Work Text:
Эта идея была глупа с самого начала, о чем Микото стоило бы догадаться гораздо раньше. Желательно в тот момент, как только она зародилась в мыслях. Лишь для того, чтобы сразу отбросить куда-то в сторону, позабыть и сконцентрироваться на чем-то по-настоящему важном. В жизни парня и без того было слишком много неразберихи, от которой голова шла кругом. Необходимо было найти способ справиться хотя бы с чувством вины.
Но, по-видимому, эта идея и стала одним из вариантов, раз Микото так сильно ухватился за неё. Ведь каждый раз его пробирал ужас только от мысли о том, как могла бы отреагировать мать, узнав обо всём. Сын, на которого были возложены большие надежды ещё с детства, оказался не просто каким-то разочарованием, а самым настоящим преступником. Она, наверное, была бы так напугана, что видеть больше не желала бы на пороге дома, да и слышать по телефону тоже. А ведь парень задумывался о том, как провести отпуск в кругу семьи. Чем-то помочь по дому, немного расслабиться и погулять с сестрёнкой. Они мало времени проводили вместе, а из-за его работы и вовсе не общались толком. Вечно занят был, а теперь... И вправду гораздо легче думать о другом, даже если это было крайне нелепо.
Цветы для Котоко... Либо парень совсем отчаялся, раз допустил подобное, либо был наивным глупцом, по какой-то причине верившим в чудо. Но что бы ни послужило причиной, это помогало отвлечься. Возвращаясь к этой идее день за днём, Каяно успел обдумать множество вариантов. Хотелось сделать по-настоящему приятный подарок, хотя это и оказалось в несколько раз сложнее, чем предполагалось изначально.
Конечно, всегда можно было остановиться на чем-то банальном. Что уж говорить: именно так иногда парень и поступал, в особенности, если требовалось поздравить кого-то с работы. Долго не выбирал, покупая то, что стоило недорого. Но сейчас этот вариант не устраивал. Хотелось, чтобы это было чем-то большим.
В какой-то момент Каяно и вовсе задумался о том, что в цветы можно было вложить какой-то смысл. Чтобы букет был не просто красив, но и выражал те чувства, которые уже какое-то время не давали покоя. Он ведь часто слышал, как люди преподносили особые цветы с целью извиниться, сознаться в чем-то или даже объявить вражду. Только вот проблема была: Микото практически ничего не знал о языке цветов. На работе не требовали, в жизни тоже роли не играло. Если подходил к выбору цветов ответственно, то ориентировался на вкусы человека. Но сейчас подобные знания очень бы пригодились.
Оставалось надеяться, что кто-то из заключенных мог разбираться в этом. И прежде, чем парень успел начать расспрашивать других, вспомнил, как Махиру рассказала о значении четырех роз. Девушка тогда выглядела так, словно понимала в этой теме гораздо больше, чем кто-либо ещё. И Микото не ошибся.
С утра заметил её в коридоре с чашкой кофе в руках. Никого поблизости не было, да и Шиина, похоже, никуда не спешила. А значит он никак не помешает ей внезапным вопросом.
— Доброго утра, Маппи! — Стоило только обратиться, как девушка остановилась и обернулась. Микото улыбнулся чуть шире, приветливо помахав рукой. — Начинаешь день с кофе? — Сделав несколько шагов поближе, он убрал руки за спину.
— Утречка. Да, хочу быть особенно бодрой, чтобы почитать с Аманэ! — Радостно лепетала Махиру и, как только парень оказался ближе, направилась по коридору дальше. — Ей как раз принесли энциклопедию про птичек. Правда же чудесно?
— Звучит и вправду чудно. — Слабо усмехнувшись, парень подметил, как в последнее время Махиру всё чаще бывала рядом с Аманэ. Словно заботливая мама, опекающая ребенка, пускай Аманэ и сердилась, когда её таковой считали. Но, несмотря на возможность продолжить эту тему, Микото решил вернуться к изначальной цели. — Маппи, ты ведь разбираешься в цветах, да?
