Work Text:
Направленную внутрь медитацию Збалтазара прерывают тяжёлые шаги и очень настойчиво громкий звук, имитирующий человеческую очистку горла. В роботе на секунду бурлит ярость и негодование, но тем не менее он быстро сдерживается и обращается:
— Эй! Это неприлично так резко прерывать... — он запинается когда осматривает местность вокруг него, — А, это ты.
Ты улыбаешься.
— Привет.
— Здравствуй, — полу-формально как всегда. Он закрывает глаза, — По каким делам сегодня?
— Аллергии на пыль ещё нет? — ты смеёшься, приподнимая наполовину заполненное водой ведро и старую губку в ней.
— У меня не может... А, — он снова приоткрывает глаза, чтобы уже внимательнее тебя рассмотреть, — Ах, это. Спасибо.
Ты принимаешь это как разрешение начать и, ни минуты не задерживаясь, оставляешь ведро подальше от экранов (вдруг что) и немного выжимаешь губку.
— Извини за медитацию.
— Ничего страшного. За телом тоже нужно присмотреть.
— Настолько надо, что ты никогда не просил, а сперва вообще отказывался, — ты начинаешь с главного экрана в ногах у его тела, аккуратно приподнимая оставляешь его на своих собственных ногах и принимаешься легко протирать стороны, — К слову, мы это не обсуждали... Почему мнение поменялось?
Збалтазар молчит несколько секунд, один его глаз на экранах приоткрыт. Думает.
— Против твоей настойчивости не пойдёшь... Да и я осознал, что без мирского тела не смогу адекватно сконцентрироваться на высшем. Так что, в какой-то степени, это был для меня урок, — тон спокойный и ровный. Можно почувствовать как он смотрит на тебя.
Протерев абсолютно все стороны главного экрана, включая линзу, ты, предварительно слегка промочив губку и вновь её выжав, берёшься протирать вентиляционные дырки и замкнутые проводами разъёмы, аккуратно, в каких-то моментах медленно. Периферией своей камеры видишь синий цвет.
— Не уходишь? — спрашиваешь ты, не поднимая взгляда.
— Интересно пронаблюдать за процессом.
— В кои-то веки? — смеёшься. Уже не первый, не второй, не третий, и даже не четвёртый раз. Только стены Робовейника знают сколько раз тебе уже приходилось заниматься пылью на Збалтазаре. Почему именно сегодня ему вдруг стало так интересно...
— Уже привык. Это занятие... выстраивает связи.
Твоё лицо меняется на нейтральное от недопонимания, или скорее от того, как оно звучит.
— ...Ага, — медленно со скептичностью соглашаешься ты.
— Я серьёзно. И как раз потому, что я привык... Знаешь, я иногда об этом думал, — в это время ты завершаешь первый экран, аккуратно бросаешь губку в ведро, и отставляешь экран на место, — Думаю, я наоборот буду ощущать себя странно, если, скажем, никто не будет протирать на мне пыль два месяца. Морально, причём. Не физически.
— Ужас, — с сарказмом комментируешь ты, словно боишься представить такое. Хотя он немало времени до твоего спонтанного порыва ему помочь сидел так без какой-либо чистки.
— Да и я привык к тебе.
— Один раз Мало этим занимался, — в твоём голосе чётко звучит удивление. Тебе казалось, что ему не особо-то и важно, кто это делает. Ты встаёшь и тянешься к самому высокому экрану. И вот пошла не самая лёгкая часть... да и его основное тело тоже не легчайшая часть работы, но ты не видишь смысла начинать с того, что внизу, когда как пыль сверху полетит вниз. По крайней мере главный экран хоть спрятан под телом...
— Да, я помню. Но мне казалось, что ему... неловко. Мне-то не настолько важно, но всё же, — а, вот твоя догадка частично и подтверждается. Ты держишь в руках один из экранов, секунду назад бывавший у него на верхушке, и смотришь прямо ему в лицо. Збалтазар не подаёт никаких признаков смущения.
— Слушай, если честно, мне сначала тоже было неловко, — не сдерживаешься в признании ты.
— Реально? — вот тут его лицо меняется на удивлённое и остаётся таким ещё несколько секунд, — Мне казалось, что тобой наоборот командовала в тот момент анти-неловкость.
— Анти-неловкость? — с твоего громкоговорителя вырывается смех.
— Анти-стыд, — в тоне Збалтазара ты улавливаешь усмешку, — Анти-скромность. Анти-смущение. Всё что настойчивость в тот момент в тебе убила, получается анти-.
— Не убила, а спрятала, — ты аккуратно садишься на пол недалеко от ведра, снова, как и первый, оставляя этот экран на своих скрещённых ногах. Ты тянешься к губке в ведре, выжимаешь её и вновь начинаешь процесс.
— Ну, если так... Имеет смысл. Не могу винить тебя. Я как-то и не подозревал, что тебе было неловко, — он заканчивает фразу довольным лицом с улыбкой, после чего он снова закрывает глаза, но не уходит в медитацию, — Но я ещё про то, что с тобой... это уже традиция в какой-то степени.
