Work Text:
Впервые Стив поднимает эту тему, когда Наташа, Клинт и Сэм знакомят его с современной культурой. Клинт настаивает, чтобы Стив посмотрел все части «Сумерек», а Наташа делает вид, что смотрит в свой телефон, но кажется одновременно раздраженной и заинтересованной. Когда Сэм ставит фильм на паузу, чтобы сходить за напитками, Стив задает вопрос:
– Так значит, теперь это популярно?
– Что? – Клинт выгребает остатки из миски с попкорном.
– Вампиры. – Голос у Стива невозмутимый, словно он обсуждает погоду.
Наташа не отрывает взгляд от экрана телефона, но поправляет его:
– Их так теперь никто не называет. Мы говорим «альтернативно живые».
– Да, это довольно популярно. Я хочу сказать... – Клинт закатывает глаза, щелкает пальцами. – Как эти штуки называются? Девочки покупают их, чтобы натирать лицо. Чтобы сиять, как альтернативно живые.
– Глиттер. – Сэм возвращается в кресло, но сначала передает каждому по бутылке холодного пива. – Не спрашивайте. Я встречался с одной девушкой. Она была фанатка.
– Люди хотят… выглядеть, как вампиры? – недоуменно повторяет Стив. Он глядит на Наташу, потому что она всегда все объясняет коротко и понятно, не пускаясь в рассуждения. Сейчас она только изгибает бровь, собирая три шарика в ряд. – Но ведь они знают, что вампиры на самом деле не сияют?
– Это скорее вопрос образа, что-то романтичное… Постой, а ты говоришь так, будто точно знаешь. – Клинт задирает брови. – Это правда, что в армии были солдаты-вампиры?
Стив устремляет взгляд на экран телевизора. У него такое лицо, будто ему неловко.
– Да, парни что-то говорили об этом, – бормочет он. – Тогда призывали всех, кто мог драться. Но мы никогда не углублялись в детали. У нас было правило: «Не кусают – не жалуйся».
Сэм и Клинт переглядываются, и когда становится ясно, что Стив больше ничего не добавит, снимают фильм с паузы.
Когда Эдвард закидывает Беллу на закорки и прыгает с ней по соснам, у Стива такой вид, будто он вот-вот рассмеется. Но он не издает ни звука.
Он снова возвращается к этому, когда на интервью ему задают вопрос, поддерживает ли он альянс ВОРП.
– ВОРП? – уточняет Стив, слегка смущенный.
Пеппер, следящая за передачей через плечо Тони, делает себе мысленную заметку: составить Стиву глоссарий.
– Вампиры, оборотни, русалки и призраки, – поясняет телеведущая. С короткой стрижкой она похожа на школьного забияку, и вид у нее недружелюбный. Возможно, Стиву следовало надеть радужную футболку или что-то такое.
– Я поддерживаю всех, кто в этом нуждается, – говорит Стив, и Пеппер взволнованно хватает Тони за руку, так, что тот едва не роняет планшет. – Ну, кроме террористов, – добавляет Стив хмуро. – И педофилов. И тех, кто топит котят. Не надо топить котят. – Он смотрит прямо в камеру с этим своим а-ты-послужил-стране?!-грозным взглядом.
Пеппер облегченно выдыхает, но ведущая точно хочет заполучить пару скандальных цитат, так что давит:
– А как вы относитесь к мнению, что занятие сексом с вампиром и призраком равно некрофилии, а с русалкой и оборотнем – зоофилии? Вы поддерживаете решение Конгресса легализовать такие браки в Соединенных Штатах?
Стив кажется ошарашенным:
– Вы говорите… они действительно могут жениться?
Пеппер изображает «рука-лицо», пока Тони проверяет реакцию в интернете. К счастью, люди слишком заняты созданием мемов, в которых Стив наставляет свой грозный палец со словами: «Не надо топить котят», и всем плевать на его дедовской расизм по отношению к альтернативным.
Потом появляется Зимний Солдат, и многое встает на свои места.
– Так вы считаете..? – Тони морщит лоб, глядя поочередно то на Наташу, то на Сэма, то на Бартона, то на Ванду. – Вы видите то же, что и я, верно?
– Ну, он нечеловечески сильный, это точно, – ворчит Сэм, потирая плечо. – И его сложно убить.
– Да, а еще он выглядит, как тридцатилетний, хотя по моим подсчетам, ему около века, – добавляет Тони ехидно. – Такой маленький факт.
– И у него румынский акцент, – говорит Ванда, и все вокруг увлеченно кивают.
– Так вы думаете, он зачаровал нашего Кэпа там, на хеликэрриере? – уточняет Тони. Он смотрел запись около тысячи раз, но кроме трагически-эротичной схватки не смог разглядеть ничего подозрительного. Да, они долго таращились друг другу в глаза, и потом Стив отшвырнул свой щит в сторону, позволяя добить себя – но, зная Стива, он мог бы поступить так просто по велению сердца.
