Work Text:
Пэй Су, вчитывавшийся в тайно переданный ему Лин Вэнь отчет, отстраненно подумал, что было в этом что-то ироничное. Он всю смертную жизнь отчаянно карабкался наверх, пытаясь выбраться из грязи, в которую его загнали поступки отца, и этим поставил под угрозу свое не так давно по меркам бессмертных приобретенное положение небожителя Верхних Небес.
Пэй Мин говорил, что собирался забрать его еще до осады Баньюэ, просто не успел разыскать достаточно быстро, был занят другими делами. Младший генерал вполне мог предположить, какими именно делами он тогда был занят.
Такая жалость.
Истребление целого города навечно повисло на его репутации огромным незримым пятном, и если бы за его спиной не стоял Мингуан, то остальные небожители, которым не пришлось бы опасаться гнева его могущественного покровителя, с радостью раструбили о его «подвиге» всем высокопоставленным смертным, чтобы не был воздвигнут ни один, даже самый скромный храм в его честь и он сам тихо канул в забвение.
Но ничего страшного. Пусть после вознесения за ним наблюдали во все глаза и он не мог спуститься на землю и разобраться с этой проблемой лично, но Пэй Су учился усердно — и у него уже сейчас было несколько идей о том, как бы сделать так, чтобы забитые им воины Баньюэ никогда не смогли покинуть пределы своего родного города и поведать смертным, что на самом деле в нем произошло. Хотя словно бы эти дикари вообще умели просто разговаривать, а не пытались бы уничтожить всё на своей пути…
В любом случае их души должны будут оставаться на месте и медленно, но верно успокаиваться. Пусть это займет сотню лет, пусть даже тысячу — Пэй Су никуда не спешил.
Пэй Мину даже не было нужды узнавать о случившемся. Лин Вэнь поделилась своими находками только с тем, кого они непосредственно касались, выразительно взглянув, давая понять, что младшему не следует втягивать Мингуана в свои личные проблемы. Тот и так делал для него очень многое. Если он провалится в своих попытках скрыть произошедшее, то, по крайней мере, не утянет с собой чужую репутацию на дно.
Под шумок состязания фонарей Пэй Су отправил на землю своего двойника, чтобы убедиться в прочитанном и оценить истинное положение дел, может быть, даже начать потихоньку действовать. Он даже не нервничал.
Небожитель был достаточно способным, чтобы управлять обоими телами одновременно — пока это были лишь простейшие движения, для большего ему не хватало практики.
Двойник, спустившийся на землю в отдаление от Баньюэ, чтобы не вызывать подозрений, бежал к своей цели по остывшим пескам — его истинной сущности не удалось ускользнуть от громогласного улыбчивого Мингуана, схватившего его в охапку и усадившего рядом с собой, не давая спрятаться в более спокойном месте.
Двойник от накативших воспоминаний глупо застыл перед воротами уничтоженного им города — и его истинная сущность тоже замерла, не справляясь с чувствами, с протянутой рукой, не успев забрать чарку вина у со смехом передававшего ее ему Пэй Мина до того, как резко прекратились раскаты грома.
Что старший Пэй, что младший — смертные не всегда хорошо разбирались в том, о ком именно ставят пьесу. Оставляя своего двойника на земле на некоторое время бездвижным, лишь спрятав его и присматривая, чтобы никто не подобрался ближе, Пэй Су решил дождаться окончания шума вокруг себя, чтобы быть в состоянии адекватно и быстро реагировать.
Покачав, отказываясь, чуть улыбнувшись, головой на то, как Пэй Мин попытался скинуть на него обязанность выпить вино, явно и неприкрыто пытаясь снова его споить, Пэй Су, чуть морщась от задорных криков, подбадривающих Мингуана в его неравной борьбе с алкоголем, внимательно уставился на павильон, надеясь, что хотя бы в этот год пьеса его не разочарует.
Снова женщина.
Весьма странно, что в бутафорских доспехах, но не могла же это быть Сюань Цзи…
Не имело значения, всего лишь очередное вульгарное произведение смертных. Пэй Су помрачнел, опустошая свою чашу с вином, которую Пэй Мин поспешил снова наполнить, всё еще не понимая, почему самыми любимыми произведениями о сильнейшем после Цзюнь У боге войны были исключительно пошлые рассказы.
Частично понимая, но ни на каплю не одобряя.
Девушка на сцене обошла вокруг «Мингуана», опускаясь рядом и сладким голоском вопрошая, что могла бы сделать, чтобы помочь генералу расслабиться после тяжкой работы, и когда тот не менее недвусмысленно с придыханием назвал ее «Сяо Пэй», Пэй Су, на мгновение теряя хладнокровное выражение лица, невольно стиснул пальцы так, что чаша в них треснула.
