Chapter Text
***
Он знал, что свора дышит в спину. Лес звенел тишиной, даже ветер не тревожил веток, но Стайлз не верил обманчивому спокойствию и продолжал бежать, едва чуя немое от усталости тело. Добраться бы до границы угодий… Надежда была зыбкой, но кроме нее ничего не осталось, и Стайлз спотыкался о выпирающие из земли толстые корни деревьев, падал, поднимался и снова бежал, молясь только, чтобы чутье подсказало ему верное направление.
Лес хранил молчание, но Стайлз знал: свора близко. Один раз он слышал вдалеке крик, полный ужаса и боли, после чего все снова погрузилось в благочестивую тишину. Это было около часа назад.
Страх толкал в спину, заставлял не чувствовать отстегивающихся ног и разрывающихся легких, но вычистить голову от теснящихся в ней мыслей все-таки не сумел. Стайлз одновременно волновался за отца, сердился, что потерял доверенные ему для покупки новой сбруи деньги, гадал, доведется ли еще хоть раз впиться зубами в сочное жареное мясо, и удивлялся, почему он до сих пор жив. Стайлз никогда не тешил себя иллюзиями и сейчас хорошо понимал: его жалкий трюк с натиранием ягодным соком не мог сбить со следа оборотней, даже таких маленьких. И как бы быстро он ни бежал, человеку от волка уйти не под силу. В этом ведь весь смысл Охоты.
Стайлз снова споткнулся, ударился плечом о ствол дерева, покрытый теплой шершавой корой, и, вместо того чтобы оттолкнуться, вцепился в него обеими руками, прижался щекой, как не прижимался к родной матери. Пока он не думал, что больше не в состоянии сделать еще хоть один шаг, можно было бежать, но теперь эта мысль вторглась в толпу других, жужжащих, вертких, и пригвоздила его к месту. Солнце приветливо сияло в зените, просвечивало сквозь листву, теплой ладонью гладило Стайлза по лицу, а он думал, что их выпустили из клетки на рассвете и что прямо сейчас он, пожалуй, хочет умереть, но только не так. Господи, боженька всемогущий, только не от этих мерзких тварей.
Откуда ему было знать, что именно в эти дни герцог Хейл решит устроить подрастающим щенкам своей стаи первую в их жизни Охоту? Наловили добычи для потехи, собрали одиноких путников с дорог, как спелые вишни с дерева. Стайлз и глазом моргнуть не успел – ни лошади, ни денег, только кучка испуганных людей вокруг. И решетка.
Это было два дня назад. Оставшееся время их пару раз кормили, а больше не трогали. Рядом с клеткой постоянно оставалась охрана, да и просто любопытствующие подходили, но когда пленники к ним обращались – никто не отвечал, будто звериное рычание мимо ушей пропускали. Впрочем, Стайлз разговорить оборотней и не пытался. Поболтать-то он любил дай боже, но тут смысла не было ни на грош: с какой целью их поймали – и так сразу стало ясно, а унижаться лишний раз перед этими нелюдями – увольте. Оставалось только ждать и уповать на собственные ноги: глядишь, и вынесут за пределы угодий. Говаривали, что если сумеешь выбраться с волчьих земель, то стая тебя отпустит и преследовать не будет. Стайлз, правда, ни разу не встречал никого, кому это удалось бы. Ему даже слышать о таких счастливцах не доводилось.
Сегодня с первыми лучами солнца сам герцог вышел к ним. Прошелся перед выстроенными в ряд живыми приманками, будто военачальник перед армией, улыбался лисьи, щурил глаза и говорил мягко, нараспев. Что-то красивое говорил, про оказанную честь и еще какую-то ересь, хотя медовых рек не сулил, и на том спасибо. Потом показал на открывшиеся ворота, за которыми вилась дорожка к лесу. Стайлз прикусил язык, чтобы не навлечь ненароком неизбежную кончину от зубов самого герцога, и побежал. Вместе со всеми.
Сердце отплясывало бешено, никак не хотело угомониться. Стайлз попробовал отодрать себя от самого удобного дерева в мире, не смог и решил, что даст себе еще минуту. Снова защелкали шестеренки в перегруженной голове. Сколько в лесу сейчас оборотней? Нет, не так: сколько щенков? Стайлз помнил, что кроме волчат на Охоту идут и взрослые, но только как страховка, как смотрители, как зрители. Им позволено вмешиваться только в крайнем случае. Стайлз старался не думать о том, что один из таких случаев – попытка жертвы улизнуть из угодий.
