Work Text:
По ощущениям, они всю жизнь бронировали один номер во время больших каникул и перерывов. Не в целях экономии — деньги никогда не были проблемой, — просто так повелось. Впервые Топрак предложил это сделать, когда Денизу было шестнадцать. Тот поддержал идею мгновенно. Он не видел в этом для себя ничего неловкого — он вырос под крылом Топрака. Джан, его брат-близнец, с которым они делили одну утробу, не был ему так близок, как случайный парнишка, которого он встретил на ранчо Кенана в восемь лет.
Лет в восемнадцать Денизу пришло в голову сравнение: они с Топраком — как мармеладные червячки, слипшиеся в пачке, которая слишком долго пролежала в автомате со снэками. Если попробовать разлепить, можно случайно оторвать кусок от другого. У Дениза этим куском было сердце. Наверное, слишком драматично.
— Они всегда кладут в эти коробочки самые несладкие части арбуза, а я всегда на это ведусь, — Топрака снова обманули капиталисты. Они были в гипермаркете, и он увидел там этот арбуз в кусочках, выглядели они вроде как приемлемо, а на деле — вода водой. Он нанизал очередную дольку на пластиковую шпажку и погрузил её в рот. — Думаю, они просто в крысу съедают сладкую часть, а людям скармливают остатки.
— А вариант с соком не рассматривается? — усмехнулся Дениз. Он вёз по коридору их чемодан; он настоял на этом, потому что Топрак тащил его всю дорогу.
— Я ни разу не видел в магазинах арбузный сок.
Дениз попытался вспомнить, видел ли он. Нет, только лимонад пару раз, в составе которого, вероятно, вместо сока был ароматизатор.
— Может, они изначально используют плохие арбузы.
— Даже если так, они же могут нарезать центральную часть, где послаще? Так нет же, они берут мякоть с периметра. Вот, смотри, тут даже кромка осталась, — Топрак показал ему дольку с бледно-зелёным краешком. — И вот в какой бы я стране это ни купил, ни разу мне ещё не попадался вкусный арбуз.
Они остановились в самом конце коридора перед дверью своего номера.
— Вдруг у тебя просто рука несчастливая? — улыбнулся Дениз, выуживая из кармана ключ-карту.
Топрак с тонкой ухмылкой покрутил перед глазами правой рукой.
— Как-то не замечал.
В годы, ознаменованные его титулами чемпиона мира по супербайку, газ на его мотоцикле точно так не считал. Но Топрак не любил хвастать достижениями. Если он и хотел себя похвалить, — ведь это простое желание, периодически возникающее у каждого, — то делал это завуалированно.
Дениз разблокировал дверь, проволок за собой чемодан вглубь номера и удивлённо остановился. К центральной части стены примыкала кровать кинг-сайз, украшенная багровыми лепестками роз и лебедями из полотенец; внизу какими-то палочками была выложена надпись «счастливого медового месяца». Он иронично подкинул брови.
— А нам точно дали тот ключ?
Топрак жевал кусочек арбуза всё медленнее, тупо глядя на это дизайнерское решение, пока и вовсе не перестал.
— Боюсь, что тот... Так вот почему девушка на ресепшне на меня так странно смотрела.
Дениз озадаченно на него покосился.
— У меня много вопросов. Впрочем, нет, только два.
— Я забронировал номер с одной кроватью, потому что мне тесно на односпальных, и мне постоянно кажется, что они мне короткие, — неловко пояснил Топрак. — И собирался спросить, не против ли ты, чтобы в случае чего перебронировать на другой. Но как-то забегался и забыл. — Он стыдливо прищурился: — А потом забыл, что выбрал именно такой номер.
Дениз смущённо смотрел на него и молчал. Прямо клише какое-то. Ситуация из американского фильма или сериала в жанре роуд-муви. Или нет. Там это всегда абсурдное стечение обстоятельств — в убогом, никому не нужном мотеле разобраны абсолютно все номера, кроме одного.
И вопросов всё-таки было три. Последний и самый главный, который он не осмелился бы задать — есть ли у поступка с кроватью двойное дно.