Смертные раз за разом превосходили самих себя.
Он, почти не чувствуя за вспыхнувшим раздражением боли от порезов, хмуро сгреб осколки в сторону, стараясь не обращать внимание на наигранные пошлые вздохи со сцены и раздававшийся со всех сторон раздражающе насмешливый хохот остальных небожителей, решительно не понимая, как даже их однозначную историю умудрились превратить в похабную сказку на забаву толпе.
Как можно было додуматься до того, что Мингуан мог бы относиться к нему подобным образом?
— Немедленно опустите занавес! — будто бы поспешно и с волнением в голосе закричал сидевший рядом Пэй Мин, и прижавший к самому глубокому порезу, чтобы остановить кровь, какую-то оказавшуюся рядом ткань Пэй Су удивленно на него уставился.
От начала этой позорной пьесы едва ли прошло несколько минут, а ее уже прервали. А ведь Мингуан произведений со своим собственным участием никогда не пропускал, обычно хохотал громче всех, веселясь с выдуманных смертными нелепых сюжетов.
— Зачем Вы это сделали? — ровно спросил Пэй Су, поворачиваясь к генералу и удивленно чуть наклоняя голову, видя, что тому было как-то не по себе. — Такая бесполезная трата добродетелей.
— Не бесполезная, — проворчал Пэй Мин, кидая на кого-то вдали предупреждающий взгляд. — Рано тебе такое видеть.
Пьеса была не хуже и не лучше остальных, младший генерал был вынужден увидеть десятки, если не сотни подобных, но тот решил не пояснять свои слова и свое решение, вместо этого вновь обратив свое внимание на вино, уже начав понемногу краснеть от всего выпитого алкоголя.
На этом моменте Пэй Су мог бы уйти, старший генерал не стал бы его останавливать после подобного. Но предпочел не давать соперникам еще один повод для насмешливых обсуждений.
К тому же Пэй Мин теперь отчего-то злобно посматривал на тех, кто думал было передать в его сторону чарку с вином, заставляя их резко переменить свое решение, и младший мог вновь сосредоточиться на управлении двойником.
Нужно было осторожно, избегая слонявшихся по городу духов погибших воинов, хмурясь от того, что те были неожиданно сильны, сильнее, чем он ожидал, пробраться к самому эпицентру этой раздражающей скверны — к Яме Грешников — и взглянуть, насколько серьезные меры ему нужно будет предпринять, чтобы усмирить чужую злобу, и прикинуть, как много времени это займет.
Пэй Су не ожидал, что наткнется около нее на очередное сборище, которое заставит его притихнуть и терпеливо выжидать, пока они не уйдут, но долго скучать ему не пришлось — воины насильно тащили к Яме кого-то очень маленького, наверняка варварски поймав неудачливого путника. Небожитель мог только пожалеть беднягу, не шелохнув и пальцем, прекрасно понимая, что его двойнику не справиться с такими соперниками.
Он был абсолютно спокоен до того момента, как узнал в этом смирном комке черных лохмотьев Бань Юэ.
Сердце его истинного воплощения пропустило удар, и он чуть ссутулился, глядя невидящим взглядом на стол перед собой, а не прислушиваясь к результатам праздника фонарей, не делая, как обычно, заметки в уме.
Он не мог понять, почему она не сопротивлялась, ведь ее скорпионовые змеи были угрозой даже для этих духов. Он вообще не мог представить себе, что она не упокоилась с миром, а до сих пор ходила по этой земле.
Под радостные возгласы небожителей Пэй Су, который был не в силах пошевелить и пальцем, лишь мелко незаметно трясся, наблюдая за тем, как девушку вновь тащат к тому шесту, на котором он тогда обнаружил ее бездыханное тело.
Почему она не сопротивлялась?
Почему?
Кажется, от еще одной — очередной? — ее казни злоба погибших воинов немного рассеялась?
Зато в небожителе она поднялась волной, заставляя позабыть о вдумчивости и благоразумии, — его двойник кинулся вперед, крикнув Бань Юэ бежать, отвлекая всех, давая ей несколько секунд времени до того, как в неравной борьбе его просто размазали по земле.
Она не сбежала. Даже не попыталась. Лишь растерянно смотрела.
Должно быть, хотела хоть как-то помочь тем воинам, оставаясь рядом с ними и становясь для них козлом отпущения. Ей тяжело было их предавать.
Такое допускать нельзя.
Никак нельзя.
Пэй Су, которому больше не было нужды управлять двойником, вернул себе полный контроль над истинным воплощением и, совсем потеряв нить происходящего на Небесах, вздрогнул всем телом, когда Мингуан, что-то радостно закричав, схватил его за плечо и притянул к себе, заразительно улыбаясь.
