Work Text:
Бледная рука с трудом пробила слой влажной земли. Луна стала безмолвной свидетельницей того, как из свежей могилы, закопанной лишь сегодня днём, выбрался миловидный юноша. Тяжело дыша, он рухнул на траву, уставившись в тёмное, бездонное небо.
Он был мёртв. Его похоронили. И все же, он здесь.
Он не знал, смеяться ему или плакать. Казалось, он способен умирать снова и снова, прежде чем окончательно раствориться в беспросветной тьме.
Переведя дыхание, он всё же поднялся на ноги. Ему нужно было найти того человека. Обязательно сказать ему, что жив, что не стоит терзаться горем.
Пустота, зиявшая там, где раньше билось сердце, медленно зарастала — ткань сплеталась заново, мышцы переплетались, сращивая раздробленные рёбра. Дышать становилось легче, но ноги всё ещё дрожали. И всё же он шагал вперёд — к выходу с кладбища. Мимо старых и новых могил, чьи надгробья молча провожали его безучастными каменными взглядами.
И тут он замер.
Что-то остановило его — то ли дурное предчувствие, то ли зов интуиции. Он медленно повернул голову к совсем свежему памятнику.
«Верный муж.
Верный товарищ.
Верный друг и поэт.
Леонард Митчелл.»
Каменное лицо на барельефе улыбалось в ответ его собственному, теперь бледному и живому. Что-то глухо рухнуло на сырую землю. Колени врезались в гранит. Пальцы судорожно скользили по выбитым буквам. Те расплывались в пелене слёз. Кто-то закричал так, будто умирал по-настоящему. Горло раздирало от боли. Ах, это кричал он сам. Отчаянно, надрывно, выкрикивая чьё-то имя. Зовя. Умоляя. Но в ответ — лишь безжизненный камень с застывшей насмешливой улыбкой.
Виски сжало тисками, словно пуля вновь пробила череп. Шёпот в голове нарастал до болезненного рокота. Костяшки пальцев стёрлись в кровь от ударов. Ногти ломались, оставляя кровавые разводы на граните и чёрной земле. Казалось, ещё мгновение — и он разорвется на части.
Но внезапно крик оборвался. Тело застыло.
Юноша медленно поднял опущенную голову. Пустые глаза с глухим, ледяным равнодушием уставился на надгробье. И вдруг, он улыбнулся. Сухо. Высокомерно. А в глазах вспыхнул потусторонний блеск — такой, что воздух вокруг содрогнулся от леденящего ужаса.
Добро пожаловать домой, господин Небожитель.