— Конечно! Неужели хочешь послушать? — Улыбка оказалась хитрее, и, Микото показалось, словно девушка всё это время только и ждала, когда хоть кто-то заинтересуется этим.
— Да-а... — Протягивая гласную, парень мимолётно отвёл взгляд в сторону. — Сейчас мне это очень пригодится. — Речь также стала торопливой, словно на одном дыхании, но Махиру это не мешало. На удивление, Шиина всё прекрасно понимала и, слегка наклонив голову набок, уже была готова рассказывать. Вот только Микото внезапно остановился, вызвав на её лице лёгкое недоумение.
— Точно! Нужно это куда-то записать. — Оборачиваясь назад, парень вспомнил о блокноте. Ранее тот был нужен для газеты, а теперь без дела лежал где-то в камере. Можно было сразу взять с собой, да вот только Микото не ожидал, что так внезапно встретится с Махиру. — Подождёшь? Я быстро!
На слова последовал слабый кивок, ведь подождать для девушки несложно. В особенности теперь, когда была затронута столь любимая тема.
— Не спеши ты так! — Но слова Махиру уже не были услышаны Каяно. Он шел так быстро, что могло показаться, будто ещё немного и побежит.
Вскоре Микото оказался в камере и действительно обнаружил там блокнот, а рядом с ним ручку. Взял всё в руки и также торопливо направился обратно. Прошло от силы несколько минут с его ухода, за которые Махиру только пару раз успела притронуться к напитку.
— Готов слушать! — Крепко сжимая ручку, Микото пытался перевести дух. Ему и вправду не стоило так спешить, но и затягивать с этим всем не хотелось.
— Хорошо, тогда... — После небольшого глотка кофе девушка начала рассказывать. Звучала крайне воодушевленно и часто вдавалась в детали, пока парень чудом успевал записывать. Хотя точно знал, что всегда можно было бы переспросить. Махиру не будет злиться, да и она будто не умела этого делать вовсе. Всегда была такой понимающей, мягкой, что диву даешься. Но вскоре бродить по коридору кругами надоело, и они направились в одну из комнат, сев за стол.
— Ты так увлечен... — Внезапно подметила девушка, наконец закончив. Кофе к этому моменту было выпито, и пустая чашка оказалась отставлена в сторону. — Неужели хочешь сделать для кого-то подарок?
— С чего ты это взяла? — Остановившись, парень перевел непринуждённый взгляд в её сторону и пожал плечами. Сделал вид, будто это было не больше чем любопытство.
— Просто ты так внезапно об этом заговорил... — Голос стал значительно мягче, приобретая игривые нотки. — Тебе ведь кто-то нравится, да? — Прикладывая указательный палец к губам, Шиина немного наклонила голову на бок, прикрыв веки.
— Мы уже это обсуждали. Как никто в голову не приходил, так и не приходит. — Отрицательно качнув головой, Каяно понадеялся, что ему поверят. Но, зная Махиру, она бывает иногда очень настойчива в делах любовных. Стоит дать хоть маленький намек, как попытается выведать всё.
— С тех пор прошло много времени! Знаешь, это ведь так романтично, подарить кому-то букет! Особенно здесь. — Последовал хлопок и взгляд Шиины стал крайне внимательным. Было видно, что парень что-то недоговаривал, ведь всё его поведение говорило об обратном. Это явно было неспроста! И внутренний восторг девушки лишь от одной мысли, что даже в таких условиях зародилась любовь, нельзя было передать словами.
— Не понимаю, о чем ты. — Закатывая глаза, Каяно уже обдумывал, как можно было бы перевести всё в шутку или найти безопасный способ уйти.
— Я же всё вижу! Какой у неё цвет волос? — Если уж в открытую не хотел признавать, то Махиру добьётся ответа по-другому. Девушек среди них немного и нескольких наводящих вопросов было бы более, чем достаточно.