Очень вряд ли, но ему не нужно было спрашивать разрешения, чтобы греть себе душу фантазиями и глупо улыбаться украдкой.
— Я не против, просто...
— Я могу спуститься и попросить у них другой номер. Тебе не нужно делать вид, что тебя всё устраивает, если это не так.
— Меня всё устраивает, — сказал Дениз, стараясь не думать о том, насколько Топрак уважителен к его личному пространству. На его скулы мог наползти румянец; если они, конечно, уже не порозовели. — Одна кровать — ну и что такого? Я знаю тебя четырнадцать лет. И ты действительно очень высокий, так что... — он неопределённо взмахнул рукой и шлёпнул её об бедро, — как тебе будет удобно.
Он прокатил чемодан чуть дальше, задвинул ручку и аккуратно положил его на пол. Затем спонтанно сел перед ним, раздвинув колени, и принялся его распаковывать. Ему нужно было чем-то себя отвлечь.
— Всё же я виноват. Прости, — сказал Топрак.
— Можешь купить мне мороженое, — улыбнулся Дениз.
Топрак вздохнул и плюхнулся на плюшевый стул сбоку от стола с мини-баром, шлёпнув на столешницу коробочку с почти съеденным арбузом.
— Да хоть яхту...
— Тогда лучше гидроцикл, — Дениз вытаскивал вещи из чемодана и просто складывал их стопочкой на банкетку. Коэффициент полезного действия стремился к нулю. В каком-то смысле это была истерика.
На мгновение воцарилась тишина, которая ему не понравилась.
— Хорошо, — сказал Топрак.
Дениз напряжённо замер. Он знал этот тон. Он потерял бдительность. Он совершил страшную ошибку.
— Даже не вздумай, — он направил на Топрака указательный палец.
— Что? — тот прикинулся дурачком.
— Ты знаешь.
— Нет, не знаю.
— Нет, знаешь! Не смей дарить мне гидроцикл на день рождения, — Дениз в моменте забеспокоился, не слишком ли много он о себе возомнил, но быстро отмахнул эту мысль. Топраку такие поступки были более чем присущи.
Топрак сдержал ухмылку.
— Вовсе не собирался.
— Конечно. Ты постоянно так говоришь, а потом я нахожу у себя в гараже питбайк!
— И что тут такого? Это же твой день рождения.
— Если бы это было только на день рождения! За эти четырнадцать лет ты потратил на меня столько, что можно было бы купить Турцию!
— Не преувеличивай, — утомлённо протянул Топрак и отвернулся. — Деньги — это бумажки... Или цифры на счёте. У меня есть деньги, вот я и трачу их. На что захочу. — Дениз только сердито сжал губы. Топрак не дал ему потратить ни цента даже на этот номер. — Джаным, присядь. Я в состоянии разложить свои вещи самостоятельно.
— Они приняли нас за молодожёнов. У меня рефлекс — вести себя как жена, — ляпнул Дениз и только спустя мгновение понял, что.
Он не видел глаз Топрака, но чувствовал его взгляд виском.
— Я в душ... — сказал Топрак. — Оставь чемодан в покое.
Он встал и выкинул коробочку в мусорное ведро под столом. Когда он уже почти переступил порог ванной, Дениз догнал его возгласом:
— Надеюсь, тебе в уши зальётся вода и вымоет из твоей головы всю эту фигню с гидроциклом!
В ответ красноречиво хлопнули дверью.
*
На Денизе была старая футболка Топрака, переведённая в ранг домашних, — в своё время Топрак дал ему много таких футболок, и Дениз исправно носил их, — и боксеры.
На подносе с электрочайником ему посчастливилось обнаружить зелёный чай; в некоторых отелях клали пакетики только с чёрным, который он не слишком жаловал из-за крепости. Он сидел на стуле, задрав на него одну ногу, ел пахлаву в квадратиках — маленький кусочек Турции, который они купили в Стамбульском аэропорту, чтобы перекусить в самолёте, и так про него и забыли, — облизывал пальцы от медовой пропитки и запивал сладость чаем. Ему то и дело мерещились взгляды Топрака, но как только он пытался поймать хоть один — ничего. Топрак сидел на кровати, устроив макбук между ног, и деловито стучал пальцами по клавиатуре.