Ни одного щенка Стайлз за эти два дня не видел. Их наверняка держали подальше от будущей добычи, чтобы Охота была интереснее, чтобы они шли по незнакомым, еще не распробованным запахам. Если пленников было десять, то волчат, наверное, выпустили не больше пяти. Стайлз вдруг мимолетно порадовался, что они не показывались. Щенки выходят на первую Охоту на тринадцатой весне жизни, так говорил отец. Они маленькие чудовища, алчущие горячей людской крови. Но они все-таки дети.
Стайлз осторожно сделал глубокий вдох, легкие больше не разрывались, как истрепанные кузнечные меха. И все же передышка досталась дорогой ценой. Ноги начали дрожать противной мелкой дрожью, и когда Стайлз рискнул сделать несколько шагов, то едва не упал.
В следующее мгновение он все-таки свалился, неловко и стыдно, точно из него выдернули хребет. Вины сбитых в кровь, деревянных от напряжения ног в том не было, как бы того ни хотелось. Еще миг назад рядом никого не было, Стайлз готов был в этом поклясться, а сейчас на него едва не в упор смотрел оборотень. И не какой-то там волчонок – взрослый, крепкий парень, с которым Стайлз едва ли справился бы, даже будь тот человеком.
- О мой бог. Ты… ты не должен вмешиваться, - выговорил Стайлз. Язык у него стал вдруг неприятно сухим. – Даже у вас должны быть правила.
- Даже у нас? – со странной интонацией спросил оборотень и наклонился к нему: - Поднимайся.
- Я не твоя добыча! – попробовал подпустить возмущения в голос Стайлз. Вышло так себе. Зато отползти на пару шагов получилось очень даже. – А если ты удумал притащить меня одному из ваших щенков готовеньким, то это мухлеж! Что скажет герцог Хейл, а?
«А кто скажет герцогу?» - пронеслось в мыслях. Да и есть ли ему вообще дело до способов, которыми его юные беты добывают победу?
- Тебе не о нем сейчас волноваться стоит, - с нотой раздражения заметил оборотень и оглянулся, словно что-то услышал. – Вставай. Нет времени разлеживаться.
Он ухватил Стайлза за руку и поднял его, чуть не выдернув плечо из сустава.
- А на что время есть? – осторожно уточнил Стайлз. – Или на что оно нужно?
- Бежать можешь? – вместо ответа спросил его внезапный собеседник.
От слова «бежать» Стайлза едва не вывернуло. Наверное, это было заметно по его лицу.
Оборотень вздохнул, выразив этим вздохом тоску всех людей и нелюдей по несовершенству Вселенной, после чего без лишних слов закинул Стайлза на плечо, будто мешок редьки.
- Эй!..
- Будешь мне мешать – вырублю. Уяснил?
Стайлз оценил реальность угрозы, признал ее крайне реальной и опустил руку. Которой собирался двинуть волку по башке.
- Хорошо, - буркнул оборотень, приняв молчание за ответ.
И он побежал. Плавно и бесшумно сорвался с места выпущенной стрелой. Если утром Стайлзу казалось, что он никогда в жизни не бегал так быстро, то сейчас он готов был признать свой бег прогулкой дряхлой улитки. Земля перед глазами раскачивалась, и Стайлз на всякий случай закрыл их, опасаясь, что остатки вчерашнего скудного ужина все-таки покинут его желудок.
Это была отличная возможность подумать. Не исключено, что последняя в непродолжительной жизни Стайлза. Он сосредоточился, вызывая в памяти все, что видел за время, проведенное в гостях у герцога. Оборотень казался смутно знакомым, и Стайлз наконец понял, почему. Он приходил к клетке. Не приближался, но приходил раза три, пожалуй, и всякий раз стоял в тени ведущей во двор арки не менее четверти часа. Высокая фигура, черные волосы, одежда из черной кожи – самой лучшей выделки, кстати, это Стайлз сейчас чувствовал собственными пальцами. Тот самый оборотень, теперь он был уверен.
С закрытыми глазами восстанавливать детали было легче, словно цветную мозаику выкладываешь. Было в ней что-то еще, что-то про этого типа… Точно. Один из зевак, который толокся возле самой клетки, внюхиваясь в пленников, как-то обратился к нему с вопросом, позвав по имени. Не то чтобы это было так уж важно, но полузабытая деталь щекотала разум и требовала завершения. Как же тот сухощавый обратился к нему? До… Дур…
- Дерек, - прошептал Стайлз, чувствуя почти такое же облегчение, как разродившаяся баба.
- Что? – равнодушно отозвался злодейский похититель где-то над плечом. Хотя Стайлзу показалось, что на мгновение он замедлил бег.
- Ты Дерек, - уже увереннее и громче сказал Стайлз, хотя голос можно было и не повышать. Оборотень его услышал бы в любом случае.
- С утра был.
