Work Text:
Дамиан сжал одну руку другой, пряча их за спиной, стараясь заземлить себя. В воздухе всё ещё витал запах гари, шум взрыва ещё не прошёл в ушах, а Дрейк расхаживал по маленькому замкнутому пространству, как изумрудный тигр по клетке. Ничто из этого не влияло хорошо на его нервы, но хотя бы кто-то из них должен был оставаться в здравом уме. Им ещё нужно было найти новый транспорт, и если Дрейк не придёт в себя в скором времени, то Дамиану придётся искать его самостоятельно, что займёт непрактично много времени, потому что это была не его сфера.
«Дрейк, это был всего лишь корабль. Ценный ресурс, но не невозобновляемый. Когда мы вернёмся домой, Отец купит тебе новый»
Вероятно даже лучше старого. Дорогие игрушки были хорошим способом извиниться, не произнося ни слова. Дамиан не понимал, почему старшие мальчики так жаловались, когда Отец дарил им что-то новое чтобы загладить вину. Его подарки всегда были практичными, а, главное, их можно было оставить. Они получали что-то хорошее просто так, без необходимости завоевывать право на это, и всё равно находили причины пожаловаться. Глупцы.
Тимоти остановился напротив крошечного окна, отстукивая ритм пальцами по дереву рамы. Другой рукой он прикрывал собственный рот, словно думая, но Дамиан знал, что его мысли были далеки от их нынешней ситуации. Он почувствовал сильное раздражение, потому что устал торчать в какой-то жопе мире с этим человеком, когда мог бы уже давно быть дома в компании своей кошки. Если бы только они могли достойно работать в команде, как это хотел Ричард и Альфред.
Он сделал успокаивающий вздох и попробовал снова, тем же терпеливым тоном: «Дрейк, это была просто груда металла, даже не живое существо. Я не понимаю, почему ты так зациклен–»
Он нагнулся, уклоняясь от снаряда, раньше, чем понял, что в него ничего не бросали. Тимоти развернулся так резко, что ножь, который он так и не метнул, мог бы вонзиться в камень. Дамиан разжал кулаки за спиной, готовясь защищаться — такой резко жесткий взгляд не предвещал ничего хорошего.
«Что ты вообще знаешь об этом, маленький убийца? Какое тебе дело до ценности жизни? Будто ты не отнимал их по любому приказу, не задумываясь ни о чём»
Тимоти не кричал - но лучше бы так и было. Этот тихий, яростный тон больше подходил для речи преступника перед казнью. Дамиан слишком поздно узнал, в чем заключалось его преступление. Кража истекшего сроком пайка и нескольких пластин металла, которые даже мусором не назовёшь — разве такая глупость стоила человеческой жизни?
Он не мог рассказать об этом. О том как он ещё неделю не мог смотреть в сторону продовольственных складов, боясь, что ещё кого-то принесут на заклание за такую мелкую кражу. Неделя– всего неделя. Тогда Дамиан думал о том, сколько времени от тренировок он потерял, думая об этом человеке, но прямо сейчас– разве неделя не была чертовски маленькой для скорби по человеку?
Но он не мог рассказать об этом Тимоти — это не было бы аргументом в этом споре. Это даже не был спор. Они просто озвучивали факты. Тимоти был слишком мягок и привязывался к вещам, которые легко было заменить. Дамиан был слишком холодным и не заслуживал вещей, даже тех, что можно было заменить.
Дамиан выпрямился и вышел, проигнорировав хищника в комнате, стараясь выдать это за гордость, а не смирение. Ему ещё нужно было как-то найти транспорт до дома.
Тимоти снова нашёл его спустя три часа. Дамиан не прятался — просто вряд ли кто-то когда-либо ожидал найти его на мусорке. Жизнь была странной штукой.
Было тихо. Дамиан сидел, поджав колени, стараясь уместиться на картонке так, чтобы не пачкать форму. Это было бесполезно, потому что каждый раз, когда он тянулся за каким-то элементом, то его плащ задевал окружающий мусор, но ему была необходима эта видимость чистоты. В данный момент гордость была последним, что у него осталось от дома.
Тимоти той же проблемой не страдал. Он отстегнул свой плащ, постелил его на землю и устроился сверху, подобравшись креветкой, лицом к Дамиану. Он проигнорировал взгляд старшего, продолжая пытаться починить радиоприёмник. Механика не была его коньком, но он обладал достаточными навыками для такого просто дела. Просто у него не было ни инструментов, ни света, ни достаточно подходящих деталей.
«Прости». Тимоти не кричал — Дамиан почти предпочел бы крик извинениям. Он не знал, как работать с извинениями. У него не было в них достаточного опыта, ни с одной из сторон. Старший вздохнул, взяв в руки какой-то случайный кусок металла - кажется, это была расплавленная труба.
«Мне не стоило говорить этого тебе. Я знаю, что ты.. Что тебе не плевать». Дамиан не смотрел - он не хотел знать, какое у того выражение лица. Жевал ли он губу, пытаясь подобрать выражения, смотрел ли он отрешённо вдаль, не особо заинтересованный в разговоре. Дамиан аль Гул-Уэйн был слишком прямолинейным и честным для Тимоти Дрейк-Уэйна. Не было смысла пытаться всматриваться в чужую ложь.