— Хорошая работа, — не слишком вникая в то, что говорит, пробормотал младший, оглушенный звуками, запахами, ощущениями, лишь едва работавшим краем сознания догадываясь, что случилось что-то, из-за чего ему следовало бы радоваться.
Точно, праздник фонарей.
Фонари.
Озаряют небо так, что Пэй Су немного слепнет от света и жмурится, а в уголках глаз грозят выступить неуместные при всем этом веселье слезы.
Пэй Мин рядом горячий, шумный, всё приговаривал почти что заплетающимся от всего выпитого вина языком что-то, должно быть, очень важное, благодарственное, греющее душу и поднимающее дух, а Пэй Су мог лишь отупело кивать в ответ, чувствуя, что если сию же секунду не спрыгнет с Небес и не направится на помощь Бань Юэ, чтобы уничтожить всех, кто даже пальцем посмел ее тронуть, то просто сойдет с ума, представляя себе, через что его подруге пришлось пройти по его вине.
Он сжал под столом судорожно трясущиеся пальцы в кулак, пытаясь держать себя в руках, не давая ни единой эмоции исказить его лицо, чувствуя, как на нем застывает бесстрастная маска.
Кругом одни враги. Что на земле, пока он был смертным, что на Небесах, даже когда он вознесся. Нет, особенно когда он вознесся.
Лин Вэнь поделилась с ним информацией лишь для того, чтобы он не подвел ее друга и надежного союзника. Стоит ему оступиться, как она тут же обратится против него.
Ши Цинсюань невзлюбил его с первой же встречи и, не понимая ничего, принялся читать нотации из-за истребленного им города, почти добившись того, чтобы Пэй Су признали недостойным являться небожителем и изгнали на землю. Ши Уду в своем младшем брате души не чаял и в сложной ситуации всегда будет на его стороне. Он тоже неприятель.
Куда не взгляни, все небожители… отчаянно хотят жить, пусть даже для этого нужно будет облить другого грязью и этим своим благородным поступком перетянуть на свою сторону чужих верующих.
Кругом одни только… враги.
Если Пэй Су у всех на глазах спустится в мир людей, чтобы расправиться с воинами Баньюэ, то даже его покровитель будет более не в состоянии покрывать его, и о молитвах в его честь можно будет просто забыть.
Это неважно.
Важен на Небесах был лишь один небожитель, и только из-за него он не сбежал на помощь к Бань Юэ сию же минуту.
— Генерал, Вы всё же перебрали, — тихо и ровно заметил он, когда Мингуан в своей радости за заслуженную победу наклонился слишком близко, заставляя затаить дыхание. — Пойдемте, я провожу Вас.
У него самого в голове ясно и до жути пусто.
— Но еще слишком рано, праздник в самом разгаре, — запротестовал тот.
— Или провожу сейчас, или доберетесь сами, — спокойно ответил Пэй Су, зная, что старший генерал достаточно харизматичен, чтобы почти кто угодно в столице составил ему компанию и проследил, чтобы тот не попытался легкомысленно забраться во дворец к какой-нибудь прекрасной небожительнице, но также зная, что другого шанса хотя бы односторонне и скрытно попрощаться с Мингуаном в мирный момент у него может и не быть.
— Пойдем так пойдем, — ворчливо внезапно согласился Пэй Мин, и Пэй Су от того, как неожиданно и непрямо тот начал подниматься, вскочил следом, невольно кладя на мгновение ладонь на чужую спину, опасаясь, как бы бог войны не упал под грузом своего упрямства.
Пока они обходили всех знакомых, которых генерал приветствовал улыбкой, подначивая своим успехом в этом году, Пэй Су по многим знакомым мелочам решил, что напился тот до такой степени, что завтра немногое вспомнит.
Довольно странно. Мингуан обычно доходил до подобного лишь в годовщину своего вознесения после того, как несколько дней ходил мрачнее тучи, обуреваемый неприглядными воспоминаниями, причинявшими боль и по сей день. С ним в этом состоянии можно было спокойно разговаривать, даже осмысленно обсуждать что-то, в отличие от того, как беспомощно хмелел Пэй Су, но тот словно раз за разом пытался изничтожить память о своем окровавленном прошлом, а получалось избавиться лишь от памяти о прошлом вечере.
Ему же лучше. Немало времени пройдет до того момента, как к Пэй Мину вернется ясная голова и он поймет, что его подчиненный натворил что-то невообразимое.
