Work Text:
Они напарники. Отличные напарники. Самые каверзные дела, самые сомнительные морали — им все по плечу.
Драко Малфой мягкий, улыбчивый, но застегнутый на все пуговицы по последней магической моде. Говорят, военный преступник, оправданный и реабилитированный. Холост и обаятелен. В Аврорате все ведьмочки знают, что запрыгнуть в его постель не так уж сложно, сложнее — там не замерзнуть. Малфой в личной жизни холоден, скучен и высокомерен. О нем сплетничают, его ненавидят, его обожают. Он противоречив и притягателен, скрытен и отчужден. У него прошлое — Малфою есть, что скрывать.
Гарри Поттер — живая легенда. Он пришел в Аврорат позже Малфоя, он ни с кем не сработался и не желал заводить ни напарников, ни друзей. Прямолинейный, подозрительный, хмурый и нелюдимый. Он разведен, держит свою личную жизнь под строжайшим секретом, и ни одной ведьме в Аврорате не удалось даже сходить с Поттером на кофе, не то что попасть к нему в постель. Они сплетничают, что герой не может забыть свою героиню — рыжую любовь всей юности. Его осуждают, обсуждают и недолюбливают. Не открыто. О Гарри Поттере все давно известно и занесено в учебники. Ему ничего не скрыть, репортеры пасутся на его пороге до сих пор.
Они не ладят.
Так скажут одни. Другие будут утверждать, что их дружба, выросшая из школьной неприязни, — самая крепкая на свете. Третьи скажут, что этот долг неоплатный. Гарри Поттер когда-то спас жизнь Драко Малфою. Совсем мало кто добавит, что Малфой этот долг оплатил, но им особо не верят, потому что это не интересно. Погашенные долги не могут быть интересными.
Им за тридцать. За ними уже не так интересно наблюдать. Их работа становится ценнее фамилий, а личности уже не так будоражат общественность. За чуть больше чем десять лет они стали историей. В Хогвартс пошли дети, родившиеся после войны. Дети, создающие свое собственное настоящее и не интересующиеся рядовыми аврорами.
А они были рядовыми.
Не рядовые не получают таких заданий…
Магловских.
Их газеты уже пестрили кровавыми подробностями. Писаки наперебой соревновались в красочности и осведомленности. Привирали, обвирали и преумножали страх. Новый Джек Потрошитель запугивал горожан своей тенью с засвеченных фотографий. Он поражал воображение: в одной газете его подвиги ограничивались тремя жертвами, в другой — тремя десятками. В полиции приписывали одному почерку шесть трупов. Молодые, но не слишком, мужчины нетрадиционной ориентации выходили из клубов определенной направленности и не доходили до дома.
Следственная работа, простой человеческий мир без магии тоже умел себя защищать. И никто бы не вмешался, но шестым был волшебник. Вот так это дело попало к аврорам, а авроры попали в сложную ситуацию: все указывало на то, что убийца маг.
И это рядовое задание. В нем грязь и жизнь — простая, неинтересная, обрывающаяся, порой, внезапно. И это задание, конечно, для рядовых авроров. Ни Малфой, ни Поттер не возмущались. Малфой с улыбкой кивнул, Поттер молчаливо взял папку с данными. Их начальник выдохнул, только когда эти двое вышли из его кабинета. Ему было неловко. И от того, что во время оперативных действий его подчиненным придется стать завсегдатаями определенных клубов, и от того, что пришлось поручить такую работу людям, чьи имена вызывают у него инстинктивное желание подобраться и поправить форму. А ведь они подчиненные. Неловко.
Только ему. Его подчиненные, как всегда, оказались холодны. Холодны и исполнительны.
Меньше недели на подготовку, и вот герои магической Британии оказались в обыкновенном гей-клубе. Им никто не указывал, как работать, — никто и не смог бы. У обоих полно опыта. Это после войны они были мальчишки, выжившие, может быть, случайно. Теперь они свою жизнь заслужили. За них точно никто не боялся. А в Лондоне без магии и «Пророка» и вовсе никто не знал.
Никто не представлял, как эти двое, общающиеся короткими предложениями, на совещаниях сидящие рядом и взглядом не пересекающиеся, будут изображать… что там надо изображать, чтобы маньяк купился.
Вот уж до чего никому не было дела, потому что это работа. Важная, серьезная и нужная.
Никому не важно, что Поттер и Малфой выбрали для обмена данными и контакта весьма интересный способ — обжимались у стены. Интересно было невольным зрителям: они сами возбуждались от созерцания такой страстной сцены. Кто-то даже хотел присоединиться, но его либо осаждал ледяным взглядом Малфой, либо отпугивал грубым словом Поттер. Рядовым посетителям можно было смотреть, но не приближаться. И они смотрели. Смотрели, как один вжимался в другого, как красиво они сплетались в объятии, как страстно не могли с одной попытки разорвать поцелуй.
Все можно простым маглам. Их сцена, может, и заводила, но никак не удивляла. Только мага удивила бы. И если лицо аврора Малфоя гипотетического среднего мага могло и оставить безучастным — не все его знали, не все помнили, — то Поттера по-прежнему узнавал каждый волшебник. К таким удивленным цеплялись следящие заклинания. К таким удивленным цеплялись и Малфой с Поттером.
Простой, банальный, действенный метод. Несчастные три дня — и маньяк сидел в камере Аврората, наматывал сопли на кулак и давал показания. Сослуживцы известных напарников восхищались и приносили хвалы разной степени лицемерности. Они видели легкость исполнения, им нет дела, какой трудной была подготовка, что талант кроется в деталях, что ничего не случается по мановению волшебной палочки, если за ней не стоят годы обучения.
Еще одно раскрытое дело. Одно из многих. И снова Малфой с Поттером у всех на устах, и снова версия за версией обсуждали совсем не их работу.
Кого-то интересовало, как Поттер выносил своего напарника, кто-то ревностно следил за тем, чтобы во всех отчетах имя их героя шло впереди.
А Малфой подцепил очередную ведьму. Он флиртовал с ней, он переспал с ней. И вот это уже интереснее, чем недавнее дело. На носу следующее. Они с Поттером снова погружены в расследование, снова готовятся ко всему вместе, снова только вдвоем. Их не выносят сослуживцы. Въедливые, бескомпромиссные авроры, отлично выполняющие свою работу. Всем вокруг и каждому по отдельности казалось, что эти двое кроме друг друга не сработались бы ни с кем.
Это как судьба.
Только их жизнь.
За ней следят с разворотов страниц, за ней наблюдают над краями чашечки чая или кофе, подглядывают, делая вид, что не смотрят.
Она интересует скорее отвлеченно. Как тема для беседы, когда у вас нет общих тем. Как повод открыть газету. Как что-то само собой разумеющееся, что должны знать все. Не очень важное, но всем известное.
Но иногда, очень редко, за плотно запахнутыми шторами, за крепко запертыми дверьми, или у всех на виду, среди подозреваемых и случайных свидетелей, как случалось только раз. Иногда там можно разглядеть правду. Кусочки настоящей истории, крупицы существующих отношений. Детали сокрытых глубоко-глубоко отношений.
Во все остальное время им оставалось лишь лгать.