Chapter Text
Холодная осенняя ночь катилась к рассвету. Тяжелые восковые свечи догорали по сторонам портрета королевы Анны, освещая тоскливое, побледневшее лицо лорда Бекингема. Он медленно перебирал пальцами подвески на голубых лентах. Завтра их увезет с собой француз, имени которого Бекингем никак не мог запомнить и который бесстыдно храпел сейчас за стеной. На рассвете он схватит и сомнет эти ленты, засунет под свой замызганный камзол – и герцог простит ему эту грубость, ведь этот французский дикарь спасет честь его прекрасной возлюбленной...
За спиной герцога простучали об пол собачьи когти. Огромный дог в темно-рыжих пятнах с любопытством понюхал воздух: пахнет безысходной болью и несчастьем. Дог тяжко вздохнул: его хозяин всегда был чересчур чувствителен. Дог встряхнулся, и в неверном свете свечей его фигура медленно выросла, выпрямилась – оборотилась в человечью. И вот уже к Бекингему со спины подошел поджарый, крепкий господин, его ровесник, с темно-рыжими, коротко стриженными волосами.
– Милорд, – голос еще плохо слушался анимага, звучал хрипло, как глухой отрывистый собачий лай, – хотите, я сделаю кое-что, что вас утешит?
Бекингем вскинул и голову посмотрел на мага безумными, полными слез глазами. Страсть и остатки католического благочестия недолго боролись в нем. И он кивнул.
Маг осторожно забрал из рук лорда подвески и унес их в свое убежище ровно на час. Бекингем никогда не спрашивал, что же делает там его верный слуга – Бекингема устраивал результат. И еще ни разу сэр Альфред Блэк не подвел своего господина.
С первыми лучами солнца француз забрал подвески. Бекингему казалось, что они искрят магией, но д'Артаньян этого не заметил.