Work Text:
Лю Синцзюань знала до: супруге принца не следует надеяться на внимание. Её будущий супруг был наследным принцем, а значит — вся его жизнь была там, куда ей не было ходу.
Лю Синцзюань вошла во дворец в свадебном паланкине, преклонив колени перед Сяо Цзинъянем, приняла свою судьбу со смирением.
С того дня она почти не видела своего супруга, но каждое утро и каждый вечер Синцзюань помогала ему переодеться.
Она следила за тем, чтобы одежды его были отглажены и сама смешивала благовония, чтобы окуривать ткань, и ароматные масла для волос и кожи.
Теперь простыни в их общей постели пахли её благовониями и его телом. Синцзюань нравился этот запах.
Когда она понесла, и лекарь подтвердил, супруг спросил, не нужен ли ей отдых от её обязанностей. Синцзюань возразила, что пока может стоять на ногах, она способна служить своему мужу. Он больше не спрашивал.
Роды были тяжёлыми, и Синцзюань две недели не могла подняться с постели. Когда супруг пришёл справиться о её здоровье, она попыталась сдержать слёзы. Он нахмурился, увидев её, и сказал:
— Может быть вам стоит отдохнуть хотя бы пару месяцев, почтенная супруга.
Тогда-то Синцзюань и заплакала, и Сяо Цзинъянь, её муж и наследный принц Великой Лян, посмотрел на неё с растерянностью, и опустился на колени у её постели, и спросил, что случилось.
— Не отсылайте меня, ваше высочество, — попросила она шёпотом. — Мой долг — скромен в сравнении с вашим, но позвольте мне быть полезной хоть этой малостью.
— Драгоценная супруга, — возразил он, положил ладонь на её, и Синцзюань вздрогнула, так непривычен был этот жест, — вы только что выносили нашего сына, ваш первейший долг теперь — позаботиться о своём здоровье.
Она прижалась к его плечу, и в лицо ей ударил аромат чужих, незнакомых благовоний — и знакомый запах его тела.
— Я всё же предпочту быть рядом с вами, как только поправлюсь, — сказала Синцзюань.
Прошло ещё две недели, прежде чем она вернулась в их супружеские покои, и первым делом Синцзюань намешала благовоний и пропитала алые одежды супруга над курильницей.
Когда утром она помогала ему облачиться, тот вдруг потянул носом воздух, улыбнулся и обернулся к ней:
— Драгоценной супруге нет равных во дворце в составлении ароматов.
— Ваше высочество слишком добры, — ответила Синцзюань, опуская глаза, но не удержалась и всё же взглянула на него исподлобья, и их взгляды встретились.
Император не пережил зиму. Лицо её супруга сделалось каменным, а белые одежды казались тяжелее Тайшань.
Когда в их покои впервые принесли чёрные с золотыми драконами императорские шелка, лицо его словно помертвело.
Утром перед коронацией в их покоях стояла мертвенная тишина.
Синцзюань подала супругу полотенце, и тот, совершив омовение, обтёрся и сел, прямой, как копьё. Она распустила его узел, обмакнула гребень в ароматное масло и провела по жёстким волосам. Её супруг еле слышно вдохнул — и она услышала его совсем тихий голос:
— Не спеши… пожалуйста.
И Синцзюань повела гребнем медленнее. Прочёсывая тщательно каждую прядь, до самых кончиков. Бережно переплела косу и заправила в заколку. Её муж завёл руку назад, наощупь нашёл её ладонь и притянул к своему лицу. Синцзюань почувствовала, как сухие губы прижимаются к её костяшкам.
Он отпустил её руку и встал, как поднимающийся ветер, разом становясь натянутым канатом.
Синзцюань поднесла ему чёрные императорские одежды, оттягивающие руки, и помогла расправить рукава. Он замер, принюхиваясь.
— Ты успела их пропитать. — В его голосе прозвучало удивление и — мгновением позже — облегчение. — Спасибо.
Вечером после церемонии — она поприветствовала его поклоном и произнесла незнакомо звучащее:
— Ваше величество.
Её муж-император поднял её из поклона за руки и позвал:
— Синцзюань.
Это был первый раз, когда она услышала из его уст своё имя, и первая ночь, когда после долгого соединения тел она заснула в его объятьях.