Стайлз открыл рот для продолжения светской беседы, и тут в мозгу у него щелкнуло. Разворачивая перед внутренним взором генеалогическое древо герцогского семейства. На этом самом древе, конечно, не хватало кучи листочков и корешков, но самые близкие к Его светлости Стайлз помнил.
- Дерек Хейл? – севшим голосом уточнил он.
Оставался еще крошечный шанс на ошибку, мало ли Дереков среди знати, этих подхалимов, которые часто называют детей в честь своих сюзеренов и их родственников. Но конкретно этот Дерек только фыркнул, поправил сползшую с плеча ношу и продолжил бесшумно мчаться по лесу. Стайлз с упавшим сердцем счел, что это молчание тоже можно смело принимать за «да».
Он еще не определился, чего именно стоит бояться, но воображения не хватало придумать вариант, в котором оказаться болтающимся на плече племянника герцога-оборотня могло бы значить что-то хорошее. Потом до Стайлза дошло, что он только что хамил лорду Хейлу. Тот, конечно, не соизволил представиться, но легче отчего-то не становилось. «Я покойник», - в сотый раз за сегодняшний день и теперь уже с изрядной долей обреченности решил Стайлз, хотя озвучивать не стал.
«Я покойник, но в могилу мне еще рано», - подумал он, когда Дерек (черт с ним, в мыслях и по имени можно) сгрузил его на землю рядом с довольно глубокой и узкой ямой.
Прежде чем Дерек открыл рот, Стайлз отскочил подальше и от него, и от ямы, скрестил руки на груди, тут же снова расцепил их и заявил:
- Не полезу.
- Полезешь.
- Тогда тебе придется сначала все-таки убить меня, ясно? Потому что даже для оборотней хоронить людей живьем – это зверство и варварство, и я буду орать и отбиваться, как девчонка, пока сюда не сбежится вся ваша свора и твой извращенный план, в чем бы он там ни заключался, не полетит к чертям… - под пристальным взглядом Стайлз осекся, облизал губы и добавил: - М… милорд.
Мгновение казалось, что Дерек последует его совету и незатейливо вырвет болтливой добыче глотку, прежде чем сгрузить в странную стоячую могилу. Но он только поморщился и качнул головой.
- Оставь в покое мой титул. Тебе известно мое имя, его достаточно.
Это было мощно. Если бы Стайлз хоть на секунду всерьез уверился, что переживет нынешний день, он бы уже с упоением навоображал себе, как будет хватать Скотту, что сам племянник герцога предлагал ему отбросить условности в беседе.
- Ладно. А я… - вдохновенно начал Стайлз, собираясь хотя бы представиться своему предполагаемому убийце.
- Заткнись, - коротко и незло бросил Дерек, сдергивая с себя куртку. – Надевай.
Судя по всему, терпение не входило в список его добродетелей. Стайлз всего лишь секунд пять таращился на протянутую вещь, а Дерек уже утробно зарычал и, шагнув к нему, сам накинул куртку на плечи.
- Что за?..
- Послушай, - потихоньку зверея, сказал Дерек. Почему-то шепотом. – Я знаю, у тебя нет причин верить мне, но если ты хочешь жить, то сделаешь, как я тебе скажу. Хорошо?
Стайлз смотрел на него, стоящего так близко, и не мог понять, что за эмоции тенями скользят по строгому, будто из мрамора выточенному лицу. Не к месту подумалось, что, появись такой у них в деревне, все девки за ним как привязанные ходили бы, даром что оборотень.
- Хорошо? – вдруг повторил Дерек все так же тихо и настойчиво. Оказывается, это и впрямь был вопрос.
Стайлз быстро прокрутил в голове все имевшиеся у него варианты, с сомнением скосил глаза на яму, запахнул полы слишком большой ему куртки и кивнул.
Показалось – или Дерек едва сдержал рванувший из легких вздох облегчения?
- Вот, возьми это, - сказал он и стянул с пальцы массивный перстень, чтобы тут же увенчать им указательный палец Стайлза.
Удивление сменилось восторгом пополам с оторопью, когда Стайлз разглядел отлитый на перстне рисунок. Крошечные фигурки волка и человека, замершие друг перед другом, как перед броском.
- Это то, о чем я думаю? – разом забывая о висящей на хвосте старухе с косой, зашептал Стайлз.
- Я мыслей читать не умею, - хмыкнул Дерек, но по его самодовольному виду Стайлз понял – это то самое. Охранное кольцо, штука такая редкая, что многие сомневаются в ее существовании. Вот, значит, почему он совсем не заметил и не почувствовал приближение оборотня.
- Но ведь… постой, оно разве не должно защищать оборотней от охотников? – спросил Стайлз, пока Дерек подталкивал его к яме, зияющей в земле угрюмым провалом. – Чем мне это поможет?
