Work Text:
Нефер никогда бы не подумала, что вновь пройдет по площади у Академии, увидит цветастый букет столичных садов, натрет ноги по длинным лестницам вокруг Великого Древа.
Ей странно. Ей мерещится, что добрая богиня всё ещё следит за ней после аудиенции. Нефер готова поклясться, что Буер задержала её специально: назначила встречу только днем после, причём после обеда, зная, что следующий корабль только завтра. И вот она всё ещё здесь.
Ей неопределённо. Всё с момента, когда они с Николь сели на корабль в Нод-Крае, происходит будто бы не с ней. Тогда раздался щелчок паузы, и, когда Нефер вернется на холодную лунную землю странно загоревшая, пахнущая пустыней и книгами, повторным нажатием возобновится воспроизведение.
Город – страна – изменились. Около Храма Сурастаны теперь продают лимонад. Она пьёт мохито с соком красноплодника и сахарными его же кусочками, сидя в оранжереях, прячась в тени. Выглядывает разок для лучшего обзора.
Солнце щекочет Нефер нос, и она громко чихает.
Улицей ниже генерал-махаматра, не оборачиваясь и не отвлекаясь от своих дел, говорит: «Будь здорова!»
Она замирает.
С оранжереи на верхнем уровне открывается отличный вид на элитный квартал, и со скамейки, занятой Нефер, украдкой подглядывать за бытом верхушки современного Сумеру удобно и интересно. Было.
Стыд ей не присущ, потому Нефер не прячется; она высовывается над перилами и машет рукой. Сидящий подле махаматры на стуле-раскладушке главный секретарь дёргает подбородком, мол, посмотри, и Сайно оборачивается и машет в ответ, слегка улыбаясь, потом делает жест, который международно растолковывается не иначе как «Иди тогда сюда».
Ей странно. Странно, когда «Вот ваша сдача» вместо «Кто тебя сюда пустил?», когда «Возьмём твою стратегию» вместо «У неё не то что диплома, у неё и мозгов быть не может», когда «Спускайся к нам» вместо того, чтобы от представителей власти глаза побыстрее отвести, при виде матры напрячься.
Лестница вся в сколах, с пролета выше усыпанная штукатуркой, парой ступеней – провалившаяся насквозь. Нефер испытывает удовлетворение, но с оглядкой на добрую малую богиню, которая всё чувствует и выбирает подчеркнуть, что зла не держит; с оглядкой на Сайно, у которого из дома выбило все стёкла, и на Кандакию, которая с плотно сжатыми губами выбилась из группы в поисках отца. Она обрадовалась, когда узнала, что на Семеркой забытой Вахумане развалилась библиотека, но потом Паймон ужасно расстроилась из-за того же, и Нефер пришлось злорадство оставить при себе.
И вот удовлетворение тоже выходит странное, неопределённое.
Она перешагивает через кривой кирпич и мимо выключенного фонтана подходит к Сайно и растянувшемуся на лежаке Аль-Хайтаму. Секретарь салютует ей своим бокалом, роняя тёмные очки на лицо. Генерал-махаматра красит новую дверь из белого, Академски-девственно-чинно-чистого, в лиственно-зелёный. Окна его дома всё ещё заложены картоном вместо стёкол, но не похоже, что Сайно глубоко расстроен – скорее, слегка раздосадован, но ситуацию уже принял.
– Привет, – говорит он запросто.
У Нефер лежит досье на каждого из них в Куратории.
Сайно – пустынный ребёнок, которому повезло с ответственными взрослыми; выросший в Академии, но ею не взращенный, к счастью; оставивший пост, чтобы вернуться в столицу со штурмом, но на трон не сесть – преклонить колени пред богиней. Сказочно-книжное бескорыстие, ошейник-преданность – она не может понять, как он решился на себя его надеть, почему не перегрыз.
Аль-Хайтам – дитя леса с на удивление приятной семьёй, и воспитанием всё сказано.
– Мы здорово сработались, – Сайно поворачивается к ней, чешет нос, оставляя на кончике зелёную кляксу. – Не надумала остаться?
