал - оглянулся.
Рокки смотрел ему вслед. Инженер продолжал говорить, Рокки продолжал кивать, но его глаза были повернуты в сторону Грейса, и Грейс, встретившись с ним взглядом через коридор, споткнулся о собственную ногу и почти упал. Чертыхнувшись, он продолжил идти, больше не оборачиваясь.
На следующей ночной смене, после шести часов над микроскопом Грейс выпрямился, чтобы размять уставшие и затекшие мышцы, и увидел в отражении хромированного бока бутылки стоявшего у него за спиной Рокки. Сил испугаться неожиданного появления у него не было, поэтому Грейса хватило только на короткий вскрик, после чего он развернулся и посмотрел на Рокки в ответ, как он надеялся - с упреком.
- Что?
- Ты кривишься. Спина?
- Шея.
Рокки подошел ближе, практически вплотную, развернул Грейса обратно на стуле спиной к себе и, положив обе ладони ему на плечи, неторопливо прошелся большими пальцами с нажимом вдоль его шеи.
Грейс издал звук, который можно было только назвать непристойным стоном. Он очень сильно надеялся на то, что в лаборатории не было жучков.
- Это из-за твоей осанки, - Рокки нажал еще куда-то у основания его черепа и погладил с нажимом вверх-вниз. - Тебе нужно сходить на массаж, спроси у Димитрия, он тебе скажет, куда именно.
Грейс застыл, все еще ощущая горячий отпечаток ладоней на шее и не понимая, куда деть это ощущение, и заставил себя все-таки вернуться к микроскопу, хотя больше и не мог сосредоточиться на образце. Он смотрел в окуляр, видел зерна кальция в шлифе бедренной кости, но думал про то, что Рокки, вероятно, знал про его тело какие-то такие вещи, которых он сам про свое тело не знал.
Где-то во второй половине июля у них закончилась фильтровальная бумага номер сорок два, специально для минерализации костной ткани перед бета-счетом, и без нее ни один образец нельзя было довести до планшета для сцинтилляционного счетчика. Грейс объявил перерыв, отправил лаборантов домой, потому что те дежурили вторые сутки, а сам пошел в подсобку в конце восточного крыла, потому что помнил, что там на полках хранились расходники, упаковки с которыми завозили раз в квартал, и где-то там могла заваляться еще одна коробка.
Подсобка была узкая, порядка шести метров в длину и полутора в ширину, с двумя рядами стеллажей, доходивших до самого потолка. Тот, кто отвечал за освещение, явно был фанатом минимализма в дизайне, поскольку над головой висела всего лишь одна лампа накаливания на шнурке, желтоватая и довольно слабая. Грейс окинул взглядом помещение и вдохнул, прикрыв глаза. Пахло картоном, вазелином и тем неопределенным сухим запахом, каким пахнут склады с медицинским инвентарем во всем мире.
Грейс закрыл за собой дверь и пошел вдоль стеллажей, ища глазами нужную маркировку. Уотман, Уотман, Уотман. Резиновые перчатки - не то, пастеровские пипетки - не то, планшеты алюминиевые - не то, хотя их тоже стоило взять, у них тоже к концу подходят. Куда они дели фильтровальную бумагу? В прошлый раз он вроде бы брал ее откуда-то с верхней полки в самом конце комнаты.
Дверь за спиной открылась.
Грейс даже не обернулся, потому что прекрасно знал, кто это, еще до того, как тот, кто вошел, открыл рот.
- Бумага лежит на самой верхней полке слева. Я туда ее ставил в апреле.
- Да.
- Тебе не достать.
- Я знаю, что мне не достать, - огрызнулся Грейс и исподлобья глянул на Рокки, который стоял, закрывая собой проход к двери и смотрел на него точно так же, как и всегда. - Я собирался взять стремянку.
- Стремянка сломалась в прошлую пятницу, ее унесли чинить. Дай, я достану, - предложил Рокки.
- Ладно.
Рокки прошел вглубь подсобки, Грейс чуть развернулся, вставая спиной к стеллажам, и Рокки прошел мимо, не касаясь его, но достаточно близко, чтобы рукав его халата задел рукав халата Грейса, и Грейс почувствовал этот контакт всей рукой, до плеча.