Пэй Су вздохнул, отстраненно думая о том, что генерал будет в ярости, когда узнает, но не чувствуя от этой мысли ничего, кроме сожаления, несколько удивленно отмечая, что Мингуан, которого в таком состоянии обычно тянуло на злоключения, от которых смертный вполне мог бы свернуть себе шею, просто молча шел рядом, очень очевидно стараясь не споткнуться о свои собственные ноги и то и дело бросая взгляды в его сторону.
Должно быть, он всё же переоценил количество выпитого им вина.
— Жалеете, что ушли с праздника? — негромко спросил Пэй Су, не видя нужды повышать голос, раз на улицах не было никого, кроме них двоих и грустно патрулирующих небожителей Средних Небес, которым не посчастливилось стеречь столицу в этот месяц. Веселый шум толпы остался далеко позади.
— Нет, ты же, ты ведь, ты… — младший перевел на Пэй Мина удивленный взгляд и на всякий случай поддержал его за предплечье, опасаясь, что раз генерал сейчас не может подобрать слов, то вскоре не сможет удержаться на ногах. — Ты раздражен… Нет, ты в ярости от той пьесы, так?
— Ничего особенного в ней не было… — с заминкой возразил Пэй Су, чувствуя, как сердце ухает вниз от мысли, что Мингуан мог в самом деле заметить, в каком он сейчас ледяном бешенстве, и ошибся лишь насчет причины.
— Нет, ты зол, — упрямо продвигал свое Пэй Мин и, остановившись посреди пустующей дороги, перехватил его за предплечье в ответ, заставляя нервно вскинуть голову. — Раз зол… так говори.
Он вперся в Пэй Су взглядом с таким видом, будто был готов героически принять грудью все обвинения и возмущения, на что тот лишь ничуть не впечатленно уставился в ответ, не чувствуя, что у него есть силы и желание на что-либо настолько неважное, как споры.
— Мне нечего сказать, — ровно ответил он.
— Ты не можешь… всегда держать всё в себе, — попытался воззвать его к уму-разуму Пэй Мин, пусть и с трудом, но упорно подбиравший связные слова.
— Нет, могу, — с неожиданным для самого себя жаром возразил Пэй Су, и все отчаянные мысли, кричавшие глубоко в душе, пытались вырваться на волю, кипя и бурля. Он слишком резко вырвал свою руку из некрепкой хватки и, тут же пожалев об этом без особой причины, вздохнул, положив ладонь старшему на спину, пытаясь напомнить, что нет смысла стоять на улице и что им следует идти дальше. — Генерал, пойдемте.
Тот, не споря, двинулся дальше, и Пэй Су поспешно убрал ладонь, ощущая какую-то совершенно неуместную едва заметную неловкость из-за того, что касался его спины не сквозь привычный холод доспехов, а лишь через тонкую ткань праздничной одежды, чувствуя чужое тепло. Он уже порядочное время назад придумал себе пару десятков весомых причин тому, почему ему нельзя было испытывать к Пэй Мину больше, чем следовало такому человеку, как он, и почему ему тем более нельзя было делиться своими неправильными чувствами с тем, кто их в нем вызывал.
Сегодняшние откровения о Баньюэ принесли с собой еще одну.
— Ты очень бледный, — обеспокоенно сказал тот, и Пэй Су промолчал, не зная, почему его генерал не мог просто перестать говорить. — Ты… хочешь покинуть дворец Мингуана?
— Что? — ошарашенно ответил младший, не представляя, как Пэй Мин мог понять, что он собирается уйти.
— С твоего вознесения прошло достаточно времени, у тебя есть собственные верующие… Ты вполне можешь стать самостоятельным божеством, — заключил тот, и Пэй Су, пропустивший Мингуана первым в его дворец, осознал, что это ему напоминало. Словно надоевшее создание, засидевшееся в чужом доме, тактично пытались выгнать.
— Я понял, — сдержанно ответил он, думая, что ему должно быть всё равно, раз он и так собрался бросить всё, чего успел добиться, но вместо этого сердце жгло какой-то мерзкой обидой.
Слишком много чувств для него одного, лучше бы их и вовсе не было.
Как Бань Юэ только… держалась все эти годы совсем одна?
— Хорошо, — с явным облегчением в голосе сказал Пэй Мин, пока тот, нарочно отстав, шел следом, а после холодного затянувшегося молчания со смутным подозрением спросил. — Что именно ты понял?
— Вы хотите, чтобы я покинул Ваш дворец, — ровно сказал Пэй Су, немного недоумевая, и застыл у входа в его покои, зная, что, несмотря ни на что, хочет хотя бы от всей души поблагодарить своего покровителя за всё то, что тот для него делал, хотя не был обязан.
