Chapter Text
2 января.
Череда праздников подходит к концу, какое счастье. Я устал пить. Рон хохотал как сумасшедший, когда услышал про домовика.
— Готов поклясться, у него в имении есть еще двое. Зовут Уизел и Заучка Грейнджер.
Гермиона согласно булькнула в вино, оставшееся после всех застолий. Артур бросил клич о помощи в борьбе со строптивой маггловской техникой. Объяснял, как работают батарейки, у него теперь много пищи для размышлений — будет думать, каким заклинанием сделать их заряд бесконечным. Часы он уже починил, Молли сменила гнев на милость.
— Еще третий — Тюфяк Лонгботтом, — добавил Рон.
— А может у Потти есть родственники — Очкарик, Четырехглазый и Шрамоголовый, — уныло предположил я. Гермиона утешительно похлопала меня по плечу.
— Это все наши бредовые шутки. Малфой больше не кажется мне отвратительным. И к тебе он хорошо относится.
— Мы слышали, как он хорошо относился к тебе в спальне Билла, — сообщил Рон, тут же получив от Гермионы пинок.
— Это был упырь! После такого количества алкоголя ничто живое не способно совокупляться.
Вчера спросил Малфоя, где его постоянно черти носят. Он сделал загадочный вид и ответил, что потом расскажет. Его синяки под глазами, ставшие было пропадать, вернулись, став еще драматичнее. Отключается в рекордные сроки, успевает только закинуть на меня руки-ноги и ткнуться в плечо лицом. И я, раньше засыпавший под утро, перепробовав все позы и прокляв все живое, засыпаю следом. У вселенной занятное чувство юмора. Если бы мне курсе на шестом, когда моя психика уже не была такой нежной, сказали, что я буду спать с кем-то из мужской части школы, я бы в последнюю очередь подумал на Малфоя. Скажи мне кто, что я сяду в Азкабан за убийство, он так же не был бы в числе первых. Дать в морду, натравить Пивза, подлить клея в гель для волос — да. Но не более.
У Малфоя даже взгляд изменился. Раньше был чисто хоречий — зырк на тебя, и ты уже прикидываешь, стоит ли десяток потерянных баллов того, чтобы ему вмазать. Сейчас же в нем полный спектр человеческих эмоций.
Потти сегодня с визгом пронесся мимо меня, слышно было только, как дверь его каморки хлопнула. Поймал бежавшего следом Саурона, пообещал выкинуть его обратно на помойку, в ответ эта сволочь меня поцарапала. Вряд ли это значит «нет, хозяин, пожалуйста, я так больше не буду». Больше похоже на «в гробу я видел тебя и твоего домовика». Спросил Потти, почему он не наколдует коту ослиные уши или просто не обездвижит. Ничего внятного я так и не услышал.
3 января.
Малфой узнал о моих махинациях с галетой и магией. Я забыл убрать со стола палочку, она так и осталась валяться рядом с кружкой недопитого кофе. Такой сумасшедший энтузиазм в глазах, маниакальный, я бы сказал, я видел только у Гермионы. Я хорошо знаю этот взгляд. Он не сулит ничего хорошего.
Минут пятнадцать вещал про магические потоки, мельком упомянул, что у меня все получится, потому что хоть я и идиот, но не совсем безнадежный. Почти час сидел рядом со мной, отражая заклинания, так что сегодня даже ничего не разбилось и не сломалось. Спросил, что я хочу сделать с этой галетой.
— Сейчас — пустить по ветру.
— А вообще?
Не говорить же, что хорька на елку. Пожал плечами, мол, не знаю. Малфой предложил хотя бы поменять ее форму — из круглой сделать овальную. Еще через десять минут я выдохся, даже руки тряслись. Малфой быстро организовал мне чай и буквально отпинал меня в спальню отдыхать. Я отбивался, говорил, что я всех тут еще превращу в кошачий корм, но он был неумолим. Придавил меня к кровати сверху, пришлось сдаться. Малфой худой и угловатый, Молли бы не одобрила и откормила на спор. Но от тепла меня сморило, а может и от истощения. Малфой еще мне в шею лицом зарылся, тут бы кто угодно отключился. Или возбудился, но я уже говорил, что у меня истощение и все такое.
4 января.
Первый раз после праздников наведался в магазин. Потти остался дома с Сауроном, потому что мне уже интересно, кто кого. Вряд ли кот сожрет домовика, а вот домовику ничего не стоит прописать хищнику половником в табло. Я надеюсь на это. Надоело их разнимать, пусть сами разбираются. Малфой словно специально: перестал меня донимать, но заслал ушастого повстанца, чтобы мне жизнь медом не казалась.
