Work Text:
Спать в одной кровати с Феличиано, конечно, приятно, но ты никогда не догадаешься, уснет он сегодня вовремя, или будет пол ночи искать себе удобную позу. Вот Германия никогда не мог этого угадать. Он ужасно раздражался, когда его возлюбленный из-за бессоницы начинал приставать к нему с глупыми вопросами. Когда посреди ночи тебя резко начинают теребить и вырывать из объятий сна – последнее, что тебе захочется, так это задумываться над ответом. Спросившего хочется легонько стукнуть по голове, чтобы в себя пришел, а потом отправить спать. Ровно то же самое хочется сделать, когда спишь с кем-то в одной постели, а он, как на зло, ворочается и все не может уснуть. У Италии обе проблемы были очень частыми, чуть ли не постоянными. Сначала он до поздней ночи крутится и вертится, теребит Людвига по пустякам, а потом утром глаз открыть не может. Германия уже окончательно смирился, хоть раньше и пытался "перевоспитать" Феличиано. Это дело оказалось слишком сложным даже для него, поэтому он решил просто махнуть рукой и изо всех сил стараться не обращать внимания. Выходило, пока что, из рук вон плохо, но Людвиг очень старался.
Эта ночь абсолютно ничем не отличалась ото всех предыдущих и следующих. Германия уже улегся и дожидался, пока его любимый Феличиано соизволит лечь вместе с ним. Чего это он так долго копается? Надо учиться переодеваться быстрее, сколько раз говорил ему. Наконец, знакомое тоненькое тело быстро юркает под одеяло. Мгновение – и взъерошенная макушка покоится на плече Людвига, а светло-карие глаза выжидающе на него смотрят. Германия крепко обнимает любимого, поглаживая по спине. Феличиано никогда не отличался высоким ростом, зато мог похвастаться худобой. Похвастаться кому угодно, кроме Германии, которому больно было смотреть на костлявые конечности своего ненаглядного. От физической силы там одно название. Непонятно только, куда уходит все то, что он сжирает, аки саранча?
– Я так понимаю, от тренировок у тебя никакого результата? – не выдержав, спросил Германия, – Может, будем усиливать нагрузку, а?
– Ну зачем усиливать? Я же и так интенсивно тренируюсь! – моментально последовал протест. Феличиано даже отстранился от объятий, чтобы с притворным возмущением заглянуть в глаза Людвигу. В темноте его смятения, к сожалению, видно не было. Зато было прекрасно слышно его обеспокоенный, чуть дрожащий писклявый голос.
– Незаметно.
– Ну Дойцу! Ты же не хочешь, чтобы я надорвался? Или хочешь? – раскудахтался Феличиано. Людвиг закатил глаза, не в силах слышать этот взволнованный галдеж. Еле сдерживался, чтобы не стукнуть назойливого Италию по макушке.
– Я подумаю. Засыпай уже,
завтра не встанешь. – наконец перебил он любимого. В качестве пожелания спокойной ночи поцеловал его в лоб и потрепал по голове. Италия, в свою очередь, расцеловал любимого в обе щеки, и в довершение чмокнул в кончик носа. В комнате воцарилась тишина, но совсем ненадолго. Долго она и не может длиться, если с тобой в одной комнате находится Феличиано. Какое-то время он лежал почти не шевелясь, даже прикрыл глаза, делая попытки уснуть. Жаль, что не вышло и его старания не окупились. Несколько расстроившись и заскучав, Феличиано слегка боднул Германию головой в плечо.
– Дойцу, спишь?
Не дождавшись ответа, он еще немного пободался, а потом наконец заговорил.
– А ты же меня любишь?
Неужели не очевидно? Даже несмотря на то, что вопрос был шуточным. Германия души не чаял в этом дурашливом, простодушном парнишке. Да, часто ругал его, "обзывался", но это ведь не отменяет того факта, что Германия был без ума от Феличиано и милостиво прощал ему все выходки.
– А сам ты, как думаешь? – малость насмешливо поинтересовался Людвиг. – Люблю, конечно же. Оосбенно когда ты ночью спишь.
– Вее, а днем любишь?
– Безусловно.