Как только он собрался с тоскливыми мыслями и открыл рот, чтобы вымолвить несколько искренних слов, Мингуан дал ему подзатыльник, бесцеремонно прерывая.
— Я так и понял, что ты ничего не понял, — раздраженно заключил тот и, схватив несколько отвыкшего от подобного рода поучений младшего за запястье, затянул к себе в комнату, насильно усаживая на свою кровать и останавливаясь напротив, сложив руки на груди и по-наставнически глядя сверху вниз.
Эта его привычка создавать разницу в росте… Пэй Су к ней уже полностью привык. Будет скучать.
— А теперь слушай, — младший даже не стал перебивать подтверждением, что он весь внимание, чтобы тот не сбился со своей пьяной мысли и поскорее закончил. — Нет… Нет, все-таки, как ты до такого только додумался? Будь моя воля, я бы тебя никогда не отпустил.
— Почему же тогда отпускаете? — негромко спросил он, обессиленный слабым любопытством, разбавляющим залившее сердце безразличие.
— Потому что намного важнее то, чего хочешь ты, — Пэй Су кивнул, понимая, — какая бы была от него польза, если бы он работал на Мингуана против воли? — Тебе не нужно ни о чем волноваться… Я в любом случае поддержу тебя.
Большой дурак. Зачем поддерживать другого небожителя, который может украсть его верующих? Какая ему будет от этого выгода?
Никакой не будет.
Просто Пэй Мин такой человек. От этого в груди до сладкого больно.
— Вы совершенно не понимаете, чего я хочу, — через силу выдавил из себя Пэй Су хоть какую-то улыбку и с вымученным смешком опустил голову, беспомощный перед этим мужчиной.
Это глупо, но он уже начал скучать.
Нужно срочно уходить.
— Но я пытаюсь понять! — с искренним возмущением ответил Мингуан, и младший спрятал лицо в ладонях, надеясь, что даже если его пробьет на истеричный смех, от которого невольно жалко задрожат плечи, тот лишь подумает, что хорошо его рассмешил.
— Спасибо, — с внезапной легкостью сказал он, краем сознания заботясь о том, чтобы глубоко и размеренно дышать, зная, что это должно было помочь успокоиться и перестать чувствовать себя так, словно его вот-вот вывернет наизнанку, но понимая, что ни черта это не помогало. — Будь моя воля, я бы следовал за Вами до конца жизни.
Последний глубокий вздох, от которого голова кругом, и младший убрал ладони, рискнув поднять взгляд на своего собеседника.
Пэй Мин был раздражающего красив всегда, а когда улыбался, как сейчас, так, что тепло и симпатия искрились в глазах и смягчали черты его лица до невыносимой нежности, Пэй Су просто не мог перестать на него смотреть. Старательно отводил взгляд в сторону, а он всё равно перебегал обратно, и предательски пересыхало во рту.
— Где же твои амбиции, Сяо Пэй? — шутливо и мягко отругал его Пэй Мин, и тот на мгновение заволновался, что в нем разочаруются, если он будет недостаточно амбициозен и честолюбив. Хотя волноваться в данный момент стоило не об этом.
У Пэй Су от чужой одобряющей улыбки промелькнула донельзя трусливая мысль о том, что, может, ему не обязательно никуда уходить. Что, может, ему удастся просто забрать Бань Юэ из родного города.
Словно бы он не знал ее лучше любого другого. Сколько не пытайся ее переубедить, ничего не выйдет, он не знал никого упрямее этой крохотной девушки, на одной силе воле пересекшей половину пустыни.
Если бы Бань Юэ не желала всем сердцем спасти этих духов мерзких варваров, она бы давно ушла без всякой его помощи.
— Мне нужно идти, — тупо повторил вслух Пэй Су слова, неотступно бившиеся в его сознании, и, не понимая, зачем это делает, если уже начал жалеть, неуверенно схватил Пэй Мина за одежду на предплечье, слабо потянув на себя, без слов прося наклониться.
Генерал Мингуан с радостью раздаривал свои поцелуи любым встречным красавицам, будет не так уж плохо, если он украдет у него всего один, так?
Пэй Су неловко коснулся губ Пэй Мина, с удивленным видом склонившегося, всё так же держа руки скрещенными на груди, своими, не осмеливаясь зайти дальше, поспешно закрывая глаза, пусть и зная, что за такое мог бы получить по лицу и стоило бы быть начеку.
Похитив себе пару мгновений близости, он отпустил его рукав, стараясь ни в коем случае не думать о той ночи, когда пришел в эту комнату, соглашаясь на глупейшее предложение Мингуана о парном совершенствовании, и поспешил отстраниться, но тот перехватил его за затылок, не давая ошеломленно отпрянуть, углубляя его неуклюжий поцелуй и оставляя терпкий привкус вина.
