Work Text:
Миранда была рада, что к чаю накрыли в беседке в саду. Там к самым перилам подступали розовые кусты, бурно цвели пионы, нежный ветер приносил сладкий аромат акации — и все это делало взгляд маменьки мягче и добрее. Миранда украдкой посмотрела на Уильяма, и тот, будто почувствовав, тут же поднял глаза на нее. Какие красивые голубые глаза у него были! Миранда невольно улыбнулась ему и тут же поспешила спрятать улыбку, подняв к губам чашку. Уильям повторил ее жест с той же поспешностью. Маменька поставила свою чашку на блюдце чуть громче, чем было ей свойственно.
— Значит, вы тоже остановились в Брайтоне, мистер Эммонс? — не слишком сердечным тоном поинтересовалась она.
— В Хоуве, на самом деле, миссис Даррелл.
— Вот как?
Маменька подняла брови и взгляд ее стал холоднее, несмотря на все летнее великолепие дня.
Миранда едва слышно вздохнула и тайком ткнула Уильяма носком туфли под столом. Уильям встряхнулся и с воодушевлением сообщил:
— Хоув в наши дни стремительно меняется, миссис Даррелл! Между городком и Брайтоном появилось так много новых респектабельных домов! Конечно, их обитатели предпочитают указывать в адресе Брайтон, но на самом деле граница между ним и Хоувом становится все прозрачнее…
— Что вы говорите? Не замечала, — маменька сложила губы в трубочку, что было очень, очень плохим знаком.
— Как раз потому, что все предпочитают говорить, что живут в Брайтоне, — вмешалась Миранда. — Как будто престижное название в адресе так уж важно.
— Все это условности! Скоро Хоув станет знаменит, и отношение к нему изменится, — убежденно подхватил Уильям.
— Чем же это он прославится?
— Синематографом! Новые студии открываются одна за другой. Студия мистера Коллинза по Вестерн-роуд, студия мистера Уильямсона через дорогу… Но самая первая и знаменитая — это, конечно, студия мистера Смита! Он разрабатывает самые современные технологии. Я не могу передать вам, миссис Даррелл, какое это волшебство — видеть, как жизнь запечатлевается на пленку. Недавно мы начали раскрашивать кадры, и это — все равно как сплетать искусство с жизнью так тесно, как никогда ранее не удавалось ни одному другому виду искусства.
В глазах Уильяма загорелся огонь энтузиазма, и Миранда с умилением слушала, как он рассказывает о любимом деле. Маменьку, однако, его рассказ не вдохновил.
— «Мы», мистер Эммонс? Вы, значит, тоже раскрашиваете эти ваши… кадры, что бы это ни значило?
— Да, миссис Даррелл, я работаю в компании мистера Смита. Конечно, я не раскрашиваю кадры сам, но активно участвую во всех прочих стадиях производства.
— Я, конечно же, слышала о синематографе, — с неодобрением признала маменька, и Миранда перехватила взгляд Уильяма и чопорно приподняла брови, пытаясь мимикой подсказать ему необходимость придать в дальнейшем рассказе побольше респектабельности его занятию. — И не понимаю, что в нем такого особенного. Я видела представления с движущимися фигурами еще будучи ребенком. Может быть, иной раз они получались слегка расплывчатыми, но перед нами разыгрывали целые пьесы! Тогда как эти ваши синематографические картины, как я слышала, длятся считанные минуты.
— О, но вы говорите о волшебных фонарях, — Уильям улыбнулся своей заразительной улыбкой по-настоящему увлеченного человека. — Они работают по совершенно другому принципу. На самом деле все, что есть у оператора такого фонаря — это набор картинок, часть из которых изображают стадии какого-либо действия. Оператор зачитывает текст и в нужные моменты запускает в волшебном фонаре нужный набор картинок, которые сменяются перед глазами зрителей подобно быстро пролистанным страницам книжечки с рисунками, называемой кинеографом.
— Я знаю, что такое кинеограф, мистер Эммонс, — довольно сердито перебила маменька. — У Миранды в детстве была такая книжечка с бегущим пони.
— Именно! — Уильям засиял еще больше. — Как приятно вести беседу с человеком, уже знакомым с оптическими эффектами, которые легли в основу нынешних технических достижений!
— В самом деле? — спросила маменька скептически, но вид у нее при этом все равно стал чуть более довольный.
— Конечно! И если вам приходилось смотреть сквозь прорези вращающегося диска фенакистископа на изображение, отражающееся в зеркале…
— Такой диск был у нас дома, когда я была совсем ребенком! — снова перебила маменька, и Миранда улыбнулась, увидев, что теперь и у нее заинтересованно блестели глаза. — Мы называли его фантаскопом, мистер Эммонс.
— Разумеется! Это еще одно название аппаратов такого типа, — обрадовался Уильям. — И именно поэтому, благодаря вашему знакомству с проявлениями оптических законов, вы можете теперь понять, чем представления, устраиваемые с помощью волшебного фонаря, отличаются от синематографа!
— Хм, — протянула маменька, не желая признавать, что эта разница от нее по-прежнему ускользала.
— Упомянутые вами устройства — технические приспособления, использующие свойство человеческого глаза воспринимать последовательные картинки, как непрерывное движение. Человек в них только быстро пролистывает листы книжечки или крутит ручку аппарата, придавая ему вращение, а сами последовательности изображений зафиксированы и всегда остаются неизменны. Тогда как в волшебном фонаре смена кадров производится оператором вручную и требует от него значительной ловкости и искусства рассказчика, чтобы придать представлению живость. И, конечно же, в руках плохого оператора все шоу окажется безнадежно испорчено.
