Work Text:
Пэй Мин устал. Откровенно говоря, это было чем-то из ряда вон выходящим.
У него был исключительно расслабленный подход к жизни – он считал, что жить нужно было в свое удовольствие и без каких-либо сожалений. Если что-то привлекало его внимание, то он позволял себе заинтересоваться, и если какое-то решение казалось ему ошибочным, он менял его, вне зависимости от количества упавших из-за этого на его голову проблем.
Но так получилось, что расслабленный и в целом довольный своей жизнью Мингуан полюбил трудоголика.
Пэй Су всегда был серьезным сверх меры. В отличие от остальных подчиненных, он не "забывал" писать после миссий отчеты (вовремя и тщательно), не пропускал тренировок по прихоти или из-за лени (ни единой за столько десятков лет), и его даже ни разу не пришлось вытаскивать из борделя после проведенной в нем недели отгула. Мингуан даже не был уверен, что Пэй Су знал, как брать отгулы.
Для подчиненного такая серьезность была великолепна, но для возлюбленного попросту ужасна. За годы их разрыва тот приучил себя закапываться с головой в работу, только бы чувствовать как можно меньше, и даже сейчас, стоило Пэй Мину только моргнуть лишний раз, как Пэй Су сразу оказывался зарытым в горе дел и упрямо отказывался из нее выбираться. Попытки напоминать ему, что Мингуан вовсе не хотел распространять свое влияние настолько, чтобы задавить остальных богов войны на севере, мелких и крупных, ни разу не возымели успеха и оставалось только со вздохами и причитаниями отбирать у младшего дела и выполнять их самому.
Пэй Мин расправлялся с кучкой кровожадных демонов в одном месте, затем спасал смертных из какой-то хитроумной западни, пару дней ломал голову над древними ужасно неточными записями о запечатанном монстре, медленно начинавшим пробуждаться, и дела сыпались, сыпались и сыпались на его голову до того момента, пока он не понимал, что не может припомнить, когда в последний раз спал.
Затем он начинал выть от того, какой его Пэй Су трудоголик, и сдавался.
И в этот раз тоже Мингуан, возвратившись на Небеса, измученно добрался до своего дворца, с вымотанным видом потирая переносицу и несколько раз почти врезавшись в прохожих. Пара вернувшихся писать отчеты подчиненных в непривычно пустом и тихом дворце глянули на него то ли жалостливо, то ли недовольно, и Пэй Мин, вздохнув, решил, что этому трудогольному беспределу пора было положить безоговорочный конец, пока подчиненные не принялись толпами сбегать от них к более благосклонным богам войны.
Будь он сам на их месте, то давно бы сбежал.
Но если бы он влюбился в Пэй Су, будучи его подчиненным, то, конечно, никуда бы не сбежал. Ошивался бы рядом, поглядывая на его каменное лицо трудоголика влюбленными глазами, и пытался бы добиться его внимания, красуясь на заданиях. Пэй Су бы за тысячей страниц докладов его стараний искренне не замечал бы.
Мысли уносило куда-то совсем не в ту сторону, и Пэй Мин, в полудреме добравшись до своей спальни, почти врезался в дверь, пытаясь попасть внутрь. К счастью, она не сломалась под его напором, и, к счастью, Пэй Су был там. Его не нужно было искать.
Пэй Су сидел спиной к двери за письменным столом (на этот стол, незваным образом оказавшийся в не предназначенной для работы спальне, Мингуан ворчал целых два года, но в итоге смирился) и что-то читал, подперев голову ладонью в невозможном для него настолько измотанном жесте, что Пэй Мин, закрыв за собой дверь, замер, крайне медленно думая. Его глупый трудоголик и вовсе немного ссутулился, перестав держать спину идеально прямо, может, впервые за последние десять лет, заставляя начать беспокоиться за его здоровье.
Пэй Су, заслышав его, обернулся, убрав ладонь и даже моргая медленно и устало, и они молча уставились друг на друга.
– С возвращением, – пробормотал Пэй Су, и в то же мгновение Пэй Мин тихо рассмеялся от того, какими взъерошенными были волосы у него на одной стороне.
– Заждался меня? – хотел Мингуан сказать шутливо, но вместо этого получилось предсмертно устало, и, подойдя ближе, он пригладил ему волосы. Всего лишь этого жеста совершенно не хватило, чтобы привести того в божеский вид, Пэй Су выглядел так, словно не видел дневного света по крайней мере месяц. – А вот я… – Пэй Мин запнулся на полуслове, пытаясь выдавить из себя что-нибудь привычно остроумное, но совсем ничего не приходило в голову, и он печально вздохнул.
