Work Text:
Небо залито кровью, когда Хисока появляется на побережье.
Он долго бредет у самой кромки воды, зарываясь ступнями в горячий от дневного зноя песок. Тяжелые мутные волны накатывают все чаще и чаще, жадно лижут оставшиеся позади следы, обжигают кожу такой манящей сейчас прохладой. Но Хисока вовремя одергивает себя – для него, теплокровного тролля, такой перепад температуры сулит только смерть.
Хисока прекрасно помнит всех тех отважных, дерзнувших бросить вызов природе Альтернии и вылезти из развалин Метеора в поисках лучшей доли. Никто не заставлял их испытывать границы дозволенного и пределы собственного организма. Никто не выгонял из уютных и теплых ульев, чтобы бесконечно блуждать в поисках пристанища и свежей пищи, а затем живьем замерзать у готовых вот-вот затухнуть костров во время темных сезонов.
Но, друг за другом, они уходили, будто бы поддавшись какому-то странному, слышному только им одним зову.
Смех не удается сдержать, и он еще долго клокочет где-то в горле.
Хисока прекрасно знает это.
Хисока сам был одним из таких, отчаянных и сумасбродных, но, в итоге, все-таки сумел выжить.
Песок застревает под ногтями. Хисока перебирает его бездумно, горсть за горстью, впитывая уходящее тепло каждой клеточкой тела – последние крохи былой жары стремительно тают в воздухе. Скоро от едкого запаха соли не останется и следа, воздух насытится прохладой и свежестью, и тогда… тогда тишина вокруг станет во много раз опаснее.
Хисоке не впервой вторгаться на чужую территорию. Да и откуда ему вообще знать, какие твари выйдут на охоту в первые же часы ухода солнечного света.
Ожидание с каждой секундой тяготит все сильнее.
– Не думал увидеть тебя здесь так рано.
Хисока не сразу замечает присутствие постороннего рядом, – в конце концов, шум океана и стойкий запах усыпляют любые инстинкты наземного жителя – но, распознав голос, мгновенно расслабляется и расправляет плечи:
– А может мне слишком сильно хотелось увидеть тебя?
– Не убедительно.
Иллуми медленно выходит из воды – потяжелевшие волосы облепили рога, лоб, плечи точно гнилые водоросли – и, оказавшись рядом, опускается на землю, аккуратно подобрав под себя ноги.
Иллуми совсем не меняется. Все та же подчеркнутая холодность и отчужденность. Все тот же пустой и безразличный взгляд.
Но все-таки Хисока замечает, как нетерпеливо подрагивают крылья носа Иллуми, и, едва успев сдержать приподнявшиеся в улыбке уголки губ, тянется рукой назад, к отброшенной и совсем забытой походной сумке.
– Надеюсь, теперь ты сумеешь оценить мою щедрость, – звучит совсем как издевка, но Иллуми уже не слышит его.
Лежащая на самом дне сумки, под заботливо припасенными Хисокой рациями и поддельными документами, рыба интересует его гораздо сильнее встречи со старым другом.
Ах да. Высшекровные же не имеют привычки заводить себе друзей.
И как только Хисока мог забыть.
Иллуми ест быстро, ловко орудуя когтями и забираясь даже под жаберные пластины, туда, где мясо особенно нежное, сочное и источает легкий, чуть кисловатый запах. Такое считается чуть ли не деликатесом в высших кругах.
Какая мерзость.
Хисока старается не обращать внимания.
Он сбивчиво пересказывает все, что удалось узнать об экзаменах прошлых оборотов, и коротко упоминает слухи о том, что может ожидать претендентов в этот раз. Специально выдерживает длинные паузы, смотрит в сторону океана, на все еще заметные в полумраке следы.
Но все-таки цепляется взглядом за появляющуюся с каждым новым укусом острую кромку зубов, резко дергающийся кадык, тонкую, облепленную волосами шею. И каждый раз где-то внутри него, прямо под сердечной мышцей, начинает ворочаться и скрестись, что-то совершенно непонятное, мутное, невыносимо яркое.
Хисока не знает, чего ему хочется сильнее. Просто накрыть ладонью в странной ласке, повинуясь мимолетному порыву алых чувств. Или же сжать со всей силы, до громкого хруста и разводов фиолетового меж пальцев.
Однажды эта неразбериха с квадрантами совершенно точно сведет его с ума.
– Тебе не обязательно идти вместе со мной, – голос Иллуми приводит в чувство. Его взгляд слишком темен: угроза, предостережение, сложно понять, чего больше.
Как опрометчиво все-таки было забыть, каким жутким в гневе бывает Иллуми.
И как сильно Хисоке не хочется стать его противником.
– Ну что ты, – улыбается он в ответ. И, протянув руку, аккуратно стирает пальцами с подбородка Иллуми блестящую дорожку слюны и сока, – мне будет слишком одиноко без тебя. Да и к тому же… когда еще выдастся такая возможность развлечься?
По крайней мере, в ближайшее время.