— Я сейчас всё съем, — Денизу хотелось привлечь внимание. Хоть небольшое.
— Ешь, пожалуйста, — Топрак коротко взглянул на него, улыбнувшись.
— Тебе не достанется.
— Я переживу это.
Дениз задумчиво облизнул большой палец.
— Ты такой домашний. В этих очках.
После ухода из Супербайка Топрак вообще стал каким-то... менее диким. Пригладился. Не было больше того бедового блеска в глазах, заставлявшего Кенана бдеть за ним, как за пацанёнком, чтобы он не перевернул всё вверх дном. Он всё ещё прыгал в воду задом с отвесных скал, поднимал на дыбы всё что мог, гнал двести по автостраде с открытыми окнами, так что ветер рвал перепонки, — но всё это уже ощущалось как-то не так, как попытки схватиться за что-то, что ускользает, инородно в контексте, в котором он теперь находился. Всё-таки, возможно, Мотоджипи накинуло на него узду. Определённо накинуло.
Теперь он был не свободолюбивым Спиритом, лягающим копытами каждого, кто к нему приблизится, а обыкновенным ездовым жеребцом.
Губы Топрака тронула грустная улыбка.
— Мне всего двадцать девять... А уже дальнозоркость.
— Ты стареешь, — дёрнул плечом Дениз.
— Спасибо за напоминание.
— После двадцати пяти люди начинают стареть.
— Я понял с первого раза, спасибо, — Топрак иронично взглянул на него поверх дужек.
Дениз ещё раз облизнул пальцы, отхлебнул чая, шагнул на банкетку и плюхнулся рядом с ним на кровать. Топрак посмотрел на него как-то... нежно, или Денизу так показалось.
— Сделать кондёр потише?
— Да нет, так нормально, — холодный воздух дул где-то над Денизом, потому что Топрак заранее озаботился тем, чтобы сменить направление жалюзи.
— Прямо над кроватью... — Топрак взглянул на кондиционер исподлобья. — Так недалеко и простыть.
Дениз засмеялся, закрыв нос лодочкой из ладоней.
— Что? — спросил Топрак.
— Ты реально стареешь, джаным... Мне за тебя даже как-то тревожно. Тебе напомнить, как раньше во всех отелях ты понижал температуру до восемнадцати градусов и сладко спал в этой ледяной пещере всю ночь? Ещё и без одеяла. Ещё и в одних трусах. И ты даже жаловался, если кондиционер был не над кроватью.
Топрак задумчиво посмотрел на него, отвёл глаза и тихонько хмыкнул.
— Ну, я и сейчас сплю без одеяла...
— Ты что, реально загнался? — Дениз широко улыбнулся, сузив глаза до щёлочек. — Я же шучу, джаным. — Он покосился на ноутбук на его коленях. — С кем переписываешься?
Иногда он ревновал. К гипотетической женщине, с которой Топрак мог общаться тайком от него и строить на неё планы; или к любому мужчине, который владел вниманием Топрака именно в тот момент, когда Дениз нуждался в нём сам. Впрочем, Дениз нуждался во внимании Топрака каждый день, каждый час, каждую минуту. Он привык быть единственным. Он знал, что это по-детски, что Топрак взрослый мужчина и не будет нянчиться с ним до гроба; но он хотел быть единственным — и ничего не мог с этим сделать.
— Так, с приятелем, — бросил Топрак.
Дениз заглянул в его ноутбук — у них не было друг от друга секретов, так что он сделал это как ни в чём не бывало. Пробежался глазами по переписке — просто болтовня о потрохах мотоциклов; диалог с ним — в закрепе, ниже — рабочие и деловые контакты. Это его устраивало.
— Скажи ему, что ты идёшь спать.
Топрак усмехнулся в уголок губ.
— Зачем? Я не иду спать.
— Нет? Уже бы пора. Полночь, — сказал Дениз.