Пэй Мин определенно был пьян сверх меры, раз так нежно целовал его, а не кого-то другого, скользнув обжигающе горячими пальцами по его шее вниз, а Пэй Су определенно был в отчаянии, раз не прерывал его, а жадно отвечал.
— А-Су… — прошептал тот, разорвав поцелуй, с тяжелым вздохом, проводя большим пальцем по его щеке, стирая соленую влагу, пока младший хмуро щурился, недовольный тем, как мало получил, а затем сел рядом, притягивая к себе, прижимаясь своим лбом к его и внимательно заглядывая в глаза, которые слишком подозрительно пекло. — Что тебя беспокоит?..
«Ничего», — хотел упрямо соврать Пэй Су, но в горле застрял горький ком, мешавший говорить, и он, пользуясь тем, что Мингуан с ним осторожничал, а не припер к стенке, жестко требуя ответа, разорвал с ним зрительный контакт, упираясь, измученно сутулясь, лбом в его плечо, пряча лицо.
Он не мог уйти.
Мог бы сбежать в любой момент, оборвать их разговор в любой момент, оставить генерала добираться самостоятельно в любой момент, но оттягивал до последнего, поскольку если бы судьба поставила его напротив Бань Юэ и Пэй Мина, повелев выбрать лишь одного из них, он бы застыл на целую вечность, не в силах принять решение.
Бань Юэ его первый драгоценный друг, она была единственной в то время, пока он был смертным, кому он мог доверить свою спину, они сражались вместе и делили общую клятву. Если бы он вознесся, то забрал ее с собой на Небеса и никто другой в соратниках ему был бы не нужен.
Пэй Мин был первым человеком, который мог бы с презрительным и разочарованным взглядом пройти мимо, но не прошел, а вытащил из той бездны безразличия, в которую он себя загнал после мучительной смерти Бань Юэ.
Возможно, каждый на Небесах был его врагом, но иметь одного-единственного Мингуана в союзниках для него было более чем достаточно.
Ему нужно… стереть это доказательства его пятна на репутации и, если Бань Юэ не согласится уйти, сделать это как можно скорее, любым доступным ему способом.
Небожитель, перебирая в уме все известные ему методы успокоить жаждущие крови души, замер, поняв, какой будет самым эффективным.
Он… сможет это сделать. От самого себя тошно до невозможности. Но от принятого решения легче дышать.
— Пэй Су… — выдохнул тот, обнимая его и притягивая к себе ближе, с таким неприкрытым беспокойством в голосе, что младшему стало стыдно, что он заставлял за себя волноваться. — Что случилось?
Пэй Су пытался и дышать как можно тише, чтобы не вывалить в судорожные всхлипы всё то, что всё еще упрямо держал в себе, то и дело вздрагивая, когда накатывала слишком высокая, такая, что в одиночку не преодолеть, волна тяжелых воспоминаний о детстве, о Бань Юэ, стыдясь того, что Пэй Мин мог чувствовать его дрожь, но всё равно прижимаясь только сильнее, доверчиво стискивая в пальцах ткань на его спине, и о том, чтобы ответить что-нибудь треснувшим голосом, не могло быть и речи.
— А-Су… — до забавного растерянно позвал его Мингуан, оставив, к счастью, попытки с тревогой заглянуть в чужое лицо и лишь успокаивающе зарывшись пальцами в его волосы, перебирая недлинные пряди. — Чем я могу тебе помочь?..
Достаточно было продолжать говорить. В его голосе было что-то такое, из-за чего женщины теряли от него голову, а Пэй Су хотелось, чтобы его не выпускали из объятий целую вечность, и он, пряча лицо в ладони, а другой упрямо не ослабляя хватки на Пэй Мине так, что уже казалось, что пальцы ему никогда не разжать, поспешно отвернул голову, поворачиваясь боком, боясь, что вот-вот запачкает чужую роскошную одежду, и удивленно вздохнул, когда его стиснули изо всех сил, прижимаясь щекой к макушке.
Пэй Су не так часто уродливо рыдал с таким отчаянием, что слезы не получалось остановить одной силой воли. Один раз, когда хоронил своих родителей, другой раз, когда хоронил Бань Юэ. В этот раз хоронить никого не было нужно, разве только его надежду на безоблачное будущее, но легче от этого не становилось.
Немного легче становилось от того, как Пэй Мин не оставлял попыток его успокоить, несвязно бормоча что-то отдаленно подбадривающее и гладя по спине, пока младший не вымотал себя, давясь слезами и уже никак не скрывая ни свои всхлипы, ни сбитое дыхание, до беспокойного тяжелого неглубокого сна, от которого проснулся несколько раз за ночь с бешено колотящимся сердцем, успокаивающимся только от ощущения, что рядом был кто-то, кому он полностью доверял.