Осознав, что у него не было сил хотя бы делать вид, будто он мог протянуть на ногах еще хотя бы минуту, он с ударившим по ушам грохотом придвинул ближе к Пэй Су второй стул и рухнул на него, медленно выдыхая, закинув голову. Этого стула он обычно избегал как огня, поскольку стоило только на него усесться, как младший небожитель тут же отчего-то воспринимал это как сигнал к началу обсуждения тысячи таких важных дел, но сегодня Пэй Су только промолчал, не решаясь что-то сказать.
Только посмотрел на него внимательно и снова уставился в свои бумаги, буравя их изможденным взглядом.
Его нужно было отчитать.
Заставить совестливо склонить голову и вслух признать, что эти приступы горячей страстной любви к работе вредили и их дворцу, и самому Пэй Су. Затем заставить клятвенно пообещать, что подобное больше не повторится. Под конец заставить оттащить себя в кровать и накрыть покрывалом, потому что ноги отказывались ходить.
План был, конечно, грандиозный, вот только сил приводить его в действие у Пэй Мина не было.
– Это последний раз, – только сказал он.
– Мм, – покладисто и неправдоподобно согласился Пэй Су, и Мингуан, обреченно вздохнув, придвинулся ближе и уронил голову ему на плечо. Затем обхватил его одной рукой за талию и притих, наконец благословенно не думая совершенно ни о чем. – Генерал? Генерал.
– Мм? – недовольно отозвался Пэй Мин, когда его руку убрали, а его самого осторожно отпихнули, заставляя вернуться в вертикальное положение. Это было самое что ни на есть предательство.
– Не спите на мне, Вам ведь неудобно, – тихо сказал тот, когда генерал попытался снова устроиться на его плече. – Идите в кровать.
– Я заснул? – сдавшись и отодвинувшись, пробормотал Пэй Мин, потирая переносицу. Затем зевнул так широко, что почти хрустнула челюсть.
Похоже, заснул.
– Да, – подтвердил Пэй Су, упрямо смотря на какой-то документ. Мингуан даже взглянул в его сторону на всякий случай, проверяя, что тот не был перевернут вверх ногами и что его трудоголик не старался просто изображать непосильную активность. К сожалению, тот и в самом деле пытался продолжать работать. – Я позвал Вас с десяток раз.
– А надо было не будить, а отнести меня в постель, – укоризненно сказал Пэй Мин, снова заваливаясь на него, чувствуя себя излишне ласковым котом. После полученных минут двух сна, больше походившего на обморок, голова принялась гудеть как в тот неприятный раз, когда его в нее лягнула лошадь. Хорошо хоть обычная, а не накаченная духовной энергией, как все питомцы на Небесах.
– Если бы отнес, Вы бы вцепились в меня всеми руками и ногами и утянули бы за собой, – проговорил слишком длинное для понимания в такой момент предложение Пэй Су, которого снова схватили в объятья. – Вот как сейчас.
– И я был бы целиком и полностью прав, – промурлыкал Пэй Мин, жмурясь, выдержал еще несколько минут без обморочного сна, с трудом разлепил глаза и уставился на документы, не разбирая в них ни единого слова. По крайней мере, Пэй Су всё еще справлялся с тем, чтобы держать их не вверх тормашками. Вот только его руки чуть заметно дрожали. – Разве ты не устал?
Повисла неприятная тишина.
– Устал, – наконец неохотно подтвердил тот и, когда Мингуан протянул руку, накрывая его ладонь своей и заставляя опустить документы на стол, не сразу же поддался.
Напряжение так и било от него во все стороны. Плечи были каменные, лишенные спасительных документов пальцы тут же сжались в кулак, и взгляд не сдвигался с какой-то гипнотизирующей точки на столе. Пэй Мин явно просчитался в этот раз, решив помочь разгрести гору дел, а не сгрести его в охапку и сбежать от нее.
– Мой Пэй Су… – сонно пробормотал он ему куда-то в плечо, расслабляюще потирая большим пальцем его ладонь, и встрепенулся, когда младший высвободил ее.
Через секунду, когда Пэй Мин еще не успел начать пытаться понять, чем рассердил его, Пэй Су начал молча избавлять его от доспехов. Один наплечник, второй, тихо вздохнул от того, как избавленный от неудобных для объятий наплечников Мингуан вцепился в него еще сильнее, мешая столь важному делу, и принялся высвобождать его волосы.
Голова стала гудеть чуть меньше.