Нефер рассыпается на несколько коротких смешков:
– Семерка упаси, нет, – выдавливает она между ними, остаться – какой абсурд, – Я завтра утром уже буду в гавани Бейда.
– Так и думал, – пожимает плечами, – но всё же стоило спросить. Сумеру бы повезло, будь у меня в команде такой человек.
– Для госпожи Нефер это ты сейчас минус озвучил, – подаёт голос из-под тёмных очков Аль-Хайтам.
– Да ладно, не столько во мне ненависти. Наверное.
Сайно оборачивается, что-то осуждающе шикает одними губами, ему отвечают махом бокала и поднятой бровью, а потом гляделки прерываются: у Аль-Хайтама дрогают губы в быстрой улыбке, и он вздыхает:
– Наклонись сюда, у тебя нос зелёный.
Секретарь слюнявым пальцем трёт генералу нос, тут же брезгливо поморщенный, потом протягивает свой напиток – попробовать.
Будь они хоть капельку плохими людьми, Сумеру бы пришёл конец. Комбинация из друзей, занимающих ключевые позиции в государстве, и их друзей, назначенных мудрецами Буер, была бы убийственной, допусти они конфликт интересов.
– Ну, тогда хоть скажи нам: поменялся ли Сумеру по сравнению с тем, который ты помнишь?
Тем не менее, столица, хоть и потрёпанная, стоит на месте, топорщится смешными фруктовыми лотками и звучит детским смехом, и это достаточное доказательство безграничной порядочности Сайно, который из всех людей задать вопрос решает ей, у Нефер – право же, смешно – уточнить: «Ну что, как я справляюсь?»
Нефер думает: разыграй судьба дайсы иначе, будь она младше, а не наоборот, может, у неё был бы шанс остаться в месте, что зовут домом. Она завидует им, особенно Сайно, потому что они так похожи.
– Вынуждена признать, что в лучшую сторону, – фыркает она. – Отличная работа, генерал.
– Едва ли только моя. Мудрецы тоже стараются, и это не говоря о малой госпоже…
– Зато точно не моя, – откидывается поудобнее Аль-Хайтам, – и головная боль тоже не моя.
Сайно беззлобно пинает ножку стула под ним. А Нефер смотрит с неподдельным интересом:
– Мне всегда было интересно: почему ты отказался от должности великого мудреца?
– А кто в здравом уме бы согласился?
– Я бы согласилась, – разводит руками Нефер.
Она ждёт, что сейчас кто-то из них по-академски скажет, что это потому что она в уме не здравом, обернув грубость в шутку, но этого не происходит. Что они наконец-то дадут повод для ненависти, дадут зависти перерасти в обиду, и на привычной территории ей станет легче. Не хуже неё чувствуя грань, Сайно без всякого баловства лишь кивает ей на свободную табуретку, и Нефер падает на неё, закинув ногу за ногу, вокруг молотков, плоскогубец и пыли.
– Так почему?
– У меня ощущение, что информация будет использована против меня, – тянет Аль-Хайтам.
– Зависит от качества информации. Утолишь женское любопытство?
Он размышляет какое-то время, делает пару глотков пина-колады.
– Наверное, я бы не смог ночами спать под грузом ответственности, – определяется он наконец с ответом. – Те пару месяцев, что я провёл великим мудрецом, я был постоянно на измене.
– Главное, что не государственной, – объявляет Сайно.
Нефер начинает понимать, почему окружающие обычно закатывают глаза, если слишком долго находятся в обществе генерала-махаматры. К её удивлению, Аль-Хайтам фыркает от смеха.
– В общем, на мой взгляд, работа в гос. аппарате мучительна. Я как Сайно не могу и, что важнее, не хочу.
– Я нормально сплю по ночам, спасибо большое.
– Предположим. – Чтобы оставить последнее слово за собой, Аль-Хайтам переключается на Нефер: – Тебе удобно? Могу уступить стул.