— Ах, вот в чем дело… Пожалуй.
— Синематограф создает ленты, которые не зависят от действий человека. Однажды запечатленная на пленке жизнь остается на ней неизменной в своем движении!
Маменька задумчиво подняла брови.
— Значит, это что-то вроде этих нелепых будок, изобретенных американцами? Мы видели такие в Лондоне: кидаешь монетку и стоишь, глядя в крошечный окуляр на танцы какой-то акробатки, — в голосе ее снова прозвучало неодобрение.
— Нет, нет, это вы говорите о кинетоскопе, изобретенном знаменитым Томасом Эдисоном. Этот аппарат, хотя действие его сходно с синематографом, подходит только для индивидуального просмотра. Тогда как синематографические картины проецируются на большой экран и подходят для демонстрации многим зрителям одновременно. Он воплощает в себе все лучшее из упомянутых технологий!
— И демонстрирует многим зрителям одновременно таких же акробаток? — сухо поинтересовалась маменька.
Миранда вспомнила, что в Лондоне та была очень возмущена фривольным раскрашенным нарядом заснятой артистки и снова ткнула Уильяма под столом. Он, поспешно приняв самый серьезный вид, возразил:
— Ну что вы, сюжеты синематографа очень разнообразны. К примеру, вам еще не приходилось видеть фильмов, в которых снята процессия, посвященная бриллиантовому юбилею Ее Величества?
— Ее Величества? — маменька недоверчиво раскрыла глаза.
— О, конечно же! Не было ни одной фирмы, занятой производством анимированных картин, которая не послала бы своих представителей, чтобы запечатлеть этот знаменательный день. На пленке отснята вся процессия, до самого собора Святого Павла — марширующая гвардия, колониальные войска в парадных мундирах, оркестры, многочисленные экипажи…
— И Ее Величество?
— Конечно. Разумеется! Ее Величество — обязательно!
— И Ее Величество одобрила такие съемки?
— Насколько я слышал, с энтузиазмом! — уверенно ответил Уильям. — По моим профессиональным каналам мне стало известно, что Ее Величество находит большое удовольствие в просмотре заснятых на пленку эпизодов из жизни королевского дома.
— Подумать только… — слабо произнесла маменька, и Миранда довольно улыбнулась.
— Скоро «Празднование юбилея Ее Величества» будут показывать в специальных залах, — продолжил Уильям. — Сейчас мы еще заняты подготовкой пленок. Но пробные показы уже были, и, если бы вы нашли это интересным, миссис Даррелл, я бы счел для себя честью пригласить вас на очередную демонстрацию.
— О… — маменька сделала вид, что задумалась и смерила Уильяма взглядом, в котором Миранда уже видела зреющую готовность найти его достаточно достойным молодым человеком для продолжения знакомства. — Благодарю вас за приглашение, мистер Эммонс. Я полагаю, что если мистер Даррелл не будет против… И если я смогу взять с собой еще нескольких знакомых…
— Конечно! Сколько угодно, миссис Даррелл.
— Что ж… тогда, я полагаю, мы можем принять ваше приглашение.
— Ты был бесподобен! — шепнула Миранда Уильяму, провожая его по дорожке, и, почти дойдя до калитки, остановилась, предварительно убедившись, что маменька не вышла из беседки и не могла наблюдать за их прощанием из-за густой зелени. — Сначала я думала, что тебе так и не удастся ее очаровать. Но ты… Ты способен очаровать кого угодно!
— Не я, а синематограф, — поправил ее Уильям и, быстро наклонившись, чмокнул ее в щеку.
— Но-но! — Миранда с улыбкой погрозила ему пальцем. — На очереди еще мой папенька!
— Ты, кажется, говорила, что он увлечен боксом?
— Вот именно! — серьезно кивнула она.
— Тогда, я думаю, я смогу найти к нему подход. У нас есть пленки, на которых заснят знаменитый поединок Бранта и Хэтчинга. Все раунды, и в последнем Хэтчинг отправляет Бранта в нокаут! Как думаешь, это должно его заинтересовать?
— Думаю, это может сработать. Только не показывай им с маменькой танцующих акробаток!
— И никогда не упоминать, что я мечтаю когда-нибудь снимать тебя?
— Ни в коем случае! По крайней мере, пока нам не удастся как следует убедить их, что, снимаясь, я буду уподобляться Ее Величеству, а не полуодетым танцовщицам.
Историческая справка
Синематограф изобрели братья Люмьер, но их изобретение было отнюдь не первым и не единственным способом полюбоваться на "движущиеся картины". Вопреки распространенному мифу о разбегающихся при виде заснятого поезда зрителях, викторианцам была хорошо знакома эта концепция. Сразу несколько изобретателей развивали технологии, немного отличающиеся по принципу действия, каждая из которых внесла свою лепту в развивающееся киноискусство. А после того, как братья Люмьеры продемонстрировали свое изобретение, небольшие частные киностудии начали открываться повсеместно. Праздничное шествие в честь 60-летия правления королевы Виктории в июне 1897 года действительно было заснято на пленку и часть этих лент сохранилась до наших дней. Так же, как и снятый годом ранее короткий фильм о королевской семье в Балморале. О просмотре этой ленты королева оставила восторженный отзыв в своем личном дневнике.