Ответом на данную реплику послужил нежный поцелуй в одну щеку, а затем и во вторую. Хоть этого не было видно, но Италия догадывался, что щеки возлюбленного тотчас вспыхнули застенчивым румянцем. Как бы долго они ни были вместе – реакция на внезапный физический контакт у Германии оставалась прежней. Феличиано, в свою очередь, это казалось невероятно милым и забавным.
Чтобы "особенно понравиться" Людвигу, он прикрыл глаза, делая вид, что спит. Но сон, как и прежде, не шел. Когда лежать с закрытыми глазами и бездействовать уже порядком наскучило, Феличиано приподнял веки и покосился на лежащего рядом немца. И как можно так быстро засыпать? Вот бы ему тоже сейчас лежать и смотреть десятый сон, а не искать себе удобную позицию. Больно нужна ему эта бессонница, хоть даром забирайте! Италия этому только обрадуется, ведь чем дольше он не смыкал глаз, тем более удручающие мысли посещали его голову. Кому будет приятно вместо сновидений визуализировать одиозные*, тревожные сюжеты? Италия постоянно задумывался, не устал ли Дойцу от него? А вдруг Италия ему надоел? Фу, лучше о таком не думать.
Дабы отвлечься от нагнетающих мыслей, Феличиано переключил свое внимание на внешность возлюбленного. На бледном лице больше всего выделялся крупный нос с высокой переносицей и широким кончиком. Сам Италия тоже был счастливым обладателем высокой, прямой переносицы и просто обожал изображать подобные носы в своих картинах. Главной музой был, конечно же, Людвиг. Феличиано рисовал его в самых разных позах и с самых разнообразных ракурсов. Обожал изображать его в профиль и в три четверти, питал особую слабость к рисованию тела своего возлюбленного. Обнаженным в том числе.
Взгляд Феличиано скользнул чуть ниже, рассматривая мускулистые плечи и руки Германии. Казалось, он с легкостью заменил бы АтлантаТипочек, который держал небо в греческой мифологии , переместись на несколько веков назад. Широкие плечи то поднимались, то опускались в такт дыханию. За Германией всегда следовали тысяси сравнений с римскими богами. Уже был перечислен чуть ли не весь пантеон, а красноречивый Италия все не останавливался. Ассоциаций у него было немеренное количество. С каждым днем этот список пополнялся новыми именами, которые, по ощущениям, известны были только ему. Из его уст Германия впервые услышал о неком Нинетто Даволи, о небезызвестном Пазолини и об их отношениях. Именно с этой великой любовью Феличиано сравнивал свои отношения с Людвигом. Любимое сравнение для них обоих. Главное, не закончить точно так же...
Из сладостных мечтаний его выдернула мысль, промелькнувшая в голове двадцать пятым кадром. Завтра же рано вставать на тренировку, а он все еще не спит! Так Дойцу еще и обещал увеличить нагрузку. Интересно, он не передумал? Феличиано приподнялся на локтях и зашептал Германии в самое ухо:
– Дойцу, а ты там не передумал насчет тренировок?
Людвиг не сразу понял, с какой целью его вырывают из обьятий сна. Был весьма недоволен этим и вместо ответа выдал:
– Ты сегодня спать собираешься?
Италию такой ответ не устроил.
– Вее, ты так и не ответил! Скажи, передумал или нет! – экспансивно* шептал Феличиано. Он уже чуть ли не вплотную прижимался губами к уху Германии. Последний, в свою очередь, лишь тяжело вздохнул. Единственное, чего он сейчас хотел – чтобы этот надоедливый итальянец наконец оставил его в покойо.
– Передумал. Упражняться будешь как обычно.
– Вее, спасибо тебе, Дойцу! Ты у меня самый лучший, самый понимающий и милосердный! – защебетал Феличиано, улыбаясь во все тридцать два.
– Если завтра проспишь – пеняй на себя. – пригрозил Людвиг. Италия активно покивал головой, показывая, что все прекрасно понял. Он еще крепче обнял любимого, прижимаясь к его теплому телу и пытаясь поскорее заснуть. Пусть не в ту же секунду, но в этот раз у него получилось. Немного спустя, Феличиано уже сладко спал и видел десятый сон. Его глаза закрыты, а мысли ничем не встревожены. Наконец-то...
*Одиозный - оч неприятный
*Нинетто влюбился в жинку и расстался с Пазолини, а нескока лет позже ППП вбили оч жестоко
*Экспансивный - бурно проявляющий свои чувства