Он перекинулся через Топрака, которому пришлось поднять руки, дотянулся до выключателя и погасил свет. Он не собирался спать. Он просто хотел, чтобы Топрак выключил ноутбук.
Он закутался в хрустящее одеяло до подбородка, как делал всегда, потому что кровь у него, по всей видимости, была не настолько горячая, чтобы так легко спать раскрытым. Спустя мгновение послышался вздох. Топрак мягко пробежался пальцами по клавиатуре — он пользовался всеми десятью пальцами, Дениз считал таких людей гениями, и в подавляющем большинстве они являлись миллениалами, — захлопнул крышку макбука и поставил его на тумбочку. Судя по дальнейшей череде звуков, убрал туда же очки, стянул футболку и шорты (Дениз не сдержал улыбки; загнался), а затем бесцеремонно закинул на Дениза руку и ногу, обхватывая его кокон конечностями, как коала — ствол эвкалипта.
Дениз затаил дыхание. Прежде они никогда не спали в обнимку, потому что ещё ни разу не оказывались в такой ситуации с номером.
— Ты тяжёлый, — прошептал он деланно укоризненно.
— Всего восемьдесят килограммов. Я выше, это нормально.
— Слон.
— Лилипут.
— Жердь.
— А ты не почистил зубы, — финально парировал Топрак.
Дениз фыркнул и слабо пихнул его локтем.
— Отстань. Ты тоже.
Топрак в ответ лишь крепче к нему прижался.
— Кстати, по поводу этой медовой луны, — вновь заговорил Дениз. — Знаешь, что я вспомнил?
— М?
— Как в том году ты пытался забронировать номер в БДСМ-отеле.
— Аллах...
— «Вас будет двое? Двое мужчин?.. Мужчина и парень?..» — с Топраком по телефону тогда общалась молодая и немного испуганная турчанка.
— Я не знал, что это БДСМ-отель. У них на сайте это нигде не указывалось.
— Ещё бы они указывали это на сайте, — продолжал веселиться Дениз. — Ты из какой страны родом-то?
— Джаным, будь добр, никогда это больше не вспоминай.
— Почему?
— Потому что я чуть было не вынудил тебя жить в борделе.
Дениз вскинул брови, сдерживая улыбку.
— Думаю, до такого бы не дошло...
Топрак в ответ лишь шумно вздохнул; они полежали в тишине несколько секунд, после чего в голове Дениза снова всплыла эта надпись палочками.
Happy honeymoon. Уголки его губ грустно опустились.
— Однажды ты женишься, и этот медовый месяц станет реальностью, — тоскливо прошептал он.
Обычно влюблённые люди мечтают о том, чтобы их чувства оказались взаимны. Дениз мечтал приземлиться; однажды и навсегда. Чтобы больше не искать скрытых смыслов. Чтобы не видеть снов, в котором его желания становятся явью. Чтобы не выплакивать по ночам всю воду из организма, а наутро просыпаться разбитым и опухшими глазами смотреть в сторону окна.
Он не хотел, чтобы Топрак с ним соглашался. Но ему это было нужно.
— Не знаю, — ответил Топрак.
Дениз слабо поморщил лоб.
— Что «не знаю»?
— Не знаю, женюсь ли я вообще хоть когда-нибудь, — Топрак выпустил его из тисков, переворачиваясь на спину.
Дениз выпростал руку из кокона, зажёг лампу над своей половиной кровати и сел, повернув голову к нему.
— Почему?..
Топрак пару секунд молчал, а затем едва шевельнул плечами.
— Не хочу.
— Но ты же говорил, что планируешь завести семью... — растерянно напомнил Дениз. — Какому-то журналисту... Почему ты вообще ему это говорил?.. Это же нетактичный вопрос...
— Да уже без разницы. Сказал и сказал. Полуправду.
— Полу?
Топрак слегка поморщился, как будто этот допрос вызывал у него головную боль.
— Не знаю. Не знаю, подходит ли это мне.
Дениз неуверенно улыбнулся.
— Настолько одержим мотоциклами, что женщины не интересуют? Женишься на своём, как Беззеки?