— Почему сразу у неё? Может, я... — На секунду парень замялся, пытаясь придумать хоть что-то. — Хочу подарить цветы Шидо! — Внезапно сорвалось с уст, когда взгляд зацепился за мужчину в дверном проеме. Благо, что сам Шидо этого не услышал и прошел мимо.
— Тогда бы ты сразу сказал! — Скрещивая руки на груди, Махиру уже собралась ещё что-то спросить, но не успела. В комнату вошла Аманэ, держа в руках небольшую книжечку с птичкой на ней.
— О, Аманэ, ты проснулась! — Спасение, на которое так надеялся Микото, действительно явилось. — Сейчас ты будешь немного занята, так что продолжим позже. Спасибо за помощь, Маппи! — Встав из-за стола, парень быстро направился на выход. Точно разговор этот продолжится, но, быть может, к тому моменту он и сам найдет для себя ответ. Ведь до конца понять то, что он испытывает к Котоко, было сложно. Это сильно отличалось от той привычной любви, которую Каяно испытывал к другим девушкам. Но и сказать, что Котоко ему безразлична, тоже было неправильно. Так тяжело!
С того дня миновало ещё несколько. Парень вёл себя как обычно, но как только оставался наедине с собой, так снова брался за список. Много цветов успел вычеркнуть, во многих продолжал сомневаться, но в конце концов закончил. И было от этого странное, но вместе с тем приятное чувство облегчения. Теперь нужно было переписать это в бланк пожеланий и сложностей с этим не возникло. Микото сделал это самым последним, а после направился на поиски надзирателя, чтобы передать его. А как только Эс забрал бланк, так Микото рвано выдохнул. Отчего же его сердце сейчас так сильно забилось, а щеки воспылали? Наверное, ответ крылся там же, где и осознание. За эти несколько дней он и вправду пришёл к выводу, от которого чувствовал себя ещё большим идиотом.
Микото и вправду не стоило так далеко заходить, однако думать об этом нужно было раньше. До того как позволил этой идее укрепиться. До того как обратился к Махиру за помощью. И до того как передал бланк пожеланий Эсу в надежде, что его одобрят. Ведь уже было слишком поздно. Через неделю разного рода цветы были переданы ему прямиком в руки.
И понадобилось много времени, чтобы создать из них букет. Нельзя было просто добавлять один цветок за другим, ведь некоторые могли бы померкнуть на фоне других или создать чрезмерно большое количество акцентных пятен. Благо дизайнерские навыки изрядно упростили этот процесс. Спустя несколько попыток, ближе к вечеру, Микото добился хорошего результата. Теперь предстояло совершить последний шаг.
Каяно не знал, сколько уже стоял напротив двери в десятую камеру. Мялся на месте всё это время, обдумывая, какие слова мог сказать, как только ему откроют. Или лучшим вариантом было бы промолчать? Просто вручить букет и уйти так, словно ничего необычного не произошло. Но нравились ли Котоко вообще цветы? Вдруг она их ненавидит и подобный подарок подействует на нервы? Или, того хуже, у девушки аллергия на них?
Внутренний голос всё не затихал с тех пор, как Микото покинул камеру. Продолжал утверждать, что ещё не поздно уйти и это лучшее решение, которое только можно было принять в данной ситуации. А букет отдать кому-то другому или, что будет даже лучше, просто забросить под кровать и забыть! И из-за него в голове было слишком много тревожных мыслей, путей отступления, но также таилась надежда. Хотелось верить, что хоть немного, но Котоко понравится такой подарок. И, понадеявшись только на это, парень сделал ещё один шаг ближе. Нервно сглотнул, убрал одну руку за спину, а другой несколько раз постучал по двери.