– Может, сбежим куда-нибудь? – лишь наполовину осознанно спросил Пэй Мин, для которого даже лязг частей его доспехов, постепенно образовывавших гору на письменном столе, начал казаться убаюкивающим.
– Зачем? – негромко спросил Пэй Су, заставляя его немного отстраниться, и начал возиться с его поясом. Пальцы его явно уже не слушались.
– Зачем? – растерянно переспросил Мингуан. Ответ казался ему очевидным даже в те дни, когда лицо его любовника не было таким смертельно бледным от усталости. – Чтобы не работать, конечно же.
– Если мы не будем работать, то смертные будут умирать от демонов, – возразил Пэй Су и, наконец избавив его от доспехов, так и застыл на месте, устало глядя куда-то ему в живот.
– Если мы не будем работать, то смертных защитить кто-то другой, – напомнил ему Пэй Мин.
– Но… – попытался было перечислить все свои старые аргументы младший небожитель, но Мингуан, вздохнув, положил ему ладонь на макушку, приглаживая взъерошенные волосы и приостанавливая поток разумных мыслей. Он их все уже слышал не один раз и совершенно не хотел сейчас спорить.
Если смертных защитит кто-то другой, то молитвы они впредь будут возносить именно ему. Даже если их попытается защитить кто-то другой, вполне может случиться так, что из-за его неопытности погибнет больше людей, чем в том случае, если бы за дело взялся дворец Мингуана.
Пэй Мину было, откровенно говоря, всё равно. Он не считал их двоих спасителями всего рода человеческого, обязанными жертвовать чем угодно ради других. Такая жизнь была бы ему не в радость.
– Пэй Су, пойди отдохни немного. Пройдись хотя бы по дворцу и выйди на свежий воздух. Проветри свою глупую голову, – почти что приказным тоном, смягченным бесконечной усталостью, сказал он, мягко отстукивая пальцем слова последнего предложения по макушке своего несносного трудоголика, надеясь, что они крепко-накрепко там отпечатаются.
Повисла тишина, и чем дольше она длилась, тем отчетливее Пэй Мин понимал, что Пэй Су собирался упрямиться.
– Еще вчера пришли доклады по тому случаю в столице, и я их всё еще не прочитал… – пробормотал он, но не осмелился продолжить список своих невероятно важных дел, когда Мингуан оглушительно вздохнув, чувствуя искру обоснованного раздражения.
Пэй Су чуть втянул голову в плечи, пытаясь казаться меньше.
– Я… – начал он через несколько секунд напряженного молчания, но ему не дали договорить.
– Я прочитаю твои разнесчастные доклады, а ты иди отдохни. Где они? – буквально бросил сам себя в пучину отчаяния Пэй Мин и спихнул любовника со стула, чтобы тот даже не думал игнорировать его самопожертвование века.
Пэй Су поднялся со стула, чтобы не свалиться с него, и, колеблясь, молча указал на нужные два свитка. Мингуан тут же подвинул их к себе, уверенный, что не найдет их в горе им подобных, если моргнет лишний раз.
– Чего ты встал? Иди давай, – проворчал он из-за застывшего рядом трудоголика и снова неласково пихнул его, заставив от неожиданности пошатнуться.
Застыв на месте еще на пару мгновений, Пэй Су двинулся прочь и, явно не зная, что сказать, вышел из спальни. Судя по звукам он растерянно так и застыл перед дверью, не совсем уверенный, что делать дальше, и совсем не привыкший, чтобы его так насильно отрывали от работы.
Это было уже неплохо. Пусть хоть постоит перед дверью и выкинет из головы рабочие мысли, всяко лучше чем беспрерывные дни за этим проклятым столом.
Мингуан вздохнул снова, освободив на этом ненавистном столе немного места и стянув сапоги, закинул на него ноги и запрокинул голову, немного расслабляясь, но не позволяя себе закрывать глаза. Если закроет хоть на секунду, то обязательно заснет, а если заснет, то Пэй Су шестым чувством прознает, что во дворце Мингуана встала работа, и прискачет изматывать себя дальше.
Пэй Су ему изменял. Изменял ему с работой. Конкретно в этот момент Пэй Мину казалось, что он предпочел бы, чтобы Пэй Су изменял ему с живым человеком из плоти и крови, лишь бы не превращал себя в раба молитв смертных и бумажек.
Почему он это делал? Сколько бы он ни спрашивал, тот лишь отмалчивался, не смея смотреть ему в глаза. Приходил в себя через несколько недель или месяцев, а затем вновь падал в такую же пучину через несколько лет. Он молчал, молчал и от вопросов выглядел до того забитым, что рано или поздно у Пэй Мина переставало хватать духу спрашивать.
