Chapter Text
Северус с закрытыми глазами лежал на койке. Больничная светло-зелёная рубашка с короткими рукавами открывала взгляду его худые руки, забинтованные до середины ладони, лежащие поверх покрывала. Чёрные волосы рассыпались по подушке, вымытые и аккуратно расчесанные на прямой пробор. Он не спал, он просто не хотел смотреть на неё.
— Привет, — еле слышно произнесла Лили. Её голос прозвучал сипло, она прочистила горло и повторила: — Привет.
Северус открыл глаза, но тут же уставился в противоположную сторону от девушки.
— Привет, — произнёс он.
Лили не знала, что же такого может сказать ему, все слова, приходившие на ум, звучали глупо. Пытаясь справиться с приближающейся волной паники, она быстро осматривала окружающие предметы, надеясь зацепиться за что-то, что поможет начать разговор. Рядом с ширмой стул, стоящий справа от койки, ещё один у стены напротив окна. На стене — блёклый от времени пейзаж, изображающий скорее всего Озёрный Край. Высокая тумбочка, на которой стоял металлический поднос с кувшином воды и стаканом. Взгляд девушки упал на банку с букетом пионов на подоконнике. Пышные цветы и источали тот сладкий аромат, который она почувствовала, войдя в палату.
— Красивый букет, — пробормотала она, надеясь, что слова её звучат достаточно разборчиво. Машинально она закатала рукава.
— Да, только пахнет сильно. Табия убрала его подальше, — бесцветным голосом произнёс Северус, быстро взглянул в её сторону, но его взгляд пришёлся не выше её колен.
— От кого он?
— Слагхорн прислал. Говорят, каждую неделю присылает по букету. Желает скорейшего выздоровления. Только я не помню предыдущие.
Слова явно давались ему с трудом, и Лили словно против своей воли шагнула ближе, чтобы Северусу не приходилось напрягать голосовые связки. Ей показалось, что он даже перестал дышать, когда она приблизилась, и её сердце сжалось.
— Как ты себя чувствуешь? — произнесла она.
На его лице появилась гримаса, которая, скорее всего, должна была означать кривую улыбку.
— Полагаю, нормально. Нормально для моего случая.
После долгой паузы он спросил:
— Ты часто приходила сюда?
— Каждый день с тех пор, как мне разрешила твоя мама, — Лили замолчала, подсчитывая. — Шесть дней, сегодня седьмой. И шесть дней как я помогаю целительнице Уингер и другим, когда она занята.
— И ты… видела меня? — его голос чуть дрогнул.
— Только когда ты спал, и недолго, не дольше минуты. Целительница давала мне лишь заглянуть с порога, только проверить, что ты… в порядке.
— В порядке… — повторил он, по прежнему не глядя на неё.
Лили смутилась и отвела взгляд от юноши.
— Я имею в виду, что тебе не стало хуже, и что ты жив, — пробормотала она, натягивая рукава на костяшки пальцев.
— Понятно.
— А ты не хочешь, чтобы я приходила?
Северус вздохнул и откинул голову на подушку, устремив взгляд на потолок.
— Если честно, то я вообще не хочу, чтобы ко мне кто-то приходил, — устало произнёс он. — Особенно те, перед кем мне стыдно.
В голове Лили будто вспыхнул электрический разряд и пронёсся по позвоночнику, отдаваясь в каждой клеточке тела. Кровь бросилась ей в лицо и щёки заполыхали.
— Тебе нечего стыдиться, Сев, — с трудом выговорила. Голос дрогнул на последнем слове.
Он замер на мгновение, затем медленно покачал головой и поморщился от боли.
— Мне стыдно от того, что я выжил. Я даже это сделал неправильно, и теперь все знают, какое я ничтожество.
Лили зажала себе рот обеими руками и затрясла головой, протестуя против этих слов. Слёзы снова были готовы пролиться, и девушка постаралась глубоко вдохнуть, но вдох получился судорожным и прозвучал, как ей показалось, ужасно громко. Она зажмурилась, горячие слёзы потекли по щекам и тут же впитались в манжеты кардигана.
— Ты плачешь, — произнёс Северус не с вопросительной, а, скорее, с утвердительной и несколько удивлённой интонацией. Он повернул к ней голову, но взгляд его всё так же был направлен в сторону от неё. — Почему?
Девушка снова замотала головой, не в силах ответить. За ширмой целительница Уингер звякнула флаконами, напоминая о своём присутствии.
Лили быстро вытерла рукавами слёзы и прочистила горло, испугавшись того, что женщина может прогнать её.
— Мне стыдно, — быстро проговорила она. — Я виновата перед тобой, я подтолкнула тебя к… к тому, что ты оказался в этой ситуации.
Северус перевёл взгляд и наблюдал теперь за тем, как девушка отчаянно теребит свои манжеты.
— Выпей воды, это немного поможет тебе успокоиться, — он сделал жест в сторону тумбочки.