Он, вечно работавший допоздна и зашторивавший окна в своей комнате, чтобы выкрасть свой положенный даже небожителю сон, совершенно отвык от того, чтобы просыпаться от лучей солнца. Они слепили, раздражали и безжалостно вырвали его из только под утро наладившегося сна, оставив его в таком же разбитом состоянии, в котором он вчера заснул, словно он не отдохнул этой ночью ни минуты.
От мысли о Бань Юэ на глаза снова предательски попытались навернуться слезы, и Пэй Су со слишком громким шорохом спрятал лицо в сгибе локтя, шумно вздыхая. Не станет же он снова распускать сопли, только-только проснувшись, как это вообще возможно после того, как он полночи прорыдал, упиваясь растерянным сочувствием Мингуана.
Стыдясь себя сильнее, чем когда-либо, он накрыл лицо ладонью, стирая слезы и зарываясь пальцами в растрепанную челку, делая глубокий успокаивающий вздох.
Говоря о Мингуане… Тот наверняка еще не успел проснуться, и этим следовало воспользоваться, чтобы старший генерал на волне опьянения решил, что чужой срыв ему только причудился. И тот поцелуй… У Пэй Су не было сил на то, чтобы смутиться, он мог только недовольно искривить губы, поражаясь пустоголовости вчерашнего себя. После того, как он вчера решил, что эгоистично пойдет на что угодно, лишь бы не лишиться ни Бань Юэ, ни Пэй Мина, жить стало как-то намного легче и вдумчиво смотреть на это стало проще.
Неловко шмыгнув носом, он, оперевшись ладонью о постель, обернулся, сонно щурясь, и замер, встретившись взглядом с внимательно наблюдавшим за ним Мингуаном.
Повисло молчание, которое не спешил прерывать ни один из них.
Плохо, очень плохо. Пэй Су никогда не умел достойно оправдываться, а в этой ситуации и вовсе окаменел, не в силах вымолвить ни слова. Был бы на его месте Пэй Мин, он бы пустым легкомысленным флиртом отвлек, прокладывая себе путь к спасению, и сбежал так быстро, что никто не успел бы ничего понять.
Но он не старший генерал, гордо носивший имя бога любви, и оттого не мог проронить ни слова.
Зато Мингуан вскоре, всего лишь после паузы, показавшейся вечностью, нашел, что сказать.
— Мне очень жаль, — выпалил он с непонятной тревогой, заставившей Пэй Су удивленно округлить глаза, и поспешно отодвинулся от него подальше, не сводя настороженного взгляда.
— Что? — ошарашенно выдохнул тот и поморщился, откашлявшись, чувствуя, как резанула по горлу неприятная хрипота после вчерашнего.
Разделявший их метр Пэй Мин поторопился увеличить до двух, и младший, поняв, что тот вообще не замечает, что вот-вот свалится с кровати, перевернулся на другой бок, приподнимаясь и хватая старшего за плечо, останавливая и спасая от неминуемого падения.
— Что Вы делаете? — недоуменно спросил он, закашлявшись снова, отпустив пришедшего, кажется, в чувства Мингуана, и принял сидячее положение, пытаясь как можно незаметнее вытереть выступившие слезы, но позорно проваливаясь в этом.
Пэй Су не стал дожидаться ответа, который так и не последовал, отвлекшись на понимание, что он был в одних нижних одеяниях, смятых так, словно он в них сражался полночи, не сразу вспомнив, в какой момент и как именно лишился верхних. Взгляд в сторону — и они лежат, грустно скомканные, на полу, куда бы их владелец, даже будучи на смертном одре, их не кинул, а аккуратно повесил на положенное место.
Явно не он их снимал. Верно, Пэй Мин пытался уложить его спать и обращался с ним при этом, как с ребенком. Куда уж унизительнее.
— Пэй Су, не нужно злиться, давай всё спокойно обсудим, — с явной тревогой в голосе поспешил предложить Мингуан, тоже поднимаясь, пока младший генерал подавленно приводил нижние одеяния в порядок, пряча обнаженную кожу, стараясь не думать о том, где он, и с кем он, и как он при этом выглядит, стараясь вообще не думать ни о чем.
— Почему я должен на Вас злиться? — непонимающе пробормотал Пэй Су и, решив, что ответ ему в общем-то не нужен, отвернулся, собираясь слезть с кровати, подобрать свои вещи, сбежать и притвориться, что ничего и не случалось.