Почему он это делал?
Дверь открылась вновь, и Пэй Су заскользнул обратно в спальню.
– Ты мне даже пяти минут не дал на то, чтобы прочитать твои несчастные доклады, – устало сообщил Мингуан, наблюдая за тем, как тот медленно и зловеще вернулся к нему.
– Нет, я… – пробормотал Пэй Су, и Пэй Мин вопросительно склонил голову набок. Младший небожитель взглянул на свой священный стол, на котором сейчас покоились не столь священные ноги, и Мингуан, конечно, знал, что тот каждый раз был недоволен подобным святотатством, но если Пэй Су не хотел возмущаться из-за его кошмарного поведения, то ему нужно было отправиться отдохнуть туда, где он этого поведения не увидит. – Не мог бы ты опустить ноги?
Пэй Мин вскинул брови, немного удивленный тем, насколько быстро тот вышел из рабочего режима. Если бы он знал, что для этого достаточно было всего на пару минут разделить Пэй Су с его возлюбленным столом, то уже давно бы это сделал. Мингуан исполнил его просьбу, внимательно на него смотря.
Взгляд Пэй Су на мгновение метнулся к его лицу, но юноша словно бы не находил в себе сил смотреть ему в глаза. Стоило только Пэй Мину поджать губы, почти начав вновь гадать о том, что же было не так, как Пэй Су сделал последний шаг и, сев боком ему на колени, прижался к нему, медленно вздыхая.
– Так отдыхать лучше всего, – тихо объяснил он, и уставшее сердце Пэй Мина растаяло.
Это было странное чувство – то, как усталость отступила на второй план, больше не ощущаясь в каждом вздохе, а лишь неприметно осев в перетруженном теле, когда он положил Пэй Су ладонь на его напряженную спину, и тот чуть расслабился под его прикосновением. Чужое тепло сквозь ладонь словно перетекло в грудь, согревая, и Пэй Мин чуть запрокинул голову, чувствуя, как оно его переполняет.
– Мой А-Су, – ласково прошептал он, склонившись к нему ближе и отложив доклад, запуская пальцы ему в волосы, и тот наклонил голову, устало подаваясь в прикосновение. – Зачем ты у меня такой прилежный? Мне нужно завтра украсть тебя у работы.
– Тоже тебя люблю, – не слишком внятно пробормотал Пэй Су, прижимавшийся щекой к его груди, и Пэй Мин удивленно вскинул брови.
Не слишком ли странно было прочесть любовь в его бессмысленных словах? Уж слишком странно было то, как Пэй Су, выслушав пару десятков лет назад его невеселый рассказ о прошлом, серьезно кивнул и принял его вместе со всеми прилагавшимися к нему трудностями, не пытаясь его переломать в угоду себе.
– Да, люблю тебя, – негромко произнес вслух Пэй Мин то, что слишком долго оставлял несказанным, и теперь настала очередь Пэй Су удивленно на него смотреть, приподняв голову. Отчего-то Мингуан почувствовал себя смущенным больше, чем в любой момент даже своих подростковых лет, и поспешил сменить тему. – Даже не думай, что я теперь проявлю снисхождение и позволю тебе топиться в работе. Ты меня понял?
– Мм, – отозвался тот, опустив голову.
– О чем же ты только думаешь? Чем больше ты работаешь, тем больше у нас верующих и тем больше нам приходится работать! Это совершенно не похоже на цель, к которой я бы стремился, ты ведь понимаешь? – принялся поучать его Мингуан, выплескивая свою усталость потоком неважных слов и прочерчивая большим пальцем вдумчивые круги на спине своего чересчур трудолюбивого любовника.
– Мм, – то ли согласно, то ли невпечатленно промычал Пэй Су, и Пэй Мин вздохнул.
– Ты ведь меня сейчас совершенно не слушаешь, да? – беззлобно спросил он, не ожидая слишком многого от очевидно почти что засыпающего в его объятьях небожителя.
– Я всегда тебя внимательно слушаю, – весьма убедительным тоном возразил Пэй Су, и Мингуан впечатленно хмыкнул. – Я думаю о том, что ты только что сказал… и о работе.
Пэй Мин вполне представлял себе, какие именно его слова взбудоражили обычно прилежно спокойного юношу, но вторая часть причины ему нисколько не понравилась.
– Никакой больше работы сегодня, – не слишком убедительно строго сказал он. – Запрещены даже мысли о работе.
– Тиран, – со смешком обозначил Пэй Су его самые благородные порывы самым нелестным образом.