- Волка оно прячет от человека, а человека – от волка. – Дерек подхватил занятого перстнем Стайлза под мышки и бесцеремонно опустил в «тайник», явно вырытый недавно. – Хм… в теории.
- В те… в теории?! – шепотом заорал Стайлз, тем не менее стискивая оказавшуюся у него в руках редкость. – Как это вообще работает?
- Оно отводит глаза. Сбивает нюх, притупляет слух. Заставляет того, кто ищет тебя, отвлечься, пройти мимо, хотя должен был бы заметить. Это не кольцо-невидимка, но если хорошо укрыться, то оно помогает. Правда, мне не доводилось испытать его по-настоящему.
- Потому что тебе нет нужды прятаться, - кивнул Стайлз. Ну конечно. Член герцогской семьи может позволить себе таскать редчайший амулет как обычное украшение.
Дерек снова не удостоил его ответом – обсматривал лес, вслушивался во что-то и выглядел крайне напряженным. Был бы он покрыт шерстью, она сейчас поднялась бы дыбом у него на загривке.
Стайлз потоптался в яме, прикинул, что сможет даже усесться в ней при желании, и окликнул Дерека.
- Ну так что? – получив вопросительный взгляд, пояснил: - Я человек, ты оборотень… работает кольцо? Или ты все еще меня чувствуешь?
Дерек присел у края ямы, наклонил голову, как большая умная собака, и опять посмотрел тем странным нечитаемым взглядом, от которого у самого Стайлза дыбились волоски на затылке.
- Я – чувствую. Но это другое, - наконец ответил Дерек и резко поднялся.
Стайлз не успел спросить, почему другое: Дерек принялся быстро маскировать его убежище, накидывая сверху заранее приготовленные ветки, а потом насыпая поверх листву, пока над головой Стайлза не оказалась почти сплошная завеса.
- Будь здесь, пока я не вернусь, - едва слышно сказал Дерек, когда закончил. Чтобы Стайлз слышал его, он снова присел и опустил лицо чуть не до земли. В прорехе между листьями и ветками Стайлз видел его правый глаз и двигающиеся губы. – Не шевелись. Молчи. Кольцо укроет тебя, мой запах от куртки перебьет твой. Только так тебя не найдут, когда станут искать - а они станут. Я приду ночью. Ты все понял?
Стайлз несколько раз кивнул, чувствуя, что приказ «молчи» уже вступил в силу.
Дерек отошел в сторону, но все еще был неподалеку – Стайлз слышал его шаги. Он чего-то выжидал, и вскоре стало понятно, чего именно. У Стайлза сердце сорвалось в галоп, когда кто-то крикнул ломким мальчишеским голосом:
- Он здесь, да?! Он рядом?
- Это твои братья выучили тебя так голосить на охоте? – спокойно отозвался Дерек.
- Простите, милорд, - не слишком искренне повинился волчонок. – Просто я шел за ним, ну, за этим парнем, долго, почти догнал, а потом он куда-то делся. Никак не возьму в толк, что за чертовщина. Вы видели его?
- Неужели ты готов сдаться и просить подсказок старших?
- Нет. Нет, я сам! – задетый, мальчишка снова повысил голос. – У меня ощущение, что он прячется где-то, но ведь от нас нельзя укрыться? Что же он, собственное сердце остановил?
- А ты прислушайся, - посоветовал Дерек. – Представь, что будет, если ты вернешься без добычи, и слушай так, как никогда еще не слушал. Если его сердце бьется неподалеку, ты услышишь его. Если пот льется с него градом в пределах пары миль – ты учуешь его. Ты уже взрослый. Покажи это.
Стайлз, перестав дышать, вжимался спиной в сыроватую земляную стену и обмирал от каждого слова Дерека. Сердце у него колотилось так, что у оборотня могла бы начаться мигрень от этого грохота. Зато теперь стало понятно, зачем Дерек ждал. Он хотел устроить эту проверку, хотел убедиться, что спрятал Стайлза надежно, так надежно, что даже жаждущий похвалы от взрослых щенок не сможет его учуять.
Мальчишка молчал, очевидно вслушиваясь и внюхиваясь в лес, Дерек молчал тоже, а Стайлзу вдруг стало до тошноты страшно. И совсем не за себя.
- Не чувствую, - расстроенно выдохнул наконец волчонок. – В нескольких милях севернее кто-то есть, но это другой. Женщина, кажется.
- Ну так беги туда, пока тебя не опередил Айзек.
- Лейхи?! Ну уж нет, дудки! – воинственно отозвался мальчишка, у которого, видно, была сложная история взаимоотношений с неведомым Айзеком.
