Work Text:
— Мастер Линь, разрешите?
Линь Чэнь повернул голову:
— Мне ли вам что-нибудь разрешать, ваше высочество? Прошу.
Сяо Цзинъянь, наследный принц Великой Лян, прошёл к столу и выставил два тяжёлых кувшина с вином. Линь Чэнь проследил за ним взглядом.
— Я принёс мастеру Линю подношение, — заявил наследный принц.
— А вы делаете успехи, ваше высочество, — одобрил Линь Чэнь. — Что ж, посмотрим, что у вас за подношения в Лянской столице. Садитесь. Разделите подношение со мной — или вы собирались пить воду? Беседовать, когда собеседник чересчур трезв, ужасно.
Первую чашу Сяо Цзинъянь осушил залпом.
— Ну, ваше высочество? — подбодрил Линь Чэнь, тут же подливая ещё. — Что у вас ко мне за дело?
Тот помолчал. Выпил вторую чашку. Развернулся и хлопнулся в поклон:
— Благодарю лекаря Линя за спасение моего драгоценного друга Линь Шу. Мэй Чансу.
— Это мы вроде уже проходили? — уточнил Линь Чэнь.
— Благодарности никогда не будет слишком много, — сказал Сяо Цзинъянь, всё ещё упираясь в пол. Линь Чэнь вытащил его из поклона за плечо:
— Хватит, а то вы так и заснёте — потом мне Чансу выскажет, до чего я довёл наследника трона. И что, неужели это всё?..
Они выпили ещё по одной, прежде чем Сяо Цзинъянь произнёс:
— Признаюсь: меня гложет ревность. Это моя и только моя вина, но я никак не могу от неё избавиться.
— Ревность? — Линь Чэнь весь подобрался в предвкушении. — Неужели вы ревнуете Чансу ко мне, ваше высочество?
— Ревную! — На лице Сяо Цзинъяня отразилась сложная гамма чувств, доминирующим в которой было неподдельное страдание. — Ужасно, чудовищно ревную. Вы спасли ему жизнь, не единожды, и я должен благодарить вас, а вместо этого ревную к вам. Вы были с ним рядом столько лет!.. А я не был, — глухо закончил он и отпил ещё вина. Линь Чэнь наклонился к нему и уточнил вкрадчиво:
— Только поэтому? Для лекаря естественно спасать жизни, что же в этом особенного?
Цзинъянь встретился с ним взглядом.
— Вы очень хороший человек, лекарь Линь, — с расстановкой произнёс он. — Поэтому мне особенно стыдно. Но вы… такой… такой… — Цзинъянь сделал неопределённый жест, пытаясь обрисовать всю сложную натуру Линь Чэня.
— Такой?.. — подсказал Линь Чэнь, широко ухмыляясь.
— …удивительный человек, — наконец нашёлся Цзинъянь и продолжил почти с тоской: — И у вас очень красивые глаза.
— Правда? — Линь Чэнь подлил вина, не отрывая от него взгляда. — Только глаза?
Цзинъянь моргнул, тоже неотрывно глядя на него.
— И… руки, — признался он.
— Вы смотрели на мои руки, ваше высочество? Я польщён.
Щёки Цзинъяня зарумянились.
— А ещё? — Линь Чэнь вложил ему в пальцы чашку и наклонился ещё ближе.
— …мастер Линь, — проговорил Цзинъянь медленно, — если я ещё выпью, боюсь, я совершу какое-нибудь непотребство. Не искушайте меня.
— Я не искушаю, — Линь Чэнь поднёс свою чашку ко рту, отпил и облизнул губу. — Я надеюсь, что вы совершите очень правильное непотребство. Или кроме глаз и рук ничто в моём ничтожном облике не кажется вам достойным внимания?.. К чему же тогда ревность?
— Вы задаёте такие сложные вопросы, мастер Линь, — пробормотал Цзинъянь, тоже склоняясь к нему. Он поднял руку и дотронулся двумя пальцами до уголка его губ. — Простите меня.
— Только если вы расскажете, что такое непотребное вы всё-таки хотите со мной сделать, высочество.
— Я не смею оскорблять ваш слух.
— Тогда покажите.
Цзинъянь раздумывал долгое мгновение и в следующее — ухватил его за затылок и притянул, целуя прямо в губы.
— Чэнь. — Голос Чансу, резкий, как армейская труба, и недовольный, как сто тысяч гуев, вырвал его из сонной неги. Линь Чэнь пошевелился и приоткрыл один глаз: Чансу стоял над ним с раздражённым выражением лица. Было тепло, и рядом, кажется, лежало тёплое тело. Сяо Цзинъянь, — вспомнил он, скосил глаз и улыбнулся: тот уткнулся носом ему в шею, обнял во сне и умиротворённо сопел.
— Ты споил Цзинъяня!
— Он сам принёс вино. Сказал, что это подношение мне, между прочим, — Линь Чэнь добавил в голос назидательности.
— А ты, разумеется, ни при чём! Чэнь, я понимаю, что ты ревнуешь, но имей совесть!
— Сяо Шу, — Сяо Цзинъянь заворочался, обхватил Линь Чэня поудобнее и закинул на него вторую руку, — можешь ревновать нас обоих сколько угодно, но я тебя очень прошу — не ори, а? Очень спать хочется.