«Я знаю, что ты не выбирал делать то, что ты сделал. Мне жаль, что я назвал тебя убийцей»
«Я им являюсь»
Тимоти издал звук — странное сочетание искреннего смеха и злости. Дамиан так и не научился подражать этому жесту, но всё было в порядке. Ричард тоже не мог, а он куда лучше в эмоциях.
«Ты был всего лишь ребёнком. Ты и сейчас им являешься. Мне не стоит забывать об этом только потому что ты ведёшь себя несносно»
Дамиан не сдержался от того, чтобы бросить на собеседника раздраженный взгляд — Тимоти смотрел на него в ответ. Расслабленный, немного уставший. По какой-то неизвестной ему причине с открытым выражением лица.
«Я тоже прошу прощения. За то, что расстроил себя». Он фыркнул от этой поднятой брови и отвернулся, вернувшись к радио. «Хотя я и не понимаю, что именно сказал не так»
Тимоти вздохнул — так, как это делал Ричард, когда Дамиан в третий раз спрашивал, может ли он сесть за штурвал. Он сел, выхватывая у него из рук радио и разгребая кучку мусора между ними, устраивая устройство на земле, и протянул Дамиану мульти-ручку с включенным фонариком.
«Этот корабль был мне очень дорог. Это был мой корабль. Я был его капитаном, я его ремонтировал, там были мои наклейки на приборной панели и моим почерком заполненный бортовой журнал. Конечно, это замечательно, что ты не пострадал при взрыве, но я имею право чувствовать себя плохо из-за того, что вещь, к которой я питаю теплые чувства, была уничтожена. Не думал, что мне придётся пояснять такие простые вещи»
Дамиан молчал, меняя положение фонарика в зависимости от того, куда Тимоти тянул руку. Он понял, что что-то не так, когда руки остановились, а механик прокашлялся. Дамиан не понял выражение лица Тимоти.
«Что?»
«Я ожидал, что ты огрызнешься или что-то в этом роде. Ну, знаешь, напомнишь о том, что ты жил в чёртовом дворце, имел кучу слуг и собственную сокровищницу. Или посмеёшься над тем, что привязываться к материальным вещам это мышление бедняка и поэтому мои родители обанкротились»
«Твои родители обанкротились, потому что тратили больше времени и внимания на своё хобби, а не на свой бизнес»
Тимоти снова сделал этот тупой жест с насмехающейся-осуждающей-удивленной-что-он-блин-имеет-в-виду бровью и Дамиан нахмурился, опуская голову обратно к радио. Старший подождал пару секунд в тишине, затем цокнул и вернулся к починке.
«Я буду иметь то что ты сказал в виду в дальнейшем, но у меня мало собственного опыта. У меня было не так много вещей, к которым я мог бы привязаться»
Тимоти забрал у него ручку на мгновение, отделяя от неё тончайшее лезвие и отпиливая подплавившуюся деталь. Он не успел поднять голову, чтобы осмотреть в поисках замены, когда Дамиан подал подходящий. Тимоти улыбнулся ему, хотя этот жест вряд ли заслуживал улыбки.
«Это была очень интересная формулировка. Ты сказал «мог бы привязаться», а не просто «привязался бы». Он замолчал, и Дамиан рассержено нахмурился, прекрасно осознавая, что эта пауза была манипуляцией.
«У тебя было мало личных вещей, не так ли?»
«Всё, что у тебя есть, принадлежит Империи. Но мало что из того, что есть у Империи, может принадлежать тебе. Собственные вещи нужно заслужить. Я был...слишком мал для по-настоящему достойных миссий и не успел. Всё, что у меня было, принадлежало моей матери»
Тимоти не говорил с жалостью. Его голос был тихим, спокойным. Впервые Дамиан предпочёл это бурной реакции. «Мне от матери достались, в основном, глиняные таблички да украшения. Не лучшие игрушки для пятилетнего ребёнка»
«Уверен, ты нашёл, как развлечь себя даже с помощью камней»
Тимоти рассмеялся — по-настоящему рассмеялся, пусть и негромко, и недолго, но это был искренний, радостный смех, и Дамиан замер, глупо уставившись, как олень-бабочка перед вездеходом. Ему почему-то захотелось рассмеяться вместе с ним, хотя шутка даже была не такой уж смешной.
Тимоти закрыл крышку радио, вставая и протягивая ему свободную руку, видимо, напрочь забыв про свой плащ. Дамиан, цокая от недовольства, нагнулся, чтобы поднять его, а потом встал сам, потому что обе руки были заняты. Он обменял плащ на радио, а потом с неохотой отдал мультиручку. Судя по всему, это не осталось незамеченным, потому что вместо резонного «так зачем тебе радио, кстати?», Тимоти сказал: «Когда вернёмся, я достану тебе такую же. Может, Аллены к тому времени изобретут новую, покруче. Детям все самое лучше, как говорили на Земле»
Какая глупая поговорка. В ней не было никакого смысла — самое лучше должно было быть у тех, кто смог бы этим распоряжаться. Но Тимоти, пресекая протесты, закинул руку ему на плечо, словно они оба не были в грязи, и повел в сторону выхода с мусорки. Дамиан и не заметил, что уже начинало светать.
Впрочем, может, в этой глупости была бы польза. Может, если он будет достаточно хорош, то сможет уговорить Тимоти помочь ему добиться собственного корабля.