Через миг он уже рванул в сторону учуянной жертвы. Стайлз припомнил обеих молодых женщин, которые были в числе пленников. Одна рассказывала о своей маленькой дочке Стайлзу, потому что другие не хотели прибавлять к своим страхам и горестям еще и чужие, а вторая тихо плакала, забившись в угол клетки. Вторую, наверное, поймали раньше. Задрали раньше. Сожрали. Стайлз не мог и не хотел думать, что стало с ней и что будет с той, второй, которую материнский инстинкт заставил продержаться так долго.
- Спасибо, милорд! – крикнул мальчишка уже издалека, снова забывая о незыблемых правилах охоты.
Дерек прошел почти над головой у Стайлза, на секунду замешкавшись.
- Не за что, - ответил он пугающим выцветшим голосом.
После этого он ушел.
Долгие часы до темноты Стайлз провел в таком напряжении, что даже не ощущал ни жажды, ни смертельной усталости, наваливающейся каменной глыбой. Лес шептался, шуршал над его могилой, в любой миг готовый взорваться голосами оборотней, воем, топотом бегущих ног, уже не легких, детских, а взрослых. Ищеек, пущенных по следу.
Стайлз кутался в куртку, которая берегла еще и от земляного холода, крутил на пальце тяжелый перстень, и все думал, думал, думал без конца. Он так и не вызнал, с чего бы племяннику герцога спасать крестьянина, приготовленного на заклание в честь первой Охоты, но тревожило Стайлза не это. Внутри у него все сжималось, дрожало и перекручивало от единственного вопроса.
Что Дерек сделал бы, если бы мальчишка учуял затаившуюся добычу?
Что Дерек сделал бы ради него?
***
Стайлз мог припомнить только один столь же бесконечный день, как этот, хоть они и были совсем разными. Тогда рядом постоянно сновали какие-то люди, гладившие его по голове и талдычившие о том, как им жаль. Теперь же голову ему хотели оторвать и одиночество означало зыбкую безопасность.
Когда солнце стало клониться к горизонту и на лес опустилась кружевная вуаль теней, его начали искать. Несколько раз поблизости слышались незнакомые голоса, и Стайлз, затаив дыхание, ждал, что удача повернется к нему задницей, что один из оборотней случайно наступит на хлипкий настил или даже просто – учует тяжелый, удушающий запах, прущий из-под земли. Стайлз понятия не имел, как пахнет страх, но чудилось ему что-то гнилостное, как будто он сам потихоньку разлагается. Бежать было легче.
Стайлз с детства не отличался терпеливостью, не мог усидеть на месте и не мог долго держать в голове одну мысль. Отец даже водил его к лекарю, и тот заставил Стайлза пить какую-то горькую гадость. Сейчас Стайлз и рад был бы отвлечься, только получалось неважнецки, особенно когда слух улавливал злой, протяжный волчий вой.
От томления и прорастающей сквозь напряжение скуки Стайлз развлекал себя как мог. За день он успел пять раз мысленно поругаться со Скоттом из-за всякой чепухи и пять раз помириться, подробно вообразить родное селение со всеми постройками и окрестностями, решить, какие книги хочет прочитать в ближайшие пару месяцев, и придумать, где достать те, которых не было дома. Самое надежное средство Стайлз приберег на сумерки: принялся вспоминать знакомых девушек и расставлять их в порядке симпатичности, начав с конца списка. Каждую он старался представить подробно, взвешивал все достоинства и недостатки, определяя место, так что уже совсем стемнело, когда он неизбежно добрался до красавицы Лидии, дочки золотых дел мастера. Чтобы вспомнить ее хорошенькое личико, и стараться-то не надо было, первое место принадлежало ей безраздельно.
Вдали снова завыли, Стайлзу показалось даже, что земля содрогнулась от этих звуков. Передернувшись, он принялся за список симпатичных парней. И управился вдвое быстрее: уж больно тот оказался короток.
Самым отвратным было то, что за всей этой несомненно важной умственной работой копошились вопросы-вопросы-вопросы, на которые у Стайлза не было явных ответов. Не знать чего-либо всегда жутко его бесило, хотя сейчас иные догадки пугали до того, что мелькала малодушная мысль: лучше бы ему ошибаться.
Дерек вернулся глухой ночью, когда Стайлз настолько измотал себя, что почти сумел забыться сном. Стоило веткам над головой зашевелиться, как он дернулся, вжался в стену и подавился вскриком. Когда в яму хлынул лунный свет, ему показалось, что на него смотрит волчья морда.
Дерек прижал палец к губам и вытащил его, машинально отряхивая от земли. Пару раз он провел по волосам Стайлза, неспешно, будто так и надо, и на его замкнутом лице вдруг вылупилось, как цыпленок из яйца, такое облегчение, что стало неловко смотреть.