Сам все еще где-то шатается.
Утащил галету и палочку в магазин, практиковался до тех пор, пока с верней полки стеллажа на меня не посыпались книги. Считать ли прогрессом то, что я ничего не разбил? Даже витрины целые. Пожалуй, да. Буду считать это прогрессом, потому что иначе вообще непонятно, зачем я этим занимаюсь. Хорошо, что Гермиона не в курсе. И вообще никто не в курсе, кроме Малфоя, этот уж не проговорится. А то начнется отслеживание моих неуспехов, сочувствие и прочая утомительная суета, я уже этого наелся. Конечно, Гермиона не виновата, что у нее все на лице написано, она переживает и желает мне только лучшего, но я сам становлюсь большим и агрессивным монстром. К счастью, единственный, кому этот монстр хочет вломить, я сам.
7 января.
Малфой работал на «Пророк», собирал обо мне информацию. Сейчас он там не работает, но это уже не важно. Поэтому он поселился рядом, поэтому он поджег собственную квартиру, чтобы оказаться в моей. Поэтому он втерся ко мне в доверие. Поэтому он спал со мной.
Спасибо Невиллу и его знакомым в газете, а то быть бы мне идиотом еще неизвестно сколько времени. Последний раз так паршиво я себя чувствовал только в школе. Курсе на седьмом.
Теперь жду разгромной статьи в «Пророке». Вся личная информация обо мне: начиная с марки зубной щетки, заканчивая…
9 января.
Который день не выхожу из дома. Погода мерзкая, для магазина нет настроения. Жутко хочется спать. Потти беспокойно крутится рядом, вчера сварил бульон. Носится со мной, словно я болен. Я в порядке, мне просто нужно время, чтобы синяк на заднице от очередного пинка зажил. И все пойдет по накатанной: посиделки с Роном и Гермионой, магазин, матч между Австрией и Францией летом будет… приятная серость будней смоет плевок, которым Малфой меня наградил. Рон поклялся скормить ему содержимое хагридовых бочек с навозом. Гермиона как всегда задвигает философские речи, смысл которых для меня вопреки ее желанию сводится к одному: не жили хорошо, нечего и начинать.
Мне просто интересно: его не тошнило, пока он был со мной? По-тихому шел в ванную и чистил зубы? Можно проверить по количеству зубной пасты в тюбике, но я не хочу. Хватит писать о Малфое.
10 января.
Потти вмазал Саурону половником. Наконец-то их отношения сдвинулись с мертвой точки. Теперь кот обходит ушастого самурая по дуге. Это Саурон решил откусить Потти ногу, пока тот варил мне очередной бульон, и попал под горячую руку. Наверное, домовик напоминает коту большую мышь. А жизнь в дикой природе научила его терпеливо выслеживать жертву. Только грызуны не дерутся кухонной утварью, вот так сюрприз.
Потти за меня переживает больше, чем я сам. Мне-то не привыкать, отряхнусь и дальше пойду, а вот фанклуб имени Г. Дж. Поттера такими темпами с нервным срывом сляжет.
— Господин Драко подло поступил, — бормотал Потти, и от собственной дерзости у него подрагивали уши. — За такое бы выпороть!
— Уши печной дверцей прищемить, — согласно отзывался я, не вставая с дивана. Все время хочется спать, и, чтобы не окончательно не расклеиться, я снова истязаю кошачью галету. Пока что потери составляют две лампочки и кружка.
11 января.
Саурон сожрал галету. Наверное, не смог больше наблюдать, как я издеваюсь над едой. Потти, увидав такую наглость, помчался за котом с половником наперевес. Радует такая поведенческая метаморфоза, но отбивать Саурона от Потти мне не очень хочется.
Может, галета была бракованная, а может, у меня наконец-то случился прогресс. Или галлюцинации, что вероятнее. Она стала немного овальнее.
13 января.
Оказывается, Гермиона и Рон поставили на мою квартиру пару неприятных заклинаний, которые не пропускали Малфоя. Оказывается, Малфой, помимо того, что недостаточно порот в детстве, еще и очень настойчив. Когда я открыл дверь и увидел его, то сразу вспомнил дни в больнице: горло сдавливает, дышать нечем, в ушах шумит, весь спектр симптомов. Малфой что-то говорил, глаза у него были как у совы, а потом магия шибанула его в стену. Кидаться к нему не стал, подождал только, пока он зашевелится и выругается, и закрыл дверь. Проспал почти сутки.
14 января.