Котоко точно у себя была, ведь, обойдя всю тюрьму, Каяно ни разу не заметил её. Конечно, могли просто разминуться, но места здесь немного. Рано или поздно всё равно встретились бы. Да и вечер был: многие готовились ко сну, ведь выслушивать очередную нотацию от надзирателя не особо хотелось. Ночные прогулы по тюрьме ни при каких обстоятельствах не приветствовались.
— Что-то срочное? — Поток мыслей оказался прерван. За ним внезапно пропали все слова, которые так старательно подбирал парень, а также весь страх. Перед ним стояла та, о ком Микото думал в последнее время слишком много и часто. Котоко, скрестив руки на груди, выглядела как всегда сдержанно.
— Кото-чан, ты открыла! — Пускай и знал, что другого быть не могло, это не отменило немного кривой, но искренней улыбки. — Так-то да! У меня здесь... — Кашлянув в кулак, Микото нарочно оттянул момент. Выделил немного времени, чтобы сосредоточиться, ведь ощутил, как с каждой секундой сердце начинало бить всё сильнее, а руки дрожать. — Та-дам! — Раздался щелчок пальцев, после которого букет оказался протянут как можно ближе к девушке. И теперь Микото даже не знал, чего стоит ожидать. Но больше всего хотелось увидеть улыбку. Котоко так редко улыбалась, что подобное можно было на пальцах сосчитать. А это крайне огорчало, ведь её улыбку парень находил обворожительной, даже если иногда бывала немного пугающей.
— Неужели очередное развлечение, чтобы скоротать время и не думать об убийстве? — Вскинув бровь, девушка окинула цветы коротким, во многом безразличным взглядом. — И многим уже успел подобное подарить? — Облокотившись плечом о дверной проем, Юзуриха вернула все внимание обратно к пришедшему.
— Кото-чан... — Стало больно. Микото, конечно, виду не подал, давно привык подавлять боль и грусть, не желая тяготить людей, но это всё равно было неприятно. Хотелось избежать любого упоминания причины, по которой он здесь оказался. Но в то же время в этом и была вся Котоко. Говорила как думала, не пыталась сгладить углы и тем самым вызывала доверие. Если Микото и будет вынужден когда-то оказаться пред кем-то честным, то из многих вариантов выбрал бы именно её. Знает, что получит искреннюю реакцию, ничем не приукрашенную.
— Только тебе... — Уже было хотел закончить, как заметил изменения в чужом лице. Девушка явно насторожилась, и нужно было что-то срочно предпринять, а иначе подарок окажется воспринят неправильно. — Пока что. А остальным ещё не успел. — Хотя на деле никаких "других" и не было. Но, по-видимому, теперь Микото должен будет этим заняться. Ведь, зная Котоко, она обязательно проверит. И если не найдет подтверждений, то усомнится в искренности ещё больше. А этого не хотелось. У них и без того не было тех отношений, которых парень пытался добиться всяческими путями.
— Но если тебе не нравится, то я могу переделать! Только скажи, какие цветы тебе нравятся, и... — Речь становилась всё быстрее, а рука оказалась убрана на затылок.
И это очень сильно начинало раздражать девушку, стоящую напротив. В планах явно не было разговора с одним из заключённых, в особенности вечером. Нужно было подвести итоги дня, а также готовиться ко сну, ведь необходимо поддерживать тело в форме и иметь достаточно сил.
— Не нужно. — Протерев переносицу, Котоко небрежно выхватила букет из рук, не обратив внимания на то, как несколько лепестков от подобного действия попросту упали на пол.
— Ха... — Единственное, что сорвалось с уст. Парень не понимал, что теперь должен был испытывать. Облегчение? Да, явно его. Как и предполагалось: для Котоко это просто цветы, и никакого признания она в них не увидела. Теперь оставалось убедить себя в том, что было сделано всё возможное. Радость? Тоже верно. Приятно от осознания, что букет хоть как-то приняли, а не выбросили в лицо. Ну, или в случае Котоко, не закрыли дверь перед носом, проигнорировав. Печаль? Её тоже нельзя было отрицать, как бы ни хотелось. Всё же где-то в глубине души парень наивно верил во что-то большее, чем получить такое равнодушие. — В таком случае рад, что тебе понравилось, Кото-чан.