Язык кололо десятком фраз, но остановился Стайлз на вопросе, ответ на который уже знал.
- Что с другими?
Нелогично. Опасно. Дурак.
- Мертвы, - сухо отозвался Дерек и сунул ему бурдюк, в котором тяжело колыхалась вода.
Стайлз кивнул и стал пить, не дав себе труда подумать, что в воду может быть что-то подмешано. Жажда, которую удавалось обманывать целый день, накинулась диким зверем, и казалось, что ее не унять.
- И что теперь? – выдохнул Стайлз, когда Дерек отобрал бурдюк.
- Идем. Если не хочешь, чтобы я опять тащил тебя.
Он впихнул Стайлзу в руки сверток, вытащенный из-за пазухи, и двинулся прочь от спасительной ямы.
В аккуратно сложенной тряпице был хлеб. Стайлз хотел было что-то сказать, но вместо этого впился зубами в сладко хрустнувшую корочку. Дерек обернулся на него, тихо хмыкнул и заметил:
- Я из замка слышал, как у тебя урчит в животе.
- Не такой уф я был и говодный.
- Оно и видно. Смотри не подавись. Это будет крайне неловко, если тебя убьют не оборотни, а хлеб.
- Не довдефся, - прошамкал Стайлз и прикончил оставшийся кусок, больше не отвлекаясь.
Это и так было непросто – одновременно жевать и идти за Дереком по ночному лесу. Луна хоть и была полной, но то и дело проваливалась в облака, и тогда становилось совсем темно. Когда Стайлз в третий раз споткнулся о торчащую из земли корягу и чертыхнулся, Дерек молча стиснул его ладонь и повел за собой, как ребенка. Рука у него была сухая и горячая. Стайлз не сразу понял: просто он сам жутко замерз, пусть и отключил это, как жажду и голод. Как отключил, в конце концов, тот пугающий вопрос о волчонке и еще один, главный, на который знал ответ и не хотел знать.
Он остановился, выдернул ладонь из захвата и наконец перестал бежать.
- Зачем ты это делаешь?
Дерек медленно обернулся, и луна, точно заколдованная им, выступила из-за облаков, окатила молочным сиянием, пустила серебряные нити в черноту волос, зажгла глаза.
- Ты уже понял, – ответил он с деланым спокойствием. – Я не мог выбрать идиота. Хотя ты и похож.
- Ты сама галантность.
- О, может, мне стоило еще вместо хлеба принести цветы?
- Я хоть и белый и пушистый, но не травоядный.
Язык Стайлза молол глупости, а мозг приближался к точке взрыва. Господи. Господи-боже и все святые, как же он вляпался. Он пытался вспомнить все, что слышал об этом, но выходило, что не так уж много. О том, как оборотни выбирают себе пару и что это означает, он не знал почти ничего.
- Я прямо вижу, как у тебя шевелятся извилины, - фыркнул Дерек совсем не весело. – Поделись выводами. Сгораю от нетерпения.
- Вот так, значит, - медленно выговорил Стайлз и поборол не к месту вспыхнувшее желание отойти от него на пару шагов. – Ты просто оказываешься перед фактом и принимаешь его. Вроде как «эй, парень, вот оно, хватай и не жалуйся». Как это… - очень хотелось ляпнуть «по-звериному», но занемевшее лицо Дерека заставило сдержаться: - Грустно звучит.
- Я слышал, у людей такое тоже бывает. Только вы это называете по-другому, - сказал Дерек и подхватил его под локоть, вынуждая снова двигаться.
Стайлз не был уверен, что любовь с первого взгляда, байки о которой в ходу у людей, - то же, что связь, которую волк создает со своей избранницей (или, в их случае, избранником). И да, пусть милая Лидия в минуту знакомства пронзила его сердце и проникла внутрь, но, если начистоту, Стайлз не стал бы убивать ради нее.
Дерек – стал бы. От этой мрачной беспрекословности тянуло безумием, хотя на безумца лорд Хейл был похож в последнюю очередь.
- Куда ты меня ведешь?
Стайлз хотел спросить «Что ты собираешься со мной делать?», но пока что Дерек на вопросы в основном отвечал. Это-то и пугало.
Стайлз понятия не имел, в какую сторону они двигаются. В направлении он запутался, еще когда они бежали – ладно, Дерек бежал – к убежищу. В любой момент перед глазами могли вырасти стены замка, или какой-нибудь специально для герцогского племянника построенный охотничий домик, или что угодно еще. Место, где можно было бы надежно спрятать оберегаемую пару. На неопределенный срок.
