Work Text:
Деревья смеялись. Кряжистый дуб хохотал как упившийся сидром толстяк, березки хихикали звонко, словно стайка первоклассниц, огромный тис подрагивал, сдерживая смех.
Кроули чертыхнулся и сполз в траву. Кажется, он снова облажался.
Это должен был быть обычный пикник, между прочим, давно обещанный ему ангелом. Первая их вылазка на природу после отмененного Армагеддона и последующего увольнения. Первый пикник в новом статусе, черт побери!
Место Кроули подбирал со всей тщательностью и небольшой поросший лесом холм совсем недалеко от Тадфилда с тремя старыми дубами на вершине полностью его устроил. Все заботы о провизии как единственный едок взял на себя ангел, вино тоже принес он, то самое из ресторана на Елисейских полях, не превратившееся за прошедшие века в уксус лишь настоящим чудом.
Парочкой бутылок, разумеется, не обошлось, трезветь им не хотелось, и потому поутру голова Кроули раскалывалась на всех слоях реальности.
— Азирафаэль! — позвал он, приподнявшись на локтях. — Где тебя черти носят?
Ответа не последовало. Кроули позвал снова, и еще раз. Снова чертыхнулся и попытался встать, споткнулся о пустую бутылку и снова поднялся на ноги. Щелчком пальцев избавился от всего оставленного ими мусора. Вторым щелчком привел себя в порядок.
В шелесте деревьев чудился смех. Ангела все так же не наблюдалось.
— Ну и чёрт с тобой! — крикнул он после десятка новых попыток. — Тогда выбирайся отсюда сам!
Кроули зашагал по тропинке вниз, туда, где вчера они оставили Бентли. Тропинка петляла, огибая камни. Кроули внимательно смотрел под ноги. Поэтому дуб, в который он со всей дури влепился, стал для него неожиданностью. Тот самый, мать его, дуб, под которым они вчера отдыхали. Смех из деревьев разразился с новой силой. Кроули снова чертыхнулся и стал спускаться внимательней, на этот раз он успел заметить чёртов дуб до того как в него врезаться. Это определенно было не нормально.
В третий раз он решил не тратить физические силы понапрасну, и просто пожелал чудесным образом очутиться за рулем. На то, чтоб слезть с верхушки проклятого дуба, их пришлось потратить намного больше.
Оставалось только смириться с тем, что выбраться с холма ему сегодня не грозит. Он попробовал еще раз позвать ангела, безуспешно, разумеется. Ангельское присутствие ощущалось слабо, как будто Азирафаэль решил провести время где-нибудь в Антарктиде.
Деревья все так же смеялись. Кажется, он что-то упускал.
Смеющиеся деревья на, мать его, холме. Ч-черт!
— И с-сс каких это пор вам позволено воровать ангелов? — громко спросил он пространство.
— А с каких это пор кому-либо позволено пьянствовать прямо на крыльце у Королевы? — раздался голосок за его спиной.
Кроули обернулся.
— Верните ангела, а иначе здесь чудес-с-сным образом окажется с-слишком много железа, — сказал он маленькому человечку в зеленом, который раскуривал трубку в ложбинке между корнями.
— Не угрожай, — сказал человечек. — Твоему начальству мы давно не подчиняемся.
С Народом Холмов Кроули не сталкивался давно, пожалуй, в последний раз они перебросились парой слов, еще когда Шекспир, выдал миру пару секретов их светской хроники.
Король Оберон, тот еще прохиндей, сумел найти в адском контракте превратно читающиеся строчки и вывести свой народ из непосредственного подчинения демонам. С тех пор фейри не часто показывались на глаза оккультным личностям, не говоря уже об эфирных. Смертным «везло» чаще, а еще чаще сами смертные думали, что повстречали Прекрасный народ. Помнится Азирафаэль, вернувшись из Дублина, куда ездил разбираться с делом сожжённой заживо бедняжки Клири, не просыхал еще неделю. Не то, чтобы Кроули следил, в конце концов, официально они тогда еще не помирились, но поездка его заклятого врага в страну, куда Змию был путь заказан, не могла не насторожить.
— И чего же вы хотите?
— Чтоб нас не тревожили, не вы, пернатые, не эти человеческие подростки с их какофонией вместо музыки. Хотим пожить и для себя, — сказал человечек. — Уж ты-то должен понять.
Что ж, понять он и вправду мог.
— Могу ус-с-строить. Ангела верните.
— Да забирай, если узнаешь своего. — Человечек встал и взмахнул рукой. Корни дуба расплелись, открывая ведущую вниз лестницу.
Какое-то время они шли сквозь увитые корнями коридоры, местная Королева, вряд ли до них снизошла сама Титания, явно не заморачивалась с интерьером. Наконец очередной коридор вывел их в светлый зал и Кроули выругался еще раз.
От тысяч оттенков светлого болели глаза. Азирафаэль сидел на столе прямо перед ним и ел варенье прямо из банки. На его щеках и кончике носа алели сладкие капли. Другого Азирафаэля появление Кроули отвлекло от книги, не самой приличной, судя по румянцу на его щеках. Третий и четвертый отплясывали что-то под аккомпанемент пятого. Кроули и не знал, что ангел как ловко управляется с арфой. Эти лишь кивнули демону, не отвлекаясь от своего занятия. Примерно с десяток Азирафаэлей кружило где-то под сводом, Азирафаэль в сияющих доспехах упражнялся с огненным мечом, о том, что происходило за старинной ширмой времен короля Георга, Кроули старался не задумываться.
«Если узнаешь своего» значит? С изобретательностью у местных явно, и к счастью, были проблемы.
— Что будет, если я ошибусь?
— Заберешь болотную корягу, — ответил человечек. — У тебя все время мира, демон. Развлекайся.
Какой же из них настоящий? Да и есть ли он тут вообще? В сказках заколдованный подсказывал знаки заранее, велел отсчитывать пятую птицу, искать прихрамывающего жеребца. Считать в этой гомонящей светло-кремовой толпе возможности не представлялось. Хромотой же не страдал ни один из ангелов, не считая падших, разумеется.
Может быть, просто позвать? Это была очень плохая идея, потому что его услышали.
— Кроули? Ты пришел за мной?
— Змий? Что ты тут делаешь?
— Дорогой мой!
Все Азирафаэли смотрели на него: кто-то настороженно, кто-то с радостью или даже с… желанием? Он потряс головой.
— Кроули , я люблю тебя! Кроули, позволь мне тебя обнять, я так давно этого хочу, Кроули, дорогой мой. Сгинь адское отродье! Желанный мой, иди ко мне! Уйди! Мы не друзья!
Голоса, сотни голосов со всех сторон. Ласковые, любящие, изнемогающие, ненавидящие. Но все ангельские, сотни Азирафаэлей, сотни вариантов, и только один настоящий. Выбрать того кто признается в любви? Ангел бы так никогда не поступил, или...? Значит этот, который уже очерчивает крест, вряд ли в Холме он сработает, но все же... Или тот, кто сознательно на него не смотрит, слишком старательно.
Он шагнул вперед и тут же понял что падает. К табличкам «Осторожно ступенька» местная королева тоже не снизошла. До пола он, однако, не долетел. Его держали сотни ангельских рук. Воздух искрился от исцелений.
Азирафаэлевское «Дорогой мой» неслось со всех сторон.
Ответ и правда был таким простым?
— Я выбираю всех! — громко сказал Кроули.
Человечек рассмеялся: — Уверен?
— Абсолютно!
Свет померк в шелесте перьев. Кроули пришел в себя на холме под тисом. Ангел, единственный и неповторимый спал на его плече.