***
Генерал Ле, верный соратник её супруга, погиб на северо-восточной границе, в битве с Северной Янь холодной весной пятнадцатого года Аньмин. В ту ночь супруг-император не вернулся в её покои.
Она приготовила ему завтрак и отправилась в приёмную залу.
Её супруг смотрел сквозь указ, лежащий перед ним, а рядом в чём-то убеждал его чиновник Сюнь.
— Прошу вас, уважаемые сановники, — обратилась Синцзюань к присутствующим и ожидающим своей очереди министрам и их помощникам, — оставьте нас.
Они вышли — и она повернулась к главному евнуху Шу:
— Скажите, что его величеству нездоровится. Пусть сегодня его никто не тревожит.
Главный евнух скользнул взглядом по безответному императору и, поклонившись, ушёл выполнять поручение. Синцзюань опустилась перед мужем на колени, отодвинула со стола бумаги, переложила чистые листы и поставила перед ним плошку супа.
Он очнулся и отстранился.
— Ваше величество, — сказала она, опуская глаза, — муж мой. Вам нельзя пренебрегать своим здоровьем.
Синцзюань вложила плошку ему в руки, и он ел, кажется, вовсе не замечая вкуса. Потом отставил пустую — и потянул её к себе.
Она села на колени рядом с ним, в углу скамьи, и её супруг молча поднял на неё затуманенный взгляд.
— Синцзюань, — проговорил он, — у меня больше никого нет.
Она порывисто коснулась его скулы, и он прижался щекой к её ладони.
— Пойдёмте, муж мой, — прошептала Синцзюань, и он кивнул и последовал за ней.
В тихих покоях она помогла ему сбросить тяжёлые императорскую парчу. Её супруг сел на постель в тонком исподнем ханьфу. Синцзюань, примостившись сбоку, сняла с него заколку, и без императорских регалий он сразу как будто осел, а затем опустил голову ей на колени.
Она провела рукой по его затылку. Серебристые нити уже вовсю проглядывали в чёрном шёлке, и Синцзюань бережно перебирала седые пряди, расплетая жёсткие косы. Её супруг рвано вздохнул, и она почувствовала, как тёплые капли скатились по её одеждам. Его пальцы стиснули её за локоть и вцепились в рукав.
Она прижалась щекой к его макушке и закрыла глаза. А потом, когда супруг поднял голову, обняла его лицо и первая коснулась губ.
Её губы наутро саднили от поцелуев.
Через три луны лекарь сказал, что Синцзюань снова носит дитя, и долго хмурился, ворча, что это может быть опасно в её возрасте.
Супруг-император назначил ей помощников, чтобы следить за её здоровьем, и ежедневно требовал доклада. Синцзюань улыбалась и чувствовала себя прекрасно.
Шла уже девятая луна, и Синцзюань, проснувшись, прислушивалась к мерному дыханию мужа. Она потихоньку встала, нагнулась за умывальной чашей — в глазах потемнело, и Синцзюань только и успела слабо охнуть.
Она очнулась, и её лба и скул касалось мягкая влажная ткань и восхитительная прохлада. Синцзюань приоткрыла глаза, и тут же рядом зашуршали голоса и чьи-то шаги. Чужие пальцы коснулись её запястья. Синцзюань зажмурилась. Пальцы исчезли, и голоса стихли. На её лоб вновь легла прохладная ткань.
Она снова забылась сном — и проснулась в глухой темноте, которую прорезал только лунный свет сквозь ставни. Спросонья она положила руку на выпирающий живот: внутри легонько толкнулось дитя, и Синцзюань выдохнула. Было душно и жарко. Она с трудом села, оперлась на руки, встала на ноги, чуть пошатнувшись, и подошла к окну. Из сада тянуло прохладным ветром; Синцзюань поёжилась.
Ей на плечи легла тяжёлая многослойная ткань, пропахшая благовониями — и чуть-чуть супругом-императором.
— Синцзюань, — выдохнул в ухо её муж, — лекарь сказал, тебе надо отдохнуть.
Она зарылась глубже в его руки, вдыхая запах.
— Постойте со мной ещё немного, — попросила она шёпотом, — пожалуйста.