— Что-то ещё? — Склоняя голову, уточняюще спрашивает девушка.
— Нет, больше ничего. Спокойной ночи! — На слова последовал слабый кивок, после чего Котоко незамедлительно закрыла дверь. И Микото, всё ещё не до конца справившись со всеми чувствами, направился к себе. Нужно просто забыть об этой глупости. Или совершить ещё одну! Да такую, чтобы эта показалась незначительной.
После того как дверь оказалась закрыта, а цветы убраны в сторону, девушка вернулась на кровать. Закинула руки за голову и, переведя взгляд на потолок, сосредоточилась на прошлых размышлениях.
С тех пор как она оказалась здесь, миновало много времени. Другие заключённые уже успели привыкнуть к компании друг друга, потеряв всякую бдительность. Болтали о жизни, пытались скоротать время и даже своеобразно отмечали праздники. Но никого из них будто не волновало то, что с последнего допроса прошло так много времени, а окончательного вердикта всё ещё не было. Будто только для Котоко это имело значение. Хотя, отчасти, так и было. Слишком уж много дел ждало за пределами тюрьмы, ведь зло никогда не спит. Пока она находилась здесь, кто-то мог страдать от рук сильных, избегая кары.
Хотя здесь тоже появились дела. Котоко была уверена в том, что её оправдают и союз с Эсом окажется закреплён. А значит, она станет его клыками и покарает всех, кто будет признан виновным. Ведь только так, как считала сама девушка, они смогут ощутить всю тяжесть совершенного преступления. Но с этим пришлось повременить, и единственное, что оставалось, так это наблюдать. Пытаться собрать крупицы информации о заключенных, которая в дальнейшем могла бы оказаться полезной.
Одной из недавних попыток можно было считать репортаж. Только вот оказался он крайне неудачным и ничего нового узнано не было. Да и наблюдение ничего не давало. Дни здесь становились спокойнее, и этот, казалось, не был исключением. Ничего примечательного не было, за исключением одного. Взгляд плавно сместился в сторону цветов, которые с самого начала показались подозрительными. И причин для этого было несколько.
Одна из них заключалась в самом заключённом. Несмотря на то, что Котоко ко всем относилась с подозрением, Каяно Микото казался наиболее неоднозначной личностью. Действительно ли он страдал от диссоциативного расстройства личности или умело притворялся на допросе, чтобы ввести в заблуждение? Девушка не могла быть однозначно уверенной в чем-то одном. Знала случаи, когда преступники желали смягчить наказание и прикидывались больными. Но бывали такие, где преступление и вправду возникало вследствие болезни, о которой человек даже не догадывался. И, конечно, для того чтобы убедиться в одном из вариантов, Котоко продолжила наблюдать за ним. Микото вёл себя добродушно и даже с надзирателем говорил так, будто не нападал вовсе. Возможно, что предположение оказалось верным, ведь парень, как оказалось, даже не помнил вторую половину допроса.
Другой причиной послужили сами цветы. Что-то в словах Каяно казалось неправильным. К тому же нельзя было объяснить причину такого странного выбора. Почему именно она стала первой? Вопрос натолкнул на воспоминания о тех преступлениях, где фигурировали цветы. Некоторые преступники приносили их своим жертвам задолго до самого преступления, часто используя как обозначение. Другие же могли использовать их как открытый знак вражды, в особенности если человек не понимал их смысла, или клали записку с угрозами. А третьи и вовсе оставляли цветы на месте преступления, желая поиграть со следствием. И если третий вариант в её случае не был возможен, то вот два других имели значительно больше шансов. При этом объясняли такое странное поведение и лёгкую, как показалось, недосказанность в словах. Возможно, что Котоко первая, на кого Микото, или другой «он», собирался напасть. И если надеялся, что девушка ничего не понимает в цветах, то явно ошибался. Пускай и знает лишь частично, но знак вражды явно заметит.