Спросил у Гермионы, ставила ли она щиты на квартиру. Проигнорировал ее честный взгляд, попросил поставить еще парочку посильнее. Если пробьется и сквозь эти, поживу в Норе.
Думал, после вспышки магии с галетой смогу сделать только одно — съесть ее, но нет. Ее форма стала еще более вытянутой. Шоковая терапия в действии.
16 января.
Мне понравилась идея пожить в Норе. Благо, комнат много, Молли некого откармливать и некому вязать теплую одежду — дети неблагодарные, уворачиваются от питательных завтраков и жалуются, что свитера колючие. А мне в самый раз. Сплю в гостевой комнате, Молли деликатно не стала предлагать мне спальню Билла. Дармоедов пришлось брать с собой. Потти тут же определили помогать на кухне, Саурон снова забился под диван и шипит на всех.
— Надо было добавить проклятие фурункулов, — как бы невзначай обронил Рон, — оно бы отлично не сочеталось со всеми остальными.
Гермиона пихнула его локтем, больше никто не заводил разговоров на эту тему.
Артур, рассказал Рон, неделю не вылазил из своей мастерской, теперь батарейки работают и не садятся, и все вынуждены слушать каждую понравившуюся отцу песню.
— Бладжер тебе в задницу, Гарри, — с чувством добавил он.
Ночью было слышно, как вдалеке подвывает упырь, как скрипит дом. Саурон ближе к утру нашел меня и обмотался вокруг моей головы.
17 января.
Вспоминали славные школьные годы: Молли отправила выгонять гномов. Если раньше они просто заполоняли сад и таскали овощи, то теперь наповадились протаптывать в снегу неприличные фигуры. Должен признаться, выходит действительно похоже, хотя техника хромает.
— Стремительное падение гномьих нравов. Откуда только набрались? — недоумевал Рон, стремительно запуская руку в снег и вытаскивая на свет похожего на картофель человечка. Когда он хорошенько раскрутил его над головой, гнома вырвало. Хоть они и питаются в основном растительной пищей, а червей сейчас нет, все равно было неприятно.
Среди Уизли я не успеваю рефлексировать и чахнуть. После выгона гномов отправились на поле, учили с Гермионой играть в футбол дремучих чистокровок. Заниматься этим зимой — то еще удовольствие. Заниматься этим с кучкой магов — удовольствие сомнительное вдвойне. Мы с Гермионой вымотались через полчаса, а у Рона и Джинни глаза горели сумасшедшим огнем. Чокнутые спортсмены.
— Больше никогда, — стонала вечером Гермиона, растирая ноющие ноги. — Дурацкая игра.
Подозреваю, Уизли с нас с живых не слезут.
19 января.
Уизли развел меня, Гермиону и Джинни на очередную бутылку какой-то наливки. Маги болеют алкоголизмом? Наливка была ядреная, я разболтал всем о своих успехах с галетой. Двое рыжих и одна просто бесстыжая соорудили вокруг меня щит и велели доказать.
— Я слишком пьяный для этого, — отбивался я.
— В пьяном виде человек творит чудеса, — подозрительно авторитетно заявила Джинни, но Рону было не до морального облика сестры. Оторвали пару иголок с елки, потребовали упражнение уровня первого курса: сделать хвою металлической. Сначала прожег дыру в ковре, а потом кончик иголки все же слегка засеребрился. Гермиона полезла обниматься, радостно восклицая. Она вообще слишком близко к сердцу воспринимает все мои удачи и неудачи со времен моей госпитализации в Мунго. Столько восторга у нее вызвали только мои первые шаги по палате.
Стащил у Молли фасоль, нужно же повышать планку. Тренировался все эти дни то под щитом Гермионы, то Рона. Джинни упорхнула на тренировки, теперь возвращается заполночь и тут же валится спать. Фасоль превращается в стальные шарики со вмятинами, магия впервые за столько времени мне худо-бедно послушна. Наверное, в этом процессе, как в создании Патронуса, мне требуется внутренний стимул. С Патронусом это было счастливое воспоминание, а здесь — мечта о том, что я вырублю Малфоя Ступефаем, если он еще раз сунется в мою жизнь. Или превращу его в стальной шар.
Я не скучаю, я не жалею, я зол и чрезвычайно целеустремлен.
20 января.
Вернулся домой, раскидал Потти и Саурона по разным углам, сунулся в холодильник, там стухшее молоко уже застенчиво таило в себе зарождающуюся жизнь. Потти хозяйственно зашуршал по квадратным метрам, вытирая, отскабливая и намывая. Как будто толпа гиппогрифов по квартире прошлась, а не хозяин отсутствовал неделю.