- А куда бы ты хотел? – откликнулся Дерек ровно, но Стайлз почувствовал, как у него сжались пальцы. Тащить его под локоть оказалось неудобно, и Дерек недавно снова взял его за руку, а о кочках, ямах и других опасностях приноровился предупреждать пожатием. Но сейчас земля была ровной, Стайлз это и сам видел в свете опять выглянувшей луны.
- Домой. Я бы хотел домой, - честно сказал Стайлз – и продолжил, хотя никто его и не просил: - Отец наверняка волнуется. Всех, кого смог, на уши поднял, а то, может, и отправился за мной следом. Я же должен был вернуться еще вчера утром. Другой кто подумал бы, что я решил в городе погулять подольше, но я обещал ему, понимаешь. Я обещал. Мы с ним… Мы одни. Больше никого нет. Ни у меня, ни у него. И он…
- Перестань, - жестко оборвал Дерек. Впервые за сегодня у него был такой тон. – Мне неинтересно.
- Ладно. Ладно, извини.
Стайлз шел чуть позади и не видел сейчас лица Дерека. Отчего-то это его тревожило. Дерек так и не сказал, куда они идут, и переспрашивать показалось плохой идеей. В голове все еще трепыхалась странная мысль о том, что он вдруг оказался избранником оборотня, что смерть сегодня не раз и не два прошла совсем рядом, едва не зацепив его своим балахоном, а страх куда-то исчез. Тревога была тут, рядом, и испуг то и дело вспыхивал у Стайлза в сердце, но ему больше не казалось, что он гниет живьем от ужаса. Дерек Хейл оставался угрозой, но с ним все же было спокойно. Стайлз не мог объяснить себе этого. Такое чувство он испытывал лишь однажды, когда они с отцом ездили к морю. Стайлз упросил отпустить его вместе с местными мужчинами порыбачить. Тогда, в хлипкой лодчонке далеко от берега, ему тоже было тревожно от набегающих все сильнее волн и вместе с тем невыразимо хорошо, будто вместе с землей от него уплыли и все опасности. Обманчивые ощущения, как и сейчас.
- Успокойся. – Голос Дерека вырвал Стайлза из раздумий. – Мы на месте.
Стайлз, поглощенный мыслями и глядящий в землю, чтобы не споткнуться, не сразу понял, что они вышли на опушку. Еще сотня футов – и безмолвная стена деревьев осталась позади, а впереди, невдалеке, светлела в холодном лунном сиянии дорога. Со стороны, наверное, сложно было заметить тропку, ведущую сквозь лес. Да и кто бы сюда сунулся, зная, кому принадлежат эти земли.
- Здесь заканчиваются угодья Хейлов, - сказал Дерек, будто Стайлз и впрямь был идиотом и еще не понял.
Понял – да. Поверил – не вполне. Хорошим снам он не доверял уже несколько лет, слишком много глухой тоски они ему принесли, и сейчас Стайлзу чудилось, что он все-таки отключился в яме.
- И все? – тихо спросил он. – Просто оставишь меня здесь?
- Простите, сударь, я должен сопроводить вас до самого дома? – Дерек чуть согнулся в намеке на насмешливый поклон, а глаза вспыхнули голубым светом.
Стайлз торопливо замотал головой, сглотнул, чувствуя биение собственного сердца где-то в горле.
- Нет, нет, я не то имел… я просто, понимаешь, просто я…
- Понимаю, - оборвал его Дерек. – Ты решил, что я не отпущу тебя.
- Нет. Не то чтобы решил, - признался Стайлз. – Не окончательно.
- Ты все-таки дурак.
- Не обзывайся! – по-детски вскинулся Стайлз. – Я про это ничего не знаю. И тут, как снег на голову… Это все как-то… ну, непросто, знаешь ли.
Дерек остановил на нем тяжелый взгляд, и Стайлзу почудилось, что он опять сдерживает вздох.
- Вообще-то, все очень просто. Я не могу уйти. Ты не можешь остаться, даже если бы хотел. – Он опустил голову, будто увидел под ногами что-то интересное, и сказал чуть тише: – А ты не хочешь.
Стайлзу на это было нечем возразить. Он с сожалением стянул с пальца нагревшийся и кажущийся теперь таким удобным, почти родным перстень, шагнул к Дереку, протянул руку.
- Спасибо за него. Спасибо… за все. – Стайлз переступил с ноги на ногу, так и не дождался ответа, негромко позвал: - Дерек?
И чуть не отшатнулся, когда Дерек посмотрел на него. Глаза, которые недавно горели голубым светом, не просто погасли, а… совсем погасли. Потухли. Присыпанные золой угли.
- Оставь, - бросил он, не взглянув на кольцо.
- С ума сошел?! Да ты знаешь, какое оно ценное? Хотя о чем я, конечно знаешь… Что, если твой дядя заметит?
Дерек пожал плечами.