Топрак сглотнул, бессмысленно глядя в потолок; его кадык тяжело прокатился по шее.
— Тобой, — произнёс он хрипло.
Сердце Дениза пропустило удар.
— Что?
— Я тобой одержим.
Номер погрузился в напряжённую тишину. Дениз буравил Топрака растерянным взглядом, не дыша и не двигаясь, игнорируя ознобливые мурашки от сквозняка, производимого кондиционером над его головой. Он не верил. Это было какой-то фантасмагорией.
— Зря я это сказал, — пробормотал Топрак.
Дениз очнулся спустя мгновение.
— Нет, — он лихорадочно замотал головой, отбросил одеяло и сел на его живот, обхватывая ладонями его щёки. — Нет, не зря. Я тоже. Я тоже, джаным.
Топрак прерывисто выдохнул и крепко схватил его широкими ладонями за бока.
— Дениз...
Дениза колотила мелкая дрожь — то ли в номере было настолько стыло, то ли его всего распирало от шока и осознания, что всё это происходит с ним наяву. Возможно, ему бы помогло завизжать; но за стеной спали люди. Все его внутренности сщемило, включая лёгкие, — он не чувствовал за собой дыхания.
Топрак смотрел на него так же ошарашенно. Казалось, они навсегда замрут в этой точке.
И вдруг он бросился на Дениза, как дикий зверь на свою добычу.
Они целовались; жадно, торопливо, короткими чмоками, как будто куда-то опаздывали — или старались в минуту нагнать упущенное зазря время. Топрак проник ладонями под его футболку, Дениз вздрогнул, выгибаясь ему навстречу, — холодные. Губы Топрака были такими мясистыми; Дениз столько лет смотрел на них и не верил, что когда-нибудь сможет вот так кусать и облизывать их; что когда-нибудь узнает вкус слюны Топрака; что когда-нибудь Топрак толкнёт в его рот свой язык, широкий, капельку кислый, шершавый.
У Дениза шла кругом голова от происходящего. Топрак повалил его на спину и пригнездился между его разведённых ног.
— Ашкым, — зашептал он между горячими поцелуями. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, моё солнце.
Ашкым.
Дениз надтреснуто пискнул, и слёзы скатились по его вискам на подушку. Почуяв неладное, Топрак отстранился и встревоженно вгляделся в его лицо.
— Ашкым...
Приоткрытые губы Дениза дрожали.
— Я мечтал об этом с двенадцати лет, — спустя секунду прошептал он.
Топрак потрясённо замер над ним.
— Я не верил, что что-то выйдет, — в воздухе номера мокрые ресницы Дениза быстро становились холодными. — Я готовился всю жизнь прожить в одиночестве. Я бы ни с кем... — он крепко сжал губы, чтобы не всхлипнуть. — Я бы не смог... Остальные — не ты.
Топрак смотрел на него с горькой нежностью, обхватив его щёку ладонью. Слёзы не прекращали течь по вискам Дениза.
— А если бы ты спросил у меня, когда это началось, я бы сказал тебе — в восемь лет, — продолжал Дениз. — Когда ты впервые посадил меня на свой мотоцикл, вытянул передо мной руки и закрыл свои телом, будто от всего мира. Ты всегда заботился обо мне, хотя был подростком и явно мог бы найти себе дело поинтереснее, чем возиться со мной, малолеткой. Я ведь даже никем не приходился тебе.
Топрак слабо покачал головой.
— Это никогда не тяготило меня. Я любил тебя до безумия. И сейчас люблю.
Дениз накрыл ладонью его запястье и глухо всхлипнул.
— Ашкым.
Любимый. Моя любовь. Обращение легко на кончик языка сладостью. Теперь Дениз мог называть его так сколько душе угодно.
Топрак наклонился, чтобы увлечь его в нежный поцелуй — долгий, глубокий, неторопливый. Разорвав его, он коснулся лба Дениза губами.
— Моё солнце. Битанем.
Дениз блаженно прикрыл глаза, подставляя лицо под мягкие мазки его губ.