Ты замираешь, чтобы другой, незанятой губкой, рукой, отодрать кусочек грязи краем пальца.
— ...У меня чесотка начнётся, если я не буду этим заниматься, — грязь с успехом отваливается. Ты с триумфом разводишь рукой, пальцами скидывая её на землю.
— Я так и понял, — в его голосе читается усмешка. Тебе даже не надо смотреть.
Заканчиваешь этот экран, откладываешь губку в ведро, но оставляешь его на земле. Тянешься ко второму побольше на верхушке. Збалтазар до сих пор не ушёл в медитацию, что видно по тому, что его экраны показывают его лицо, а не яркие точки на чёрном фоне, похожие на те, что в учебниках люди рассказывают. Космос, кажется. Звёзды, что-ли. Действительно наблюдает, получается, просто своим особым способом, который тебе, за неимением таких же экранов (хотя при сильном желании твои соседи могут тебе помочь подключиться к такому же, но не сказать, что в этом есть необходимость), не познать. Даже если на лице его глаза закрыты он одновременно может и наблюдать за тобой, и мечтать где-то там. Каким образом он может фокусироваться на двух вещах одновременно — сложный вопрос, но по факту он не был построен ни на чём больше, как твоих догадках.
Ты встряхиваешь головой и принимаешься за новый экран.
Рутина и кругообразные движения вводят тебя в состояние транса, где ты осознаешь каждую молекулу своего бытия и каждое механическое (во всех смыслах) движение.
Ты видишь свою руку, но не проваливаешься далеко в мысли, ты её чувствуешь, ты наблюдаешь за своими мыслями, как они плавают на поверхности твоего сознания. Это что-то новенькое. Ты видишь свою руку. Осознаёшь, что помнишь, что ты живое существо, принявшее форму робота. Необычно. Твоё осознание находится в пограничном состоянии между полным осознанным созерцанием и опасной возможностью провалиться опять в пучину бессознательных вод. Какой ужас. Тебе не хочется упасть туда.
Ты поднимаешь свободную ладонь с каким-то заворожением, пытаясь навсегда поймать это чувство, состояние, ощущение или чем оно там является, чтобы никогда из него не выходить. Рука с губкой уже нерешительно водит круги по линзе экрана. Периферией замечаешь, как Збалтазар смотрит открытыми цифровыми глазами. Ого, в таком состоянии можно видеть прям всё и при этом концентрироваться лишь на одной вещи! Воистину удивительно. Душой чувствуешь, что он заметил, что с тобой происходит, но сознательно не хочет прерывать. Он будто знает по одному взору на тебя, о чём это.
Ты опускаешь взгляд на монитор, который и протираешь. Ты поворачиваешься к его многочисленным экранам... которые ещё предстоит оттереть. Иногда думается, что это работа не на одного.
— Извини... унесло немного.
Он моргает.
— Я так и подумал.
Ты переводишь взгляд на объект своей работы. Нет, уже не то.
— Это хорошо.
— А? — ты замираешь, твоё лицо выражает удивление, пока Збалтазар снова осматривает тебя.
— Это, скорее всего, не про «унесло».
Нет?
— Как оно ощущалось? Словно ты находишься «здесь и сейчас», при этом осознавая себя и свои действия?
И он это понял просто по лёгким намёкам твоей руки? Тогда понятно почему он с таким знанием на тебя смотрел.
— Ну... — ты делаешь паузу, стараясь осмыслить это состояние. Пока выходит с трудом, — Да.
— Это хорошо, — повторяет Збалтазар и закрывает глаза.
— Почему?
Он вновь открывает глаза, но его зрачки устремлены в сторону.
— Это, наоборот, про заземление. Не про «унесло». Но я понимаю, что ты не знаешь. Как ощущается разум? чуточку чище?
Ты смотришь на него.
— ...Нет?
— Не удивительно, — в его голосе слышится нотка разочарования, но в основном тон наполнен пониманием, — Не знаю, чего я ожидал. Но смысл в том, чтобы почувствовать себя в моменте.
— Ты этим и занимаешься всё это время? — щёлкает у тебя в голове.
— Почти, да. Уже на более продвинутых уровнях.
Ты улыбаешься.
— Приятно знать. А как возвращаться к этому состоянию?
Збалтазар глядит на тебя, а после подмигивает и расплывается в улыбке. Ты моргаешь на его жест.
— Настойчивость, — проговаривает он, — Нужно иметь очень много настойчивости и упорства, а также осознания и сосредоточенности. Я думаю, что тебе это не так уж и сложно тогда будет.
Хочется закатить глаза с улыбкой, как люди делали. Но в итоге ты отвечаешь любящим смешком.
— Знаешь, если ради этого состояния мне приходится проделывать эту долгую, немного нудную, утомляющую работу... процесс того стоит. Поможешь ведь? Иначе я буду очень настойчиво каждый раз просить.
— Опять? Хорошо. Посмотрим.
Тут его экраны меняются как раз на изображения космоса.
— Э- Так не честно!