- Скажу, что потерял. Все равно в ближайшие дни его не хватятся. Оставь. Сегодня опасная ночь, я не знаю, кто может бродить по дорогам. Лучше, если у тебя будет хоть такая защита. – Он помолчал, снова заговорил тем же приглушенным голосом: - Я должен быть у себя утром. Просто упущенную добычу Питер забудет, но только не добычу, которой помог оборотень. Сейчас они считают, что ты сумел выбраться за границы еще днем. Это неприятно, но не смертельно. Мы чтим традиции. Мы не ищем тех, кто ушел.
Стайлз вернул кольцо на палец, пару раз крутанул его.
- Что будет, если он узнает?
- Найдет тебя, если сможет. Если нет – устроит еще одну охоту. Наберет вдвое больше людей. И охотник будет только один.
Он жестко улыбнулся, и Стайлз понял. Тот, кто отнял у стаи кровь, должен вернуть ее.
- Во всяком случае, таков обычай. Мне ни разу не доводилось видеть, как его соблюдают.
Стайлз не стал больше расспрашивать. На душе у него было мутно, что уж тогда говорить о Дереке.
Свою куртку он забрал, чтобы запах оборотня не привлек других волков. Держа ее в опущенной руке, другой залез за пазуху, вытащил еще один сверток, передал его Стайлзу, а потом и бурдюк с водой отстегнул от пояса.
- Здесь немного, но все лучше, чем ничего.
- Справлюсь, - бодрясь, уверил Стайлз. – Я живу в…
- И вот еще, - в который раз не дослушал Дерек. – Может пригодиться.
Он вытащил из-за голенища сапога кинжал, без лишних украшений, просто строгий и даже на вид очень острый клинок. Оружие, которое оборотню без надобности. Стайлз принял его молча, как еду, воду, как перстень. Не потому, что не был благодарен. Просто он чувствовал, что благодарить сейчас Дерека – хуже, чем молчать.
Как только кинжал спрятался в сапоге Стайлза, Дерек буднично сказал:
- Теперь иди.
- Послушай…
- Мне еще нужно избавиться от твоего запаха, а рассвет не за горами. Уходи.
Стайлз в странном оцепенении развернулся, сделал несколько шагов, будто под заклятьем, и встал как вкопанный.
- Как это возможно? Ты не знаешь меня. Ты даже имени моего не знаешь, - сказал он, разворачиваясь. – Я…
- Не надо, - покачал головой Дерек. Стайлзу было плохо видно его лицо, но голос будто треснул. - Хотя бы эту цепь… не надевай на меня.
Стайлз едва не подавился собственным языком.
- Я знаю тебя, - продолжил Дерек устало, как больной. – Я чувствовал тебя два дня. Я слышал, как ты говорил с теми людьми. Я видел, как ты боролся. С нами, с собой. Этого так много. Может быть, даже слишком много.
- Мы в неравных положениях, - заметил Стайлз, пытаясь улыбнуться. Губы слушались плохо. – Я о тебе не знаю почти ничего.
- Я хочу защитить тебя. Хочу, чтобы ты жил. Чтобы вернулся домой к отцу. Знай это. Большего не нужно. – И снова, просьбой и приказом: - Иди.
Стайлз не стал спорить. В голове впервые за этот бесконечный день было пусто-пусто, и он сделал шаг, другой, третий. Тело, как чужое, едва слушалось, спину жгло, а потом сзади прошелестела листвой на земле выпавшая из рук куртка и Дерек, забыв о просьбе, нарушая собственный приказ, нагнал его, обхватил поперек живота, прижал спиной к груди и уткнулся носом в затылок.
Стайлз замер, чувствуя, как он дышит им. Внутри наступила тишина, как после грозы. Подумалось, что Дерек может сейчас толкнуть его к ближайшему дереву и получить награду посущественнее, чем простое «спасибо». Страшно не стало.
Медленно и осторожно, будто стараясь не спугнуть дикого зверя, Стайлз поднял руку, положил на затылок Дерека и провел ладонью по жестким волосам. Это все, что он мог сделать. Лишнее движение, слово, взгляд Дерек не простил бы ему, потому что ничего не менялось. Стайлз не хотел быть жестоким, не хотел быть нечестным.
Он опустил руку, и Дерек разжал объятие. Отступил на шаг. Подтолкнул Стайлза между лопаток, заставляя идти. И теперь это было прощанием.
Стайлз шагал все быстрее, оставляя позади клетку с грязной соломой вместо подстилки, враждебный лес, сырую яму, оставляя чужие крики и чужие слезы, чужие игры и чужую славу. Он шел домой, чудом спасшийся, чудом спасенный, он возвращался к отцу. И он никак не мог понять, почему ему так отчаянно, так нестерпимо хочется плакать.