— Придумывать мне отговорки тоже не нужно. Я… — Пэй Мин, начав уверенно, остановился на полуслове, когда младший на него крайне удивленно оглянулся.
— Что Вы помните из того, что произошло вчера? — с подозрением спросил он, догадываясь, что тот что-то не так понял.
— Я помню, как целовал тебя, — начал тот и осекся, когда Пэй Су приказал себе не краснеть и сам ослушался своего приказа. — Я помню, как снимал с тебя одежду. Я помню, как мы спорили. Я помню, как ты плакал.
У младшего от этого перечисления, в конце каждого предложения которого у Мингуана голос темнел всё больше, нервно дернулся уголок рта.
— В целом, всё так и было, — нехотя признал он, чувствуя, как от унижения готов провалиться сквозь землю.
Пэй Мин, застыв на нем на несколько секунд взглядом, с обреченным стоном рухнул на спину, закрывая лицо ладонями, снова почти свалившись, заставив Пэй Су настороженно дернуться в его сторону.
— Я изнасиловал А-Су, — с ужасом в голосе заключил Мингуан, и младший ошарашенно застыл на полпути.
— Нет, Вы этого не делали, — успокаиваясь, терпеливо ответил он, поняв, что его генерал просто снова вбил себе в голову какую-то невероятно глупую мысль.
— Тогда почему ты плакал? — недоверчиво спросил тот, и Пэй Су снова окаменел, не зная, что на это ответил. Убравший от лица руки Пэй Мин, выждавший, глядя на него, приличную паузу, обреченно вздохнул. — Я все-таки это сделал.
— Нет, — повторил младший, понимавший, что нужно немедленно признаться в том, что разрыдался из-за не связанного с Мингуаном дела, а тот его лишь успокаивал, но бывший не в силах сделать это. — О чем Вы вообще думаете? Вы бы меня не принудили.
— О Небеса, ты… — выдохнул старший генерал, пытаясь принять придуманный им же самим факт, отчего-то не веря в обратное, несмотря на все заверения предполагаемой жертвы.
Пэй Су растерянно уставился на него, впервые оказавшись в такой ситуации, когда Пэй Мин не верил ему на слово.
— Я не настолько слаб, чтобы Вы могли меня… взять силой, — возразил младший, не зная, стоит ли ему смеяться из-за этого дурацкого недоразумения.
— Глупый ребенок, — проворчал Мингуан, и от этого обращения Пэй Су оторопел, решив, что, может, ослышался. — Изнасилование не всегда через силу.
Кто еще здесь… ведет себя, как несмышленый ребенок…
— В таком случае, по Вашей же логике, это я Вас изнасиловал, ведь Вы были намного пьянее меня, — мрачно заключил он и, поняв, что так они ни к чему не придут, вздохнул, потирая ноющую точку между бровями. — Оставьте это. Ничего не произошло, я не вру.
Пэй Мин кинул на него полный сомнений взгляд, и младший генерал, скрепя сердце, не мог его в этом винить, припоминая все те случаи, когда с бесстрастным лицом врал, не моргнув и глазом, чтобы выгородить своего покровителя из щекотливых ситуаций. И всё же, это несколько обидно.
— Ладно, предположим, что это в самом деле так, — с неохотой сдался ему Мингуан, и Пэй Су с облегчением кивнул, предвкушая, что наконец сможет уйти в более спокойное место. — Что ты тогда делаешь в моей постели?
Тот снова потерял дар речи на несколько мгновений.
— Разрешите мне… этого не объяснять, — с трудом выдавил из себя младший.
— Не разрешаю, — мгновенно ответил Пэй Мин, смерив его крайне внимательным взглядом.
Пожалуй, в самом деле следовало бы покинуть дворец Мингуана. Тогда не пришлось бы иметь дело с человеком, напрочь лишенным такта.
— Ладно, не смотри на меня так, — не выдержал старший генерал того, как на него тревожно смотрели во все глаза, пытаясь решить, работой то ли угрожать ему, то ли угождать, лишь бы ничего не объяснять. — Свободен, беги уже.
Пэй Мин в разрозненных чувствах проводил его, неловко державшего ладонь на шее и в самом деле сбежавшего как можно скорее, взглядом и устало откинулся на подушки, зарываясь пальцами в волосы, массируя ноющие от похмелья виски, жалея, что от самых, похоже, важных событий вчерашнего вечера остались одни смутные обрывки воспоминаний. Как бы то ни было, он был почти уверен, что первым за поцелуем потянулся не он, а Пэй Су.
У него была пара десятков весомых причин, почему ему нельзя было испытывать к Пэй Су больше, чем следовало такому человеку, как он, и сегодня стало, кажется, одной меньше.