Оставил домовика развлекаться, пошел проверять, на месте ли мой магазин. Если честно, я боялся и ждал, что там окажется Малфой. Но его там не оказалось. Махнул пыль с книг, подождал покупателей, ушел домой. Потти приготовил пирог, пришлось съесть чуть ли не половину, а то у него глаза сразу на мокром месте делаются: хозяину не стало лучше! У них с Молли был бы потрясающий по эффективности откорма тандем.
Страницы в тетради заканчиваются. Не знаю, буду ли заводить новую и продолжать писать.
22 января.
По дороге в магазин поскользнулся и отбил задницу. Очень больно, между прочим. Вполз в магазин, отряхнулся и компенсировал твердость льда мягким креслом. Пока я наслаждался контрастом ощущений, в помещение ворвался Малфой. У магглов такое выражение лица бывает, если они увидят привидение, у него даже губы побелели. А потом начал орать. Если кратко, то я мудак и скотина, мог хотя бы оставить записку, он пробил вторую порцию щитов, меня не было в квартире и магазине почти неделю («НЕДЕЛЮ, ТВОЮ ГРЯЗНОКРОВУЮ МАТЬ, ПОТТЕР!»), он сейчас вышибет мне мозги, потому что я все равно ими не пользуюсь.
Пока я прикидывал, как превратить живой и большой предмет в нечто круглое, металлическое и безголосое, он проорался и тяжело дышал. Пока орал, поменял цвет с мертвенно-белого на красный. Малфой безобразно краснеет, сразу как помидор становится, кожа тонкая. Потом орать начал я. Высказал все. Про его хоречью подлую натуру, про двуличность, беспринципность, алчность, про газету, про шпионаж, про то, что нихрена со времен школы не поменялось, как был уродом, так и остался, его и могила не исправит. Он слушал и с каждым моим словом становился все спокойнее, только уши полыхали.
Дождавшись, пока я закончу, он сказал, что в самом деле работал в «Пророке», в самом деле пытался накопать что-то. Руководство газеты алкало грязных подробностей. В крайнем случае подошла бы любая информация, которую можно было бы вывернуть наизнанку. Малфой честно подкатывал ко мне по долгу службы, но после того, как сгорела его квартира (клялся, что действительно случайно; зная криворукость Малфоя, я склонен ему верить) и я приютил его у себя, хотя легко мог при помощи Рона выдавить, он постепенно превратился в порядочного человека. Уволился из газеты, недели полторы стабильно писал письма с угрозами в офис, пару раз являлся лично. Сказал мне, что запугал их примерно на полгода, потом придется придумывать что-то новое, потому что просто так они от меня не отстанут.
Последнее заявление недвусмысленно намекало, что Малфой уже распланировал нашу совместную жизнь как минимум на полгода вперед. Я колебался. Врет как дышит, думал я. Потом думал: он накопал информации на год вперед, а пришел уже сейчас. Потом я решил: хрен с ним.
Малфой компенсировал двухнедельную разлуку очень интенсивными предварительными ласками. Я весь в синяках и засосах, надо будет пнуть его, когда он не будет ожидать нападения.
Саурон обшерстил Малфоя с ног до головы. Потти устроил часовой бойкот: закрылся в каморке и не желал выходить. Потом широкая эльфийская душа все-таки простила блудного Малфоя, даже одежду его от шерсти очистил. Надеюсь, он не плюнул ему в карман, а то не миновать скандала.
Малфой рассказал, где пропадал все это время. Со скандалом уйдя из газеты, он принялся за поиски работы. Наше доблестное министерство сказало многозначительное «может быть» и драло Малфоя недели полторы, тестируя его и в хвост и в гриву. Поэтому он приходил такой замученный и напускал на себя таинственный вид: хотел сделать сюрприз.
— А потом весь сюрприз испортил твой Лонгботтом, — добавил он. — Чтоб ему его жующая капуста откусила...
В этот момент Потти пролил на него чай. Для виду он повыкручивал себе уши и покричал, но что-то мне подсказывает, что это был спектакль.
До конца тетради остается страница. Я решил, что хватит с меня графомании. Узнав, что с магией у меня не совсем все плохо, Малфой накидал небольшой план, где последним пунктом значится чуть ли не министерское кресло. Сказал, что к лету я лично расширю Потти его каморку. Подмазывается так откровенно, просто смешно. И это наследник рода Малфоев.
Решили, что он окончательно переедет ко мне. Надеюсь, его родня меня не сожрет. И Малфой не подожжет мою квартиру тоже.
На этом, пожалуй, все.