Когда Лили с благодарностью налила воды, несколько раз звякнув носиком кувшина о край стакана, и выпила, Северус произнёс:
— Это не так. Твоей вины в этом нет, я сделал это с собой сам.
Он хотел было сказать что-то ещё, но Лили, представив, что сейчас он начнёт успокаивать её — её! — хотя они оба прекрасно понимают степень её вины, поспешила перебить его:
— Твоя мама дала мне прочесть твою записку.
И тут же пожалела о том, что произнесла эти слова. Северус молчал, уставившись в пустоту широко открытыми невидящими глазами. Его пальцы подергивались, когда ладони складывались в кулаки.
— Дерьмо, — прошипел он, и повторил: — Вот дерьмо.
Лили бросилась к нему, протянула руку, но тут же испуганно отдёрнула. Целительница Уингер незаметно возникла рядом с ней.
— Я не должна была об этом знать, — пролепетала девушка. — Прости меня, прости. Я знаю, что ты не захочешь…
Северус яростно повторял и повторял это слово на коротких резких выдохах, пока целительница отмеряла ложку золотистого сиропа из флакона, который достала из кармана передника. Она поднесла ложку ко рту юноши, и тот, к удивлению Лили, безропотно принял лекарство, и целительница наполнила ложку снова.
— Думаю, тебе пора уходить, — сказала она, быстро бросив взгляд на девушку, пока вливала вторую ложку лекарства в рот Северуса.
Лили кивнула и отступила назад, налетев на ширму. Сгорая от стыда, она пыталась вернуть перегородку на место, когда Северус произнёс:
— Нет, пожалуйста, у нас всё в порядке.
Девушка обернулась и застыла, глядя на них.
— Ты уверен? — с сомнением произнесла целительница. — У тебя кровь уже проступила сквозь бинт.
— Вы же сами сказали, что мне нужно с кем-то разговаривать, — буркнул он.
— Сегодня я больше не буду давать тебе успокоительное, этого, — она подняла ложку, — вполне достаточно, чтобы усыпить тебя до позднего вечера.
— Я выживу, — мрачно сказал он.
Целительница покачала головой, но указала Лили на стул:
— Минут через десять он заснёт. Постарайся не утомлять его, — произнесла она и вышла из палаты.
Девушка неуверенно опустилась на краешек стула рядом с койкой, подвернула рукава и влажные манжеты неприятно коснулись её кожи. Теперь Северус снова лежал с закрытыми глазами, его дыхание постепенно выравнивалось. Лили захотелось коснуться его руки, но она не решалась.
— Прости, — шепнула она.
— Не за что просить прощения, — отозвался он сипло, скривился и прочистил горло.
— Но ты даже не хочешь удостоить меня одним единственным взглядом, — с горечью произнесла Лили.
— Потому что мне стыдно, я же сказал.
Северус повернул правую руку ладонью вверх и чуть подвинул к ней, по-прежнему избегая смотреть в её сторону. Девушка осторожно коснулась её кончиками пальцев, бережно погладив ту часть, что не была закрыта бинтами.
— Теперь ты ещё знаешь о записке, — он тяжело вздохнул. — Мама не должна была тебе её показывать, это было только для неё. Я не очень хорошо запомнил, что конкретно там написал, но уверен, что ничего хорошего, и что я должен просить прощения у тебя, хоть и не помню, за что именно. Так зачем ты приходишь ко мне? Ещё и просишь, чтобы я смотрел на тебя?
— Не то, чтобы прошу, просто… — Лили страдальчески поморщилась. — Это как-то глупо, тебе не кажется?
Северус едва заметно ухмыльнулся.
— Глупо, да.
Его ладонь немного напряглась, когда он чуть сжал её пальцы своими.
— Сев… — шепнула Лили, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
Только в этот момент он посмотрел на неё. Насторожённо и сонно, но всё же он смотрел на неё, на её опухшее от постоянного плача лицо, покрасневшие глаза, шмыгающий нос, растрёпанные волосы.
— Ты красивая, — так же шепотом отозвался он, прикрывая глаза.
Лили поняла, что он уже засыпает. Смахнув слёзы тыльной стороной ладони, она тихо сказала:
— Хочешь, я побуду с тобой, пока ты не уснёшь?
— Мхм, — утвердительно промычал он и закрыл глаза.
Девушка бережно убрала с его лица прядь волос. Теперь он дышал размеренно, погружаясь в сон.
Она сидела рядом с ним, поглаживая большим пальцем его пальцы, пока в палату не вернулась целительница Уингер.
— Можно мне прийти завтра? — почти беззвучно проартикулировала Лили, неуверенно глядя на женщину.
Целительница долго и пристально смотрела на неё.
— Что ж, приходи, а там посмотрим, — наконец произнесла она.
Лили благодарно улыбнулась ей, и прежде, чем уйти, склонилась ближе к Северусу и шепнула:
— Я приду завтра.