— Я люблю тебя, — шепнул он. — Люблю. Люблю...
Разморённый лаской и придавленный родным весом, он чувствовал, как сон одолевает его, и боялся ему сдаваться. Если всё это было лишь сладким наваждением, он бы хотел оставаться в этот моменте как можно дольше.
Топрак нашёл его руку и переплёл их пальцы.
Из уголков глаз Дениза вновь посочились слёзы.
*
Утром Дениз проснулся под одеялом, у Топрака на груди. Горячий солнечный свет пробивался в номер, нагревая поверхности, так что холодный воздух кондиционера снова приносил облегчение, а не напрягал. Дениз рассеянно приподнялся. Топрак всё ещё спал.
Дениз какое-то время рассматривал его разглаженное лицо, а потом не выдержал искушения и коснулся его нижней губы большим пальцем, слегка надавливая. Эти тёмные мясистые губы притягивали его, как магнит.
Вдруг они задвигались. Топрак сперва хитро улыбнулся, а затем его веки медленно распахнулись. Он весело посмотрел на Дениза сквозь щёлочки глаз.
— Доброе утро, Ашкым, — его голос был хриплым спросонья.
— Доброе утро, — нежно улыбнулся Дениз.
— Мне всю ночь снился арбуз...
Дениз фыркнул. Топраку было свойственно время от времени на чём-то зацикливаться.
— Никак не можешь смириться с обманом капиталистов?
— Не могу... Раздражает меня... это жлобство.
— А я тебе снился?
— Угу... Ты ел арбуз и облизывал пальцы... И смотрел на меня.
— Ты это сейчас на ходу придумал? — усмехнулся Дениз.
Топрак покачал головой.
— Так и было.
Дениз смущённо облизнул губы.
— Это было... сексуально? — теперь, когда Топрак был его парнем, они могли разговаривать... о некоторых вещах.
В капельку прояснившимся взгляде Топрака блеснул голод.
— Можешь проверить, насколько, — прохрипел он.
— Как? — не понял Дениз.
Топрак многозначительно опустил глаза и едва кивнул подбородком вверх.
Дениз было слабо поморщил лоб, но спустя мгновение, кажется, догадался. Он робко отодвинулся и откинул с тела Топрака одеяло. Под бордовыми боксерами, обтягивающими крепкие загорелые бёдра, проступал внушительный бугорок.
Дениз невольно приоткрыл губы. У него не было опыта, даже в петтинге, и он жутко стеснялся, но...
— Хочешь... Хочешь, мы это исправим?
Он затаил дыхание, ожидая, что скажет Топрак. Тот внимательно смотрел на него.
— Ты этого хочешь?
Дениз смущённо кивнул.
— До завтрака... Думаю, мы успеем.
— Я бы начал с тебя, если ты не против.
По коже Дениза прошлись мурашки.
— Но у нас нет смазки, — продолжал Топрак. — Насухую... не очень приятно.
Да. Дениз был мужчиной и знал это как никто другой.
— А если в душе?
— Давай попробуем.
Топрак приподнялся, чтобы обхватить его шею ладонью и нежно поцеловать его. Его отросшая щетина слегка колола гладко выбритое лицо Дениза.
— Только я ещё ни с кем, — тихонько сказал Дениз. — Я ничего не умею.
Топрак замер и посмотрел на него с безграничной нежностью.
— Ашкым...
Он снова поймал его губы — жадно, с каким-то особым пылом. Поцелуй был недолгим, Топрак напоследок оттянул его нижнюю губу, спустился с кровати, велел Денизу встать на неё, и после того как Дениз это сделал, сильные руки Топрака подхватили его под колени и подняли его. Как пушинку. Топрак так невозмутимо понёс его в ванную, будто Дениз ничего не весил.
— Я ведь не принцесса, — смущённо улыбнулся Дениз.
— Ты не принцесса, — подтвердил Топрак. — Ты принц. Шехзаде.
— Шехзаде — это как-то чересчур круто.
— А у нас других не бывает, — Топрак ловко распахнул дубовую дверь ногой.