Work Text:
«Землетрясение магнитудой 7 произошло в субботу, 9 февраля, на юге Колумбии. Повреждено более 140 зданий. В ряде высотных домов была проведена эвакуация.
Толчки ощущались от колумбийской столицы Боготы до столицы Эквадора Кито.
Гипоцентр землетрясения зафиксирован…»
Сквало смял газетный лист с заметкой и швырнул под ноги. От злости и подкатывающей к глотке желчи потряхивало. Если Савада — неудачник, то Занзас — охрененно невезучий босс, куда там Каваллоне и сопляку-Десятому! Каждый раз, когда Занзас отрывал задницу от кресла, что-нибудь случалось. Плохое. Или очень плохое. Фатальное. То в лёд закатают, то бой за место Десятого просрёт, то уроды Вендиче на сашими кромсают. Теперь вот «пропал без вести». В чужой стране, где толком нет связей, где своя мафия, которой совсем не нравится, что они тут рыскают. Где хаос и паника и никто не будет искать иностранца под развалинами.
«Если ты жив, босс… Надеюсь, ты жив. Иначе…»
Что иначе Сквало придумывать не желал. Эта мысль тянула за собой липкий заскорузлый страх, ходивший по пятам все восемь лет Колыбели.
Леви и Луссурию носило чёрт знает где, и Сквало подозревал, что Лус мог втихую помогать пострадавшим — избавлял от мучений в равной степени и коробочкой солнца, и кулаком. Не терпелось связаться с Маммоном, узнать, нет ли каких вестей и что вообще творится в Италии. Оставлять Варию только на Бела Сквало бы в жизни не решился, хотя ещё один иллюзионист им бы тут не помешал. Но кто знал, что задание убрать опальную Семью, сбежавшую в Колумбию, обернётся пропажей босса!
Эта страна походила сейчас на Вавилонскую башню после того, как её строителей рассорили, лишив общего языка. Здесь жил народ самых разных национальностей и культур, аж в глазах рябило, и сейчас это разношёрстное месиво убивало, пыталось выжить, а некоторые — ещё и захватить власть. Семью Винченцо первой пустили под нож, оставив Варию без работы, а на вторые сутки босс, маявшийся от скуки, пока они ждали самолёт, чтобы свалить домой, вышел из номера и исчез.
Сквало не был религиозным, но разразившееся тем же вечером землетрясение заставило их всех онеметь в каком-то суеверном страхе.
Фран за спиной Сквало монотонно пинал бетонную плиту и что-то бубнил под нос. Раздражал так, что хотелось наделать в нём новых дырок, но тогда лягушонок начал бы ныть с утроенной силой, и Мукуро получил бы своего ученичка по частям местной почтой.
— Учитель на связи! — неожиданно громко и всё так же монотонно заявил Фран. Вот уж помянешь ублюдка!.. — Просит, чтобы вы перезвонили Саваде Цунаёши.
— В гробу я видал твоего учителя в обнимку с Савадой Цунаёши!
— И не хочешь узнать, что случилось с твоим боссом? — мягко, насмешливо поинтересовался уже Мукуро, дохнув пламенем Тумана.
Сквало вздрогнул и раньше, чем успел подумать, залез во внутренний карман форменной куртки и включил телефон.
— Как пропал? — В трубке похрипывало, и голос то затихал, то становился болезненно чётким.
— Савада, спустись с небес! Занзас пропал четыре дня назад. Тут гражданская война. И землетрясение, всё к дьяволу переворотило, хрен разберёшь, что, где и кто!
Повисло напряжённое молчание.
— А кто мне тогда sms прислал?
— Какое sms? — Сквало даже перестал мерить шагами улицу. — Издеваешься?!
— Нет. — Что-то тихо защёлкало — кнопки телефона, понял он. — Вот. «Передай отбросам, чтобы нахуй – прости, Сквало, — включили свои мобилы». И подпись: два римских икса. Сообщение пришло утром, когда телефонные вышки наконец заработали. Вы же рациями пользуетесь для связи? Вот он и не мог связаться...
Сквало с чувством выругался и нажал отбой.
— Иногда они возвращаются, — замогильным голосом произнёс Фран.
— Кто?
— Мертвецы, конечно же.
«Сраный дешёвый ужастик», — подумал тогда Сквало.
Чудом уцелевшая оранжерея какой-то местной и очень богатой шишки выглядела чужеродно на фоне выжженной травы и обвалившихся стен. Зато Занзас на фоне разрухи смотрелся как надо.
На мертвеца он походил, правда, с натяжкой: смотрел на Сквало мутными, налитыми кровью глазами, развалившись на продавленном кресле, и тяжело молчал. Щетина на роже была как раз четырёхдневная.
Пил, значит. Всё это время босс где-то бухал, пока Колумбию трясло и местные жители крошили друг друга в капусту.
Захотелось швырнуть в босса чем-нибудь поувесистее.
— День недели, — потребовал Занзас невнятно.
— Среда.
— Это я сделал? — кивок на пошедшее трещинами стекло, за которым: руины, пожары и трупы — филиал ада, мать его.
— Нет.
— Жаль.
— Маммон и так мне кишки на меч намотает из-за трат, материальный ущерб в четверть страны он бы тебе не простил.
Занзас глубокомысленно промолчал. Сделал вид, что не слышит.
Сквало упал на подвернувшийся шаткий стул.
— Почему я ощущаю себя нянькой? Босс, ты совсем сдурел? Как можно было проспать землетрясение? Как?!
— Не ори, — огрызнулся Занзас и осмотрелся. — Не как, а где. В бункере под землёй.
— Гостеприимный хозяин, я понял. Графин там. Но я бы тебе не советовал...
— Себе не советуй, — Занзас нетвёрдой походкой двинулся к столику у дальней стены. — Я не только пил, — вдруг заявил он, — я налаживал… этт... — тн пощелкал пальцами, — партнёрские отношения.
И, вынув пробку, принюхался к содержимому.
— Ты же языка не знаешь!
— И что? — пойло запросам, видимо, удовлетворило, и Занзас плеснул его в бокал. Покачал, смывая со стенок и дна штукатурку, вылил на пол и наполнил бокал уже на две трети. — Dalmore вполне способствует нахождению общего языка. Мы даже обсудили выжипи... живопись.
— Какую, к дьяволу, живопись?! Босс, ты чего несёшь?
— Мону Лизу, — Занзас загадочно улыбнулся, по-бабски складывая руки и подтверждая, что он, сидя под землёй и наливаясь по самые гланды, обсуждал страшную тётку, нарисованную пятьсот лет назад.
— И что?
— А то… — Занзас оскалился и опрокинул в себя пойло, — что у Варии теперь здесь новое дело.
Сквало молчал, сверлил босса взглядом и ждал, пока тот ответит на вопрос, который не имело смысла озвучивать.
— Будем свергать здешнее правительство, — Занзас сообщил об этом, как о пожелании отведать копчёной рульки. — Хорошо платят. И виски отличный, — и, ухмыльнувшись, перевернул бокал верх дном.
Занзасу, может, очень странно везло, и везение это вечно оборачивалось очередной аферой... Но устраивать революцию им всем было определённо не в первой.
Сквало закрыл лицо рукой и заржал от пришедшей на ум мысли: народу в Вавилоне не хватило марочного виски, чтобы договориться между собой и довести работу до конца.
Он не удивился бы, узнав, что тот, кто подал идею построить Вавилонскую башню и дотянуться до Неба, был предком Занзаса Вонголы.