Рокки дошел до дальней стены, прищурился, разглядывая подписи, и, приподнявшись на носках, поднял руку, без особых усилий дотягиваясь до верхней полки, кончиками пальцев сквозь металлические рейки подтянул дно картонной коробки к краю и, когда вес потянул ее вниз, с легкостью ее поймал и разгладил угол, потому что картон слегка помялся при хранении, а потом повернулся к Грейсу.
Грейс сглотнул и поднял глаза, потому что пару секунд назад он разглядывал живот Рокки, который мелькнул между приподнявшимся свитером и брюками, когда он встал на носки.
Между ними снова было метра два, и обратно Рокки нужно было пройти тем же самым узким проходом, и он явно это оценивал.
- Рокки, - сказал Грейс чуть тише, чем он планировал.
- Да.
- Я хочу, чтобы ты кое-что подтвердил.
- Слушаю.
- То, как ты на меня смотришь все эти месяцы… Это то, о чем я думаю?
- Скорее всего, да, - голос у Рокки был немного скучающим, будто он разочаровался в вопросе. - Уточни формулировку, я подтвержу или уточню сам.
- Ты…
Но Грейс не смог договорить, просто не смог, потому что слова уперлись куда-то в горло и остановились. Он стоял, прижавшись спиной к стеллажу, смотрел на Рокки и не мог произнести ни того, что хотел спросить, ни того, в чем бы хотел убедиться. Рокки поставил коробку на нижнюю полку, чтобы освободить руки, но все еще не двигался.
- Райланд. Ты хочешь, чтобы я подошел?
- Да.
Рокки послушно сделал несколько шагов вперед, останавливаясь напротив него, так, что между ними оставалось где-то сантиметров тридцать, не больше. Одной рукой он уперся в полку рядом с головой Грейса, отрезая ему возможность отступить куда-либо, кроме как в глухую стену подсобки, но Грейс не ощутил от этого угрозы, Рокки просто закрыл собой весь оставшийся зазор, словно закрыл дверь, чтобы не дуло.
Грейс сглотнул. Полка вжималась ему в лопатки, коробка с фильтровальной бумагой, за которой он сюда и пришел, стояла где-то внизу в паре метром от них, и весь запах картона казался единственной реальной деталью мира, за которую можно было зацепиться. Все остальное, скорее всего, было галлюцинацией Грейса. Точно. Он, видимо, все-таки сходил за стремянкой, упал с нее, и происходящее являлось приятной последней галлюцинацией угасающего мозга.
Уголок рта у Рокки дернулся в той самой позволенной себе улыбке, которую Грейс давно уже научился читать.
- Мне нужно было убедиться, - пояснил Рокки и прижался к нему, вдавливая в полки, не оставляя ни малейшего пространства для маневра, положил вторую руку Грейсу на бедро, не лаская даже, а просто удерживая, фиксируя, словно фиксировал образец перед тем, как начать его нарезать для предметных стекол. Рокки был выше него всего на каких-то два сантиметра, а ощущалось, будто он нависал над ним, и в желтом свете единственной лампочки его лицо казалось темнее обычного, а глаза почти черными.
Грейс открыл рот, чтобы что-то сказать, хотя он в тот момент не знал, что бы он мог ответить Рокки, и тот этим воспользовался, наклонившись и накрыв его рот своим, совершенно не заботясь о том, что очки тут же больно врезались в переносицу, и что они стукнулись зубами. Грейс охнул в поцелуй, чуть поворачивая голову, и вцепился пальцами в отвороты халата Рокки, чувствуя, как рука на его бедре сжалась плотнее, притягивая его ближе. Рокки вжимал его в себя так, что дышать стало труднее.
Грейс замычал, но Рокки тут же глубже скользнул языком в его рот, после чего прикусил его нижнюю губу, и с очень довольным лицом отстранился.
- Я буду продолжать смотреть? - уточнил он.
- Как будто, если я скажу «нет», что-то изменится, - Грейс закатил глаза.
- Нет, конечно.
- Конечно, - буркнул Грейс.
Рокки улыбнулся чуть шире и, наклонился еще раз, на этот раз целуя его мокро в шею, прикусывая и слегка засасывая кожу между зубов, и Грейс, запрокинув голову и стукнувшись затылком о рейку полки, лишь понадеялся, что под воротником халата этого следа не будет видно.