– Мы не можем знать наверняка, когда это случилось. Он мог зачаровать его еще в тридцатые, – возражает Наташа, разглядывая свои ногти. – Или они могли… просто влюбиться.
Все тягостно молчат. Тони барабанит по столу пальцами.
– И что? Никто не возражает, что у нашего Кэпа бойфренд – злобный вурдалак-убийца? – уточняет он после долгой паузы.
Клинт складывает руки на груди.
– Знаешь, я эльф на четверть, так что не мне судить, – мудро изрекает он.
Ванда заправляет волосы за ухо:
– Ну а я ведьма, и многим людям это не нравится.
– Я русская, а это намного хуже, – веско добавляет Наташа, и все вокруг кивают. – Ты пансексуал, Пеппер мутант, Тор божество.
Все глядят на Сэма, и он пожимает плечами:
– Что я могу сказать? Я привилегированное большинство, но даже я не имею ничего против романа Кэпа с вампиром. Он заслужил немного счастья, как считаете?
На тайном совете Мстителей установлено, что Кэп может встречаться с кем угодно, кроме педофилов, террористов и тех, кто топит котят.
Со временем все привыкают не только к мысли об этом романе, но и к самому Баки Барнсу.
Он больше не ходит в зловещей маске, напоминающей намордник (но все еще невозможно увидеть, как он улыбается – может, он просто скрывает клыки). Также он сменил сексуальный кожаный костюм на просторные брюки и рубашку, начал забирать волосы в хипстерский хвост и очень быстро слился с окружением.
Однажды Сэм даже видит Барнса в квадратных очках без стекол. Этот парень знает толк в моде, даже после семидесятилетнего заточения в застенках Гидры он мог бы сняться для любого журнала, желательно топлесс.
Сэм слегка ненавидит вампиров за это.
И вместе с тем, ему жаль Барнса. Тот редко участвует в общих игрищах, например, не играет в твистер и не пытается перепить Тора. Очевидно, слишком долгое общение с людьми возбуждает у него аппетит, и Барнс пытается изолироваться от соблазнов (Сэм ломает голову, кормит ли Стив его своей суперсолдатской кровью и выглядит ли это как бодрый гейзер, бьющий из здоровенной шеи Кэпа).
Баки Барнс даже не выходит на утренние пробежки – очевидно, он поздняя пташка и не показывается из спальни до обеда. Возможно, утреннее солнце может обжечь его кожу, а может, он просто отдыхает в своем гробу… или что там они используют.
Сэм впервые в жизни так много думает о вампирах. Его так и тянет задать пару вопросов, пока они со Стивом бегут по извилистой дорожке в парке. Но он спрашивает только одно:
– Так что, у вас все в порядке?
И Стив отвечает немного застенчиво:
– Вроде того.
Когда Сэм валится на траву, изнемогая, Стив все еще отвратительно бодрый и ни одной капли пота не выступило на его лице. Он приносит Сэму бутылку холодной воды, и Сэм решает задать все вопросы Гуглу, даже если будет неловко.
Да здравствует интернет и его неожиданное порно.
Тони знает, что Гидра – отстой, но масштаб отстойности все время растет.
Когда Барнс приходит к нему поздно ночью, Тони занят делом и велит Барнсу подождать – точнее, машет рукой в неизвестном направлении, не отрываясь от паяльника. Но спустя четыре часа он разгибается, с кряхтением трет спину, а Барнс все еще тут, неподвижно сидит на диване, сложив на коленях руки, как примерный мальчик.
– У меня просьба, – говорит Барнс этим своим голосом убийцы.
Тогда Тони вдруг понимает, что сейчас глубокая ночь, они одни на этаже и Барнс выглядит очень, очень бледным. Тони терпимый парень, можно даже сказать, раскрепощенный, но бладплей никогда не был одним из его кинков.
– Ладно, Железякула, давай закажем тебе бифштекс с кровью, – говорит он, стараясь не глядеть Барнсу в глаза.
– У меня просьба, – повторяет Барнс, все еще неподвижный. Неподвижный, как мебель или дерево, или как оживший мертвец, способный часами сидеть не шелохнувшись. – Я хочу избавиться от руки.
Тони смотрит на руку, и эта рука, может, не с лучшим дизайном – а-ля Маркс и Ко, – но все еще потрясающее технологическое чудо, и Тони пока не готов представить достойный аналог.
– Что не так с рукой? – спрашивает он, готовый услышать что-нибудь про психологические травмы, телесную дисфорию и прочее, но Барнс, как всегда, краток:
– Она из серебра.
И теперь Тони видит. Видит безграничный масштаб мудачества Гидры.
Потому что конечно, она из чертова серебра и, должно быть, каждую секунду причиняет Барнсу страдания, особенно на месте стыка, где кожа вздыбилась воспаленными буграми.
