Work Text:
Алек просыпается незаметно, медленно всплывая на поверхность из глубин подсознания. Через несколько минут подключаются чувства: ему тепло и уютно на мягком матрасе и под одеялом. Сбоку к нему прижимается знакомое тело, черноволосая голова покоится на его плече. Всё тело охвачено негой и удовольствием после крепкого сна. Алек щедро вдыхает утренний аромат чёрных волос.
Нога Магнуса скользит по его собственным, ладонь, лежащая на животе, расслабляется, принося едва заметное ощущение покалывания. Алек улыбается. Даже с закрытыми глазами он может представить, как танцуют голубые огоньки вокруг пальцев Магнуса.
Алека поразило это ещё в первую ночь, которую они провели вместе — за мирным сном. Оба были крайне вымотаны и, выскользнув из одежды и едва пожелав друг другу спокойной ночи, отбыли в небытие. А спустя несколько часов Алек пришёл в себя от странного щекочущего чувства на пояснице — и, обернувшись через плечо, увидел, как лежащая на его спине рука Магнуса рассыпает, словно звёзды, искры.
Алек бы их и не заметил, если бы кожа там не была такой чувствительной. В груди тогда защемило от разрастающейся нежности к Магнусу, и он заснул с улыбкой на губах.
— Чему ты улыбаешься, Александр?
Алек поднял голову от кроссворда, который разгадывал за столом, пока Магнус готовил у плиты омлет. Невинное предложение приготовить завтрак сквозило привязанностью.
— Ты знаешь, что у тебя во сне искрятся пальцы?
— В каком смысле?
— В прямом. Ночью я проснулся, а у тебя на пальцах искорки. Щекотные.
— О.
Магнус переложил первый омлет на тарелку и приступил ко второму.
— И всё? Просто «О»?
Он равнодушно пожал плечами, будто не придавая сказанному значения. Алек отложил карандаш и подошёл ближе. Опершись о столешницу, он принялся наблюдать за Магнусом — не переставая улыбаться.
— Такое, хм, не часто бывает.
— Это что, магический мокрый сон, что ли?
Он с трепетом смотрел, как на его щеках появляется намёк на румянец. Магнус откашлялся.
— Ничего пошлого.
Алек ждал.
— Со мной такое впервые, но я знавал других магов… Хотя, как я и сказал, это случается редко.
— А в чём причина? Непохоже на потерю контроля — ты не сделал мне больно и не сжёг спальню.
Магнус выложил второй омлет, отключил плиту и встал перед Алеком.
— Однажды или дважды в жизни, если эта жизнь долгая, что маловероятно, магу может повстречаться некто особенный. Очень особенный. Я не люблю говорить о родственных душах, потому что у этого термина слишком размытое и избитое значение, но в целом концепт верен, — Магнус прервался, и Алек тут же притянул его за талию ближе. — Никто не знает, в чём причина, но теорий много. Самая общепринятая говорит о том, что это признак доверия.
— А ты что думаешь?
— Я думаю… — Магнус обдумал свои слова. — Я думаю, дело не просто в доверии, а в готовности показать свою уязвимость. Такое бывает, только когда мы готовы полностью открыться кому-то, позволить себя узнать. И это требует веры — не просто надежды, а настоящей веры — что этот кто-то никогда не воспользуется нашей беззащитностью.
— Разве вера и надежда не одно и то же?
Магнус приподнял уголок губ.
— О, Александр, — поддразнил он, — ты же наполовину ангел. Неужели ты невнимательно читал Библию? Там говорится, что вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом.
Воспоминания о вызванных теми словами ощущениях — дрожи в животе и безумном стуке сердца — теплятся внутри. Алек склоняет голову, чтобы поцеловать Магнуса в волосы, и веки тут же вспыхивают красным. Нехотя он наконец открывает глаза и, прищурившись, смотрит на щёлку между шторами, в которую бесцеремонно лезет утреннее солнце. С его удачей узенькая полоска света падает ему прямо на лицо.
Алек беззвучно ворчит и старается немного сдвинуться, чтобы не потревожить сон лежащего рядом Магнуса. Он уже готов сдаться и набросить на лицо одеяло, когда к нему приходит идея. Он касается лежащей на его груди руки Магнуса, вплетает свои пальцы в сияющие голубым огнём и закрывает глаза.
Закрой шторы. Закрой шторы.
Думая только о шторах, Алек ведёт их ладонями в сторону окна. Щёлка исчезает. Алека посещает ленивая мысль, что способность утянуть у Магнуса магию, чтобы закрыть шторы, должна вызывать у него куда больше восторга, но в комнате снова темно, и, убаюканный объятьями любимого человека, он засыпает.