– Нет-нет, стул чересчур удобный. Рискую не расстаться с ним даже ради корабля, – криво улыбается она.
– Ну и хорошо, – кивает Аль-Хайтам, но между строк явно читает – напару с Сайно, если их мимолётная переглядка о чём-то и говорит.
Никогда не садись в слишком удобные кресла, не задерживайся надолго, не делай паузы. Она уже оступилась один раз: вернулась, прервала воспроизведение – второй никак нельзя.
– Ну а ты, генерал? – улыбается Нефер, гоняет лёд по стакану. – Мы здорово сработались. Не хочешь со мной на север?
Сайно морщится:
– Пятки отморожу.
– Всё же стоило спросить, – возвращает она.
– Ну, ты не торопи события, – Аль-Хайтам закидывает ногу за ногу. – Чтобы подружиться с Сайно, надо сначала подраться где-нибудь на подходах к Аару, и вот тогда, если повезёт, через годик он станет твоим лучшим другом.
Сайно молчит, выражение у него нечитаемо-задумчивое, хмурое. Нефер невольно вспоминает байки о нелюдимости и опасности Сайно, о том, что к нему не подступиться, а уж если генерал тебе улыбнется, то это и будет последним, что ты увидишь. Аль-Хайтам, видимо, тоже, потому что он вдруг искренне оборачивается:
– Сайно, я пошу…
– Зачем же обязательно на подходах к Аару, – изрекает тот, – можно и в Мондштадте.
Аль-Хайтам на половине извинения осекается и устало трет лоб. Потом ставит на тротуар пустой стакан, приговаривая, что в отместку намусорит в генеральском дворе.
– Ты понял? Я имел в виду Коллеи, – игнорирует его ворчание Сайно.
Тогда сейчас: вот сейчас они начнут её игнорировать, считать меньше, чем Нефер есть, и она даст волю ненависти, сможет с уверенностью сказать: «Ничего-то тут не изменилось, так и знала». Вот только Сайно оборачивается в ней как магнитом, улыбается и начинает объяснять шутку, рассказывая запутанную историю об академских друзьях, письмах и демонических девочках.
– Вот те на, – перебивает его спустя пару минут Аль-Хайтам, уставившись на наручные часы. – А перерыв-то закончился.
– У тебя рабочий день? – пораженно оборачивается Нефер. Дождавшись кивка, окидывает рукой стул-раскладушку, пустой стакан и темные очки: – А это тогда что?
Сайно явно ответ уже знает, потому что упреждающе начинает посмеиваться.
– Малая госпожа недавно вернулась из Натлана и рассказала, что у них в жаркие дни во время рабочего перерыва объявляется сиеста. – Он, поднявшись, гордо крутится вокруг своей оси. – У меня сиеста.
– Она тебе не за тем рассказывала, а чтобы ты сам куда-то выбрался, – поучительно поправляет Сайно.
– Зачем? – искренне удивляется Аль-Хайтам. Отряхнувшись, он направляется к лестнице. – Пойду разбирать ждущих у двери студентов.
– Не кошмарь никого.
– Без тебя? – поигрывает бровями он.
– Нет, в целом, – вздыхает Сайно. – Я давно тебя прошу.
– Скука.
На этом секретарь Академии Сумеру их оставляет, огибает неработающий фонтан, перешагивает кривые кирпичи и вокруг провалов в лестнице поднимается по ступенькам – неспешно, одной рукой в карман, другой по перилам.
Такое отношение к работе у академских служащих она тоже всегда ненавидела. Нефер старательно пытается воззвать к этой злости, но внутри её не находит.
Ей сложно, потому что они оба истошно хорошие люди.
Сайно заканчивает красить дверь и, бросив кисточку в банку, садится на освободившийся стул. Нефер смотрит на остатки красноплодника в своем стакане, затем протягивает ему белым флагом на вытянутой руке: через километры и километры, пока Сайно не берет с мягкой благодарностью.
– Вкусно! Это около Сурастаны брала?
Нефер думает: «Архонты, Николь была права: я питаю слабость к святошам».