– Не тиран, а заботливый любовник! – цокнув языком, покачал головой Мингуан и не преминул показать всю глубину своей заботы.
Он поднялся, придерживая Пэй Су одной рукой, мысленно отрицая то, что от усталости при этом покачнулся, и, схватив злосчастные свитки докладов, дошел до постели, видавшей лучшие дни своего предназначения. Порыв чересчур усердной работы привел к тому, что в последнее время ей не пользовались ни для сна, ни для занятий любовью.
– У тебя с завтрашнего дня отпуск, – ссадив на кровать младшего небожителя и горько пожалев ее, стоявшую без дела, единолично решил Мингуан. – Возражения не принимаются.
– Я и не думал возражать, – серьезно сказал Пэй Су и, взглянув в глаза своему красноречиво вскинувшему брови любовнику, тут же отказался от такого неправдоподобного утверждения. – Может, лишь немного подумал об этом.
Пэй Мин укоризненно покачал головой, но отчитывать дальше не стал, решив, что они оба усвоили этот урок. Обойдя кровать, он уселся на нее со всей тяжестью накопившейся за недели усталости и вскинул голову, рассеянно пытаясь вспомнить, не забыл ли о каком-то невероятно важном деле, что привело бы к долгим нудным проблемам. Каждый раз, когда они с Пэй Су собирались отоспаться в одно и то же время, их дворец оставался без небожителя Верхних Небес, который бы уладил срочные вопросы.
Охранял столицу в этом месяце Сюаньчжэнь, и новый месяц еще ведь не настал, верно? Мингуан сейчас точно не помнил. С последним серьезным демоном он разобрался только что, в остальном можно было положиться на подчиненных. Особо кровавых сражений смертных в последнее время не происходило, поэтому…
– Пэй Мин? – позвал его Пэй Су, и Мингуан оглянулся через плечо на него, так же напряженно сидевшего на краю кровати, разве что скинувшего верхние слои одежды.
– Ты превращаешь меня в трудоголика, – вздохнул он, потерев шею. Решив, что в крайнем случае их разбудят, пусть это и приведет потом к неловкому молчанию рядом с разбудившим, он с готовностью отбросил почти все рабочие мысли, разделся, щелкнул пальцами, погружая комнату в полутьму, и всё равно что рухнул на кровать, поманив Пэй Су пальцем, улегшись на бок. – Иди ко мне.
Тот с не меньшей готовностью подобрался ближе и прижался к нему, жмурясь и до того напоминая Пэй Мину пригревшегося кота, когда-то бывшего безразличным, а теперь ставшего родным, что он не смог не отложить свитки докладов, чтобы снова от души зарыться пальцами в его мягкие волосы и чмокнуть в макушку. Пэй Су издал невнятный звук, одновременно и сонный, и довольный, и требовательный, и Пэй Мин тихо рассмеялся.
– Спи, – сказал он и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как от знакомого дыхания рядом напряжение постепенно покидало его тело, оставляя после себя одну лишь усталость. Точнее говоря, он искренне собирался прикрыть глаза лишь на мгновение, но встрепенулся спустя целых несколько минут, почти провалившись в сон. Пэй Су встревоженно шелохнулся в его объятьях, и он повторил. – Спи.
Сонно моргая, Пэй Мин раскрыл один из свитков, лежавших на кровати за спиной младшего подчиненного, и подсветил его крохотным пламенем-на-ладони. Он намеревался разобраться с докладами за похожую на пытки четверть часа и, свято сдержав свое обещание перед Пэй Су, заснуть мертвым сном на ближайший день.
– Спи-спи, – вновь сказал Мингуан, когда тот, едва разлепив глаза, обернулся, хмурясь, а затем положил ему ладонь на плечо. – Мм?
Ладонь Пэй Су скользнула вниз по его руке и, добравшись до запястья, конфисковала из его пальцев свиток.
– Нет, – крайне красноречиво скрасил он свои действия одним-единственным словом, скидывая свиток на кровать.
– Я ведь тебе обещал, что прочитаю их сегодня, – напомнил ему Мингуан, не привыкший отказываться от своих намерений.
– Ничего, – отозвался Пэй Су и, перехватив его ладонь, положил ее на свой бок, на положенное ей место, и прижался к нему чуть сильнее, удовлетворенно вздыхая.
Пэй Мин чуть сжал ладонь, чувствуя его успокаивающее тепло, и позволил пламени погаснуть, вновь погружая спальню в полутьму.
Он полюбил трудоголика и нисколько об этом не сожалел.