Операция «спаси вурдалака» длится до рассвета и требует от Тони большей концентрации, чем работа со взрывчаткой (хотя взрывчатка в руке тоже имеется), а от Барнса – бесконечной молчаливой выдержки, хотя, говорят, вампиры не чувствуют боль так явно, как люди. И еще одно утешение: если что-то пойдет не так, вряд ли это убьет Барнса, а пойти не так может абсолютно все.
Но когда наступает утро, Барнс лежит справа, рука слева, а Тони на полу, и все обошлось без жертв.
Баки медленно, неуклюже сползает со стола – его лицо залито потом, а плечо сиротливо выпирает покрасневшей культей, – но вид у него довольный.
– Надо как-нибудь повторить, – бормочет Тони, нащупывая бутылку виски под столом.
Руку ему оставляют в качестве сувенира.
Они смотрят «Сумерки» с самого первого фильма, опять, потому что Баки все еще не приобщился к искусству, Клинт читает фанфики по теме, Сэму втайне нравится главный актер, а Наташа – ну, она все равно играет в телефон.
Первые полчаса Барнс смотрит молча, с удивленно-упрямым видом. Он сидит на полу, у ног Стива, и Стив пропускает пальцы через его волосы с тихим, уютным звуком: ш-шурх, шурх.
Примерно на середине фильма Стив не выдерживает:
– Знаешь, сейчас все не так, как мы помним. – Он улыбается немного грустно, словно воспоминания о прошлом и радуют, и огорчают его. С таким же лицом он обычно говорит про бананы. – Времена изменились. Отношение изменилось. Много перемен, которые мы и представить не могли.
Барнс не кажется впечатленным, но он слушает. Стив явно хочет донести свою мысль.
– Люди покупают блестки, чтобы выглядеть, как вампиры, – говорит он Баки.
– Альтернативно живые, – поправляет Наташа, что-то печатая.
– Им теперь можно жениться, – добавляет Стив с широкой ухмылкой. Барнс молча дергает плечом, прислоняется спиной к его ногам, почти растекается по Стиву.
– Есть и специальные клубы, – добавляет Клинт. – Туда приходят альтернативно живые и те, кто тащится по ним. Легко найти партнера на ночь… или больше.
Барнс хмурится. Не похоже, чтобы ему нравилась эта идея. К счастью для Стива: на Баки уж точно будет спрос. С этими его сексуальными губами. Сэм моргает и переводит взгляд на экран. Он не собирался думать про такое. Это все проклятый вампирский шарм, который приманивает смертных.
– Есть целый альянс, – добавляет Стив, расчесывая Баки пальцами. – Они выходят на парады, пишут просветительские статьи и защищают права альтернативно живых.
Барнс издает чуть слышный стон, но сложно сказать – это стон удовольствия от массажа головы, или стон страдания умудренного опытом человека.
– Думаю навестить их на следующей неделе, – смущенно добавляет Стив.
Сэм и Клинт переглядываются.
– Баки, а ты пойдешь со Стивом? – уточняет Сэм безмятежным тоном. Барнс хмуро пожимает плечами.
– Может, я буду занят, покупая блестки.
Наташа улыбается уголком рта.
– Ты должен сказать им, что вампиры так не делают, – добавляет Баки, тревожно наблюдая, как Эдвард запрыгивает на сосну. – Это же вампиры, а не кенгуру.
– Ну, некоторые вампиры могут прыгать довольно высоко, – дипломатично возражает Стив. – Или падать с большой высоты без каких-то проблем.
– Некоторые супервампиры, быть может, – ворчит Баки. – Ты не должен подавать такой пример, в любом случае. Что если каждый вампир начнет прыгать без парашюта? У нас тут будет целая куча вампирских лепешек.
Стив смеется, пихая Баки в плечо.
– Сам ты вампирская лепешка, придурок.
Дальше они нежничают друг с другом, так что Сэм сосредотачивается на фильме, как и остальные. Проходит довольно много времени, а шестеренки в его голове все крутятся. До него доходит раньше, чем до Клинта, который издает вопль и смотрит на Стива – так, словно Стив только что превратился в прекрасную бабочку.
Наташа что-то печатает в телефоне, пальцы порхают над экраном. Может, твит о том, какие они все идиоты.
Баки обнимает ноги Стива обеими руками – живой и новой, из облегченного пластика.
Стив мерцает. Самую чуточку.
Нужно выяснить все напрямик, и Клинт больше не может выдержать этих недомолвок.
Они с Барнсом в тренажерном зале, стреляют по мишеням. Вокруг никого, и это лучший момент, чтобы спросить.
– Так значит, ты не вампир? – говорит Клинт, натянув тетиву. Барнс косится на него, удивленный.
– Нет, конечно. С чего ты взял?
Клинт открывает рот, думая, как перечислить все те дурацкие стереотипы, в плену которых он оказался. Затем закрывает рот.
Барнс выпускает несколько пуль по центру мишени. Выглядит возмущенным.
– Очевидно, что я не вампир. Я русалка.