Сев на край кровати, девушка взяла букет. Только вместо того, чтобы, как и несколько раз до этого, окинуть его коротким взглядом, стала рассматривать каждый цветок. В первую очередь обратила внимание на белые и красные камелии. Красивые цветы, которые могли преподноситься для того, чтобы подчеркнуть красоту человека и выразить восхищение.
И когда Махиру рассказывала о них, Микото уже понимал, что эти цветы прекрасно впишутся в букет. Ведь не скрывал того, что находил Котоко красивой. Необычная, по-своему цепляющая внешность сразу приковала к себе внимание при первой встрече. Только вот поначалу это было простым любопытством, с которым Микото рассматривал и других заключённых, но постепенно переросшее в нечто большее.
В последнее время Каяно стал замечать за собой, как неосознанно чаще смотрит в сторону девушки, особенно внимательно рассматривая лицо. Иногда и вовсе возникало желание убрать несколько прядей, лишь стоило Котоко повернуться в профиль. Только чтобы они не мешали и не скрывали алых глаз. Но парень вовремя отгонял эту мысль, так ни разу не рискнув этого сделать.
Да и жутко это выглядело со стороны, когда он вот так долго смотрел на неё. Но либо Котоко не замечала этого, либо не придавала значения. Лишь иногда могла посмотреть в ответ, вынуждая Микото всё осознать и как можно быстрее отвести взгляд куда-то в сторону.
Затем девушка посмотрела на жёлтые нарциссы, которых было не так много. Смысл не до конца помнила, но точно знала: ничего враждебного там не было. И в громких преступлениях, на которые можно было бы опираться, не фигурировали. Но истинный смысл был довольно прост: их дарили в знак уважения.
С первого дня в тюрьме Котоко держалась уверенно, несмотря на странность этого места и ранее незнакомое окружение. Исследовала территорию, приспосабливалась к новым условиям и сохраняла чёткую дистанцию с другими заключёнными. Твёрдо придерживалась принципов и даже после допроса не выглядела встревоженной или хоть сколь-нибудь раскаявшейся. Была до последнего уверена в правильности своих действий и ждала возвращения на свободу, чтобы продолжить вершить собственное правосудие. Из-за этого возникало чувство, словно Юзуриха была способна перенести любые невзгоды, оставаясь верной себе. Это и послужило причиной, по которой Микото уважал и, в какой-то степени, даже завидовал Котоко.
В свою очередь Микото первое время был встревожен из-за отсутствия воспоминаний о том, как оказался здесь. Но быстро счёл всё происходящее за какое-то шоу или передачу, не придавая этому значения. Всё это явно розыгрыш, который вскоре закончится, и их отпустят по домам. Даже на допросе Микото утверждал об этом, хотя всё больше начинал сомневаться. Допустил мысль, что среди них действительно были способные на убийство, но свой случай считал ошибочным. Не мог так поступить! Да вот только слова надзирателя становились всё убедительнее, и тревога захлестнула Каяно с головой. И потом... Парень не помнил, будто отключился в какой-то момент. Очнулся после допроса с головной болью, а надзиратель почему-то сторонился.
Но вскоре всё стало известно. Парень не мог поверить, что был преступником, и даже напал на надзирателя. И какая ещё другая личность? Нет, это всё ошибка! Как минимум Каяно до последнего пытался себя в этом убедить. Только вот не получалось. Пускай болтал со всеми как раньше, коротая время, всё чаще возвращался к тревожным мыслям.
Вскоре, среди цветов, были замечены колокольчики. В этот раз Котоко знала символику, но не считала её уместной. Дарили их либо в знак благодарности, либо в знак извинения.
Но в другой культуре, как говорила Махиру, колокольчики символизировали мысли о человеке. Красивое значение, только вот Микото всё равно не решался добавить их в букет, до последнего пытаясь отрицать очевидное. Как бы бесполезно, на самом деле, это ни было. Ведь Каяно каждый день искал Котоко взглядом, пытался найти тему для разговора и придумывал способы провести время вместе. Всё чаще размышлял о том, как сложились бы отношения, познакомься они при других обстоятельствах, где-то за пределами тюрьмы. Возможно, тогда Котоко не была бы такой отстранённой и легче шла бы на контакт. Они могли бы побывать в караоке или даже в кино! Вероятно, даже нашли бы общие увлечения или темы, став настоящими друзьями. Но всё это мечты, пускай и помогающие справиться с тревогой. Удивительно, как компания Котоко стала настолько успокаивающей, что Каяно искал любой способ провести с ней немного времени вместе. Даже если просто посидеть поблизости.
После колокольчиков Котоко обратила внимание и на фиалки. Только здесь и думать не нужно было о смысле, ведь фиалки просто подчёркивали искренность чувств.
И, казалось бы, ничего примечательного в букете не было. Ни тайных писем с угрозами, ни скрытого смысла. Девушке и вовсе показалось, что Микото собрал букет из совершенно случайных цветов, не придавая этому особого значения. Да вот только заметила, как среди всего этого разнообразия затесался один непримечательный жёлтый тюльпан. Во всей композиции ощущался лишним и будто нарочно находился в самом центре, скрытый за бутонами камелии.
Что, на самом деле, так и было. До самого конца Микото не верил, что добавит его в букет, и изначально даже не планировал записывать в список. Ещё когда Махиру рассказывала о цветах, не придавал особого значения тем, что значили любовь. Записывал не особо охотно, крайне коротко, думая, что это не пригодится. Ведь не считал, что испытывает нечто подобное к Котоко.
Но это оказалось крайне ошибочно. Парень, раздумывая над букетом, пришёл к неутешительному выводу. Все желания, все мечты и мысли, связанные с девушкой, были непосредственно связаны именно с этим чувством. Любовь... Кто бы мог подумать, что он способен полюбить кого-то в пределах тюрьмы. Скажи ему об этом несколько лет назад, и Микото рассмеялся бы в голос, махнув рукой. Смешная шутка, если бы только таковой была. Интересно, с какого только момента эти чувства появились? Парень никак не мог найти ответа. Быть может, с того момента, как стал больше обращать на неё внимания или больше придавать значения совместному времени, начиная его по-настоящему ценить.
Но самым худшим было осознание, что Микото никогда не добьётся взаимности. Сколько бы ни пытался оказаться хоть немного ближе к девушке, узнать её лучше и стать чем-то большим, чем просто заключённым, всё это было бесполезно.
Жёлтые тюльпаны — цветы, символизирующие безответные чувства, за которые парню было стыдно. Он не должен был их испытывать, но и избавиться так сразу не мог. Слишком поздно осознал их наличие и теперь должен был как-то справляться с этим. Оставалось лишь надеяться, что хотя бы Котоко позволит быть рядом, даже если на расстоянии вытянутой руки, без возможности когда-либо приблизиться. Ведь когда любишь человека, иногда просто достаточно иметь возможность быть рядом.
Вспомнить значение последнего цветка так и не удалось. Но всё же букет оказался красивым, пускай Котоко и понадобилось время, чтобы осознать это. Как-то не хотелось, чтобы цветы вот так завяли, и, возможно, стоило бы позаботиться об этом. Но завтра, ведь сейчас уже было слишком поздно.
И на следующий день букет оказался убран в небольшую вазу, о чем Микото узнал немного позже. Возможно, у него на самом деле был небольшой шанс